Домино

На первый этаж студии ландшафтного дизайна «Домино» наконец-то вернулась она. Сверкающая. Манящая к себе. Пафосная кофемашина «Делонги». Рассматривая невольный катализатор всех его офисных приключений, Хёнджин замечает лист бумаги, прикрепленный скотчем. На нем значится:

ДЛЯ ПОЛЬЗОВАНИЯ СОТРУДНИКАМИ СТУДИИ

(кроме Хван Хьюжина лол.)

— О-оу, — умиляется Хёнджин, — я считаюсь сотрудником. Сделав себе чашечку долгожданного карамельного макиато, Хван посылает воздушный поцелуй висящей над потолком камере. Поздороваться с лучшим другом он не успевает — на ресепшене звонит телефон. Скучающе подняв трубку, Чонин тут же кусает губу в попытке прогнать улыбку. Щеки с милыми ямочками розовеют. — Угу… Я вас понял… Конечно, директор… Сейчас подойду. Подмигнув Хёнджину, Чонин выставляет табличку «перерыв 15 минут», смотрится в зеркальце и грациозной походкой идет к лестнице. Вот бесстыдники, думает Хёнджин, провожая его взглядом. Флиртуют прямо в стенах офиса! Хорошенько поцеловав своего руководителя, Хван располагается за рабочим местом: включает настольную лампу, открывает ноутбук и гладит малыша-кактуса. Сегодня — официально последний день его отработки. Кто бы мог подумать… Он будет скучать по этой уютной каморке. Корпоратив состоится уже завтра. Директор Бан выздоровел неприлично быстро, к чему, без сомнения, приложил руку Чонин. Куда именно он ее прикладывал, думать не хочется. А помечтать о Чанбине и их грядущих планах еще как хочется. Когда раздается стук в дверь, Хёнджин встает со стула и выпячивает губы, готовый к поцелую. На часах за полдень, Чанбин должен был соскучиться. Ему приходится резко сесть обратно — посетителем его каморки неожиданно оказывается… директор Бан. Хорошо, что он оставил глаза открытыми. — Привет, — добродушная улыбка быстро спадает, тот в замешательстве оглядывает помещение, — Воу. Почему ты не говорил, что тут так тесно? Мы бы придумали для тебя другое рабочее место. Хёнджин вспоминает — прежде, чем орать, нужно сделать глубокий вдох. — Все в порядке, — он скромно отмахивается, — я природнился. Покивав, Кристофер достает из кармана конверт и кладет на стол перед ним. — Небольшая премия. Софи сказала, ты помог ей с корпоративом. — Ой, спасибо… Прислонившись спиной к двери, директор Бан говорит: — Слушай, насчет твоего трудоустройства. Как ты уже понял, остаться ассистентом Чанбина не выйдет — на этой позиции теперь Джисон. Но мы можем предложить тебе помогать второму архитектору. — Если честно, я не хочу работать с Марком… — Хёнджин брезгливо морщится. — Ты и не будешь, — Крис мотает головой. — Марк дорабатывает последнюю неделю — решил сменить карьеру. Поскольку у нас освобождается вакансия, я пригласил своего давнего приятеля. Мы с ним познакомились на ландшафтной конференции. Он пока обдумывает, но я чувствую, что согласится. Хороший парень, чопорный немного, но адекватный. Его зовут Ким Сынмин. Подумай, ладно? — Спасибо, господин Бан. — Меня зовут Крис... — на выдохе бросает тот, прежде чем уйти. Через пару минут жужжит телефон. Бан Кристофер Чан: Постеснялся спросить хахах Между нами… Чонин не упоминал страну его мечты для отпуска? Думаю над сюрпризом… Вечером Хёнджин появляется на пороге чужой квартиры с магазинным пакетом. Часть денег, подаренных Крисом, он отложил, а на оставшиеся прикупил подарок. Вертя в руках новую рубашку лилового цвета, Чанбин посмеивается, что она наверняка окажется мала, но обещает надеть ее на корпоратив.

***

С гирляндами Хёнджин маленько перестарался. Если бы не весна за окном, можно было бы решить, что на календаре Новый год: в просторном зале, как и за окном, уже темно, но повсюду мерцают разноцветные огни. Зато София порадовалась — даже обвязала одну из гирлянд вокруг себя, прямо поверх платья. В лаунже собрались все сотрудники офиса, с большинством из которых Хёнджин еще толком не успел познакомиться. Наверное, возможность еще будет, если он решит остаться. Окончательно ответа директору Хван пока что не дал. Он появляется на празднике одним из последних и первым делом находит взглядом самых важных ему людей: лучшего друга (тот поправляет пиджак перед большим зеркалом), бывшего заклятого придурка (тот по-хомячьему жует канапе) и, конечно же… Чанбин бросает ему на ухо тихое «замечательно выглядишь». — Кто бы говорил, господин руководитель. Не обманул и действительно надел новую рубашку. К сожалению (или нет), он был прав насчет размера. — Не расстраивайся, я тоже всегда ошибаюсь. — У этих бедных пуговиц больше выдержки, чем у меня, — Хёнджин завистливо вздыхает. На одной стороне зала выставлены диваны, которые Хёнджин в поте лица двигал сам, на противоположной — столики с закусками и напитками. Рядом с камином организована импровизированная сцена для караоке. София, как ведущая вечера, появляется у микрофона первой. — А сегодня мы начнем сразу с маленького интерактива, чтобы все взбодрились! Я занесла ваши имена в рандомайзер и сейчас выберу случайные два. Эта парочка споет дуэтом. Отвертеться можно пожертвованием на благо офиса в размере трех зарплат! Ткнув по экрану телефона, София томным голосом зачитывает: — Ммм, наш самый талантливый, самый широкоплечий милашка-архитектор… господин… Со Чанбинни! Стоящий рядом Чанбин бурчит что-то на ленивом. Хёнджин подбадривающе толкает его плечом. — И его вторая половинка на ближайшие пять минут… Ооо! Роковой брюнет, сошедший с модной обложки… Ян Чонин! Где-то сбоку ахает один лучший друг. Хёнджин падает на диванчик с бокалом розового игристого в ожидании шоу. Чанбин с Чонином перешептываются между собой, выбирая композицию — у обоих такие серьезные выражения, будто они собрались захватывать галактическую империю. Ожидая их появления на сцене, София возвращает в зал музыку. Пока Хван наслаждается звучанием идеального плейлиста, который он составлял последнюю неделю, на диван рядом садится Кристофер — у него в руках коктейльная рюмка с насыщенно-аквамариновым напитком. — Решил насчет работы? — он говорит громче обычного из-за шума. Ровно в этот момент Хёнджина озаряет простым и очевидным осознанием: последний месяц был… лучшим в его жизни. Может, он не горит ландшафтным дизайном, как Джисон. Может, в свои двадцать пять он до сих пор толком не определился с профессией. Но он еще никогда не чувствовал себя настолько воодушевленным. Он впервые стал частью маленькой семьи. — Мне хочется остаться, — признается Хван. К тому же, он очень любит цветы — этого вполне достаточно. Крис вдруг предлагает нечто крайне внезапное: — Споем вместе следующую песню? — Ты хочешь спеть со мной? — Хёнджин показывает пальцем на себя. — С офисным ломателем? Кристофер нахмуренно вглядывается в его лицо, а затем принимается от души хохотать, чуть не проливая на себя коктейль. Хёнджин невольно заражается его смехом и глупо хихикает. — Извини, дружище, ты просто очень забавно это сказал. По-моему, ты куда больше починил, чем сломал. А насчет песни — из нас выйдет отменный дуэт, не находишь? Хёнджин поначалу не понимает, к чему тот клонит, пока не оглядывает Кристофера с головы до ног. Оказывается, на корпоратив они оделись как близнецы: оба выбрали рубашки с укороченными рукавами и высокие лаковые ботинки на платформе. Но если Хван целиком в черном, Кристофер, наоборот, белоснежный от макушки до пят. Даже их прически похожи — правда, хвостик Хёнджина крошечный настолько, что едва заслуживает такого названия. — Кстати, ты действительно однажды спас Чанбину жизнь? — Он никак не угомонится это рассказывать… — Крис страдальчески вздыхает. — На самом деле, все было наоборот. Просто Бинни об этом не знает. — В смысле? Директор чуть наклоняется в его сторону, чтобы не перекрикивать музыку. — Когда мы познакомились, у меня была, как сказать… черная полоса? Я в очередной раз переехал, попал на новую должность, хреново спал. У меня совсем не было друзей в этом городе, да и времени, чтобы их завести и как-то поддерживать контакт… Бинни, как детеныш коалы, приклеился ко мне и не отлипал. Захаживал в мой кабинет по поводу и без. Потом начал постоянно ходить ко мне домой. Меня это сначала напрягало, с непривычки. Однажды он заболел и неделю не появлялся. Тогда меня мощно прошибло, как сейчас помню. Я осознал, как без него одиноко, — Крис недолго молчит. — Там, в спортзале, его бы наверняка заметил кто-то еще. А вот набился бы кто-то другой ко мне в друзья, проявив столько терпения… это большой вопрос. Хёнджин откидывается на спинку дивана, прикладывая ладонь к груди. — Господи… Кажется, я влюбился в него еще сильнее. А я думал, больше некуда… Музыка стихает. Чанбин с Чонином выходят на сцену и прислоняются друг к другу спинами, загадочно опуская взгляд в пол. Начинает играть изысканная джазовая композиция — саундтрек к одному из фильмов про Джеймса Бонда. Она льется неторопливо, но разгоняется к середине, наполняя зал атмосферой шпионского гламура. Чанбин взял на себя моменты плавного, блюзового вокала (в оригинале это женская партия), в то время как Чонину достались более резкие строки, близкие к гангста-рэпу. Забавно, Хёнджин бы решил, что они распределятся наоборот. Сердце плавится счастьем и гордостью от вида любимого человека рядом с лучшим другом — должно быть, Крис испытывает то же самое. Во время финального куплета Чонин долго тянет высокую ноту, заставляя всех в зале удивленно замереть. По завершению Хёнджин и Кристофер, резво подскочившие с дивана, аплодируют громче всех. — Пойдем, теперь наша очередь. Для их выступления директор Бан внезапно выбирает очень провокационную композицию (из фильма про стриптиз-бар!), где каждая вторая строка отдает откровенно пошлым смыслом. Хёнджин чуть от смеха не валится, глядя, как Кристофер путает слова и нещадно краснеет, будто это была вовсе не его идея. Постепенно тот ловит эротичный вайб и даже повторяет парочку смелых движений бедрами вслед за Хёнджином. Под конец зал гудит от восторга — многие засняли их на видео. — Боже, Хёнджин-а. Я думал, это совсем другая песня… — сокрушенно стонет Крис после, закрывая лицо руками. Хван успокаивающе хлопает его по плечу, пытаясь не ржать. — Ты был прав, из нас вышел сочный дуэт. Можно я возьму у тебя уроки танцев? Бедный директор скукоживается от смущения и быстро покидает сцену. А Хван решает пристать к человеку, который отошел сделать себе напиток. Он как бы невзначай оказывается рядом, касаясь его плечом. — Мне очень понравилось ваше выступление. Чанбин осушивает стакан один большим глотком. — Взаимно. У меня… в горле пересохло. Но лично мне было тяжело петь под таким пристальным взглядом. — Было тяжело отвести взгляд, — парирует Хёнджин. Отставив пустой стакан, Чанбин исподлобья смотрит на него. — Вы что… флиртуете со мной? — он поднимает бровь. Время всегда замирает по-волшебству, когда их взгляды встречаются. Какое совпадение — из динамиков звучит их старый друг Билли Айдол. — Мне остановиться? — Хёнджин наклоняет голову вбок. — Потерпи еще немного, — Чанбин делает голос тише, — в конце вечера будет сюрприз, нужно дождаться. — А если я не могу больше терпеть? — Мы же в офисе… Что ты предлагаешь? Бокал шампанского дает в голову. Ухватив Чанбина за запястье, Хёнджин тащит его к выходу из лаунжа.

***

В кабинете ландшафтного архитектора Со Чанбина есть таинственная дверь, настолько неприметная, что ее можно упустить из виду. За ней — крохотное помещение, напоминающее кладовку. Нет даже окна. Зато есть стол. Идеальный для того, чтобы руководитель приподнял тебя за талию и усадил на него. Судя по громкому скрипу дерева, сегодня последний день его верной службы. Пока Чанбин жгуче выцеловывает его шею, Хёнджин пытается нащупать кнопку лампы. Кто бы ему сказал в первый день работы, чем закончится его стажировка… Щелк. Каморка освещается тусклым теплым светом — старая лампа на последнем издыхании. Может, в кромешной темноте ощущения острее, но прямо сейчас Хёнджину хочется увидеть и запомнить каждую маленькую деталь. — Какой же ты нетерпеливый, — ворчит Чанбин между поцелуями, — не мог подождать пару часов? Я дома… столько всего приготовил. — Свечи и лепестки на покрывале? — Хёнджин зажмуривается, подставляясь под ласку. — Почти. Я купил белых роз, ты ведь любишь их. Поставил в спальне, чтобы было красиво. Там не очень много. Букетов пять-шесть. — Боже, это так романтично… Я хочу… А что еще? Чанбин прикусывает его за мочку уха, тут же зализывая языком. — Увидишь. Поймав его взгляд, Хёнджин хищно облизывается. — Снимай свою долбаную рубашку. — Эй! — Чанбин сердито поджимает губы. — Не смей обзывать подарок моего парня. — Да, ладно, хорошо, просто… Просто сними ее, пожалуйста! Сделав шаг назад, Чанбин нарочито-медленно расстегивает пуговицы. Хёнджин еле дышит, наблюдая за ним. Рубашка летит на стул. А челюсть Хёнджина… отвисает. Он знал, что Чанбин усердно занимается в зале. Он замечал очертания его крепких мускулов сквозь ткань одежды. Он представлял, как тот выглядит без нее. Но реальность даже рядом не стоит ни с одной влажной фантазией. Чанбин до безумия хорош собой. А еще он целиком и полностью его. И от одного этого осознания напрочь едет крыша. Наблюдая за его реакций, Чанбин самодовольно ухмыляется. — Так вот, ради чего я потел годами и чуть не умер. Ради этого момента. Хёнджин шумно сглатывает, пытаясь выдавить из себя хотя бы одно осмысленное слово. — А… Мхм… А… Эм… — Ловишь сигналы из космоса, Джинни? Хван с трудом вспоминает, как разговаривать. — Ты идеален. Господи… Я тебя съем. А остальное снимешь? Чанбин мотает головой. — Нет, подожду до дома. А вот ты… садись поудобнее. — Как скажете, господин Со, — Хёнджин откидывается назад, прислоняясь затылком к стене. Стол под ним жалобно поскрипывает. Издалека звучат приглушенные, вибрирующие басы. Люди веселятся — там, в другом мире. Никто не найдет их здесь. Подойдя ближе к столу, Чанбин наклоняется, зависая в сантиметре от его губ, но не целует. Невозможный человек. Его ладонь ложится на грудь Хёнджина, нащупывая сосок под тканью рубашки. Он начинает медленно выводить узоры по бугорку. Хёнджин извивается под прикосновениями, пытаясь сорвать поцелуй. Но Чанбин упрямо уворачивается от каждой попытки. Он продолжает водить пальцем, усиливая нажим. — Ммм… блять… — Приятно, Джинни? Это слишком, слишком приятно. Вся чёртова реальность сузилась до одной-единственной точки, в которой короткий ноготь теребит его затвердевший, излишне чувствительный сосок. — Прекрати меня мучить, — Хван умоляюще глядит на Чанбина. — Еще совсем чуть-чуть. Хочу, чтобы твое удовольствие было ярким. Чанбин дразняще касается того же соска губами, а после старательно вылизывает его кончиком языка. Хёнджин всеми силами пытается не скулить. Член в штанах болезненно пульсирует. Напряжение не-вы-но-си-мо-е. — Чанбин… П-пожалуйста… Оторвавшись от несчастного соска, Чанбин берет Хёнджина за подбородок и с наигранным сочувствием вглядывается в его лицо. — Моему ассистенту настолько нравится? Хван ерзает по столу, хныча и до боли прикусывая губы. — Пожалуйста, сделай что-нибудь, я больше не могу! Я сейчас умру от перевозбуждения, в этой кладовке! И останусь тут навечно, как хорни-призрак! — Ты иногда как скажешь… А ведь сработало: Чанбин наконец-то расстегивает его брюки. Судя по дрожи в ладонях и сбитым чертыханиям, изнывает не один Хёнджин. Достав его член, Чанбин размазывает преякулят по всей длине и добавляет немного слюны. — Бедный, наверное, тебе поскорее хочется разрядки? Да он издевается! Ухватившись ладонью за край стола, Хёнджин слышит глухой звук удара об пол. Ну, вот. Забыл, что на столе не только его тощая нетерпеливая задница, и случайно задел малыша. — Чёрт, он упал… Чанбин хмурится, оглядывая твердый член в своей ладони. — Вроде нет. Хёнджин цокает. — Я про кактус! — А. Он из прочного материала, не переживай. В этот самый момент, неприлично запоздало, до Хёнджина доходит. Марк был не единственным человеком в той машине. Марк никогда ему ничего не дарил. Он ошарашенно смотрит на Чанбина. — Это был ты, с самого начала… Какой же я тупой… Чанбин слегка сжимает его у основания. — Я думал, это очевидно — я же специально выбрал белый… Боже, Хёнджин. Ты такой румяный и красивый. Хочу увидеть, как ты кончаешь. Надеюсь, сам не кончу от этого зрелища. Я бы взял тебя в рот, но мне этим ртом еще разговаривать с людьми. Хёнджин безотрывно смотрит на крепкую ладонь, двигающуюся вверх-вниз по его члену. Чанбин управляется с ним так уверенно, будто это их сотый раз вместе. А что будет, когда они приедут домой и залезут в кровать? Когда Чанбин снимет штаны и подомнет его под себя? Когда уляжется на спину и будет любоваться им снизу, удерживая за бедра? С челкой, упавшей на лицо, приоткрытым ртом и желанием в глазах? А если Чанбин останется без одежды, но в очках? Бля… — Ладно, нахрен… помолчу остаток вечера, ничего страшного. Стоит горячим губам плотно обхватить головку и скользнуть вниз, Хёнджин не выдерживает. Удовольствие правда получается ярким, даже чересчур — так феерично взрываются только суперновы. Стон, громкий и дрожащий, наверняка разносится по вентиляции на весь офис. По щекам растекаются дорожки слез. Он, мать его, расплакался. Сглотнув, Чанбин выпрямляется в спине, облизывает губы и внимательно смотрит на него. В глазах мелькает беспокойство. — Эй, все хорошо? Почему слёзы? Застегнув брюки, Хёнджин сползает со стола и подскакивает к нему, чтобы получить долгожданный поцелуй. Он жмется к Чанбину всем телом, сжимает кудрявые пряди волос и жадно вылизывает его рот, чувствуя собственный привкус. Хёнджин вспоминает первый день в этой каморке. Как он бесился на «чурбана с идиотским смехом» без внятной причины. Как думал о всяких глупостях, вместо того, чтобы обратить внимание на мужчину своей мечты. Слава богу, он одумался. Обхватив лицо Чанбина ладонями, Хван угрожающе тараторит: — Когда мы приедем домой, я… я… Я упаду на колени и подарю тебе лучший отсос в твоей жизни. Клянусь, ты забудешь обо всех, кто был до меня. Понял?! Вместо того, чтобы озвереть, Чанбин почему-то трогательно приподнимает брови. — Ты — чудо, Джинни.

***

Найденная в столе Чанбина жвачка со вкусом дыни успешно замаскировала следы их непристойной вылазки. Хёнджин вдобавок накинул джемпер поверх рубашки, чтобы скрыть мокрые пятна слюны. Они возвращаются в лаунж с ровными лицами, будто отходили на деловые переговоры. Но старания оказались лишними — размазанные праздником коллеги слишком увлечены распитием алкоголя, танцами и болтовней, чтобы заметить чье-либо отсутствие. Хёнджин наблюдает, как позади Чонина, наливающего себе лимонад, появляется Кристофер. Наклонившись к его уху, он что-то говорит и тут же уходит, опустив голову. Друг замирает со стаканом в руке, глядя перед собой. Выражение лица нечитаемое. Эмоцию не распознать. Встревоженный Хван спешит подскочить к нему. Он в который раз вспоминает — прежде, чем психовать, нужно сделать глубокий вдох. Наполнив легкие тяжелым ароматом бергамота, Хёнджин шипит: — Эй! Что Крис тебе сказал?! Я его убью, голыми руками! Как он посмел испортить тебе настроение во время праздника?! Где он?! Чонин заторможенно переводит взгляд на него. Хлопает лисьими глазами. И… лучезарно улыбается до самых ушей. — Чани сказал, что любит меня. Обороты экстренно сбавляются. — А, ну... — Хёнджин задумчиво почесывает щеку, — тогда пусть живет, наверное… Музыка резко затихает. София забирается на сцену и машет руками, привлекая всеобщее внимание. Директор Бан встает рядом с ней. Хёнджин впервые подмечает, что на его щеках тоже выступают милые ямочки, когда он улыбается. — А теперь, как мы и обещали, небольшой сюрприз, — торжественно сообщает девушка. — Обычно мы объявляем сотрудника года на новогоднем корпоративе, но решили сделать исключение, так как этот случай — особенный. Без долгих предисловий, давайте поприветствуем его аплодисментами… Они с Крисом смотрят друг на друга и принимаются шепотом что-то обсуждать. По очевидно наигранным вздохам и жестам становится ясно — эти двое разыгрывают сценку с целью драматично потянуть время. Когда из зала звучат возмущенные жалобы, директор Бан смеется и говорит в микрофон: — …Хан Джисон. Джисон, который большую часть корпоратива провел, болтая с гиками из техотдела, растерянно поднимается с дивана. — Вы… серьезно? — он нервно смеется, топчась на одном месте. — Конечно! — кричит София. — Давай, иди сюда! Похоже, Хан до последнего боится, что это розыгрыш. Он неторопливо шагает к сцене, где Кристофер и София по очереди пожимают ему руку. Под светом небольшого прожектора видно, что Джисон сегодня принарядился: на нем бордовый обтягивающий лонгслив и кожаные штаны с длинными цепями от пояса до бедра. Свои кудряшки он выпрямил и уложил назад, открыв лицо. Рассматривая его, Хёнджин морщится в ужасе. Господи, боже мой. Неужели Джисон… секси?! Фу, какой кошмар! К микрофону, пряча что-то за спиной, снова подкрадывается директор Бан. — Джисон, про господина Ли уже ходили зловещие легенды в нашей ландшафтной среде. Но только ты смог найти к нему подход. Благодаря тебе мы получили самый крупный заказ за все время существования студии. Думаю, мне не надо говорить, что испытательный срок ты прошел. Поздравляю. Он протягивает Джисону небольшую квадратную коробочку — обычно в подобные кладут украшения. — Мы сообразили для тебя символический подарок, в качестве напоминания о твоем достижении. Хочешь сказать пару слов? Джисон, раскрасневшийся от смущения, несколько раз благодарно кланяется. Кристофер и София уходят, оставляя его у микрофона одного. Лаунж затихает в ожидании речи. Вертя подарок в руках, Джисон, чуть запинаясь, говорит: — Боже… спасибо. Это очень неожиданно. Я… хочу поблагодарить всех, кто мне помогал. Чанбин, ты — лучший наставник на свете. Я восхищаюсь тобой и счастлив, что мы работаем вместе. София, спасибо, что заходила ко мне и подкармливала шоколадным печеньем. И вам спасибо, господин Бан, что так верите в меня… Парень замолкает, опуская взгляд в пол, но не спешит уходить со сцены. Хёнджин с приятным удивлением отмечает, что ни один человек в зале не торопит его. Все терпеливо ждут, пока тот закончит речь. Усмехнувшись каким-то своим мыслям, Джисон расплывается в улыбке и продолжает, уже уверенней: — Я хочу рассказать вам одну историю. В первые дни работы мне было, ха-ха… очень тяжело. Настолько, что я думал, ну, уволиться. Однажды под конец дня я расплакался в туалете, как ребенок. И кое-кто не прошел мимо. Кое-кто… помог мне, хотя не должен был. Если бы не он, я бы сейчас не получал эту награду. Пожалуйста, похлопайте моему другу, Хван Хёнджину. Сунув коробочку в карман, Джисон ловит взгляд Хёнджина и принимается хлопать первым. Аплодисменты бодро подхватывает весь зал. София улюлюкает, как на рок-концерте, и Кристофер повторяет за ней. — Ой… Хёнджин, совершенно не ожидавший такого внимания, стоит с приоткрытым ртом и смущенно кивает, ловя взгляды людей вокруг. В зал снова возвращается музыка. Джисон спускается со сцены и шагает прямо к нему. Встав напротив, парень смотрит на Хвана с робкой улыбкой. Уголки его глаз блестят то ли от слез, то ли от макияжа. — Благодаря тебе господин Ли получит сад своей мечты. — Джисон… — Хёнджин обалдело таращится на него, — это была твоя идея, ты чего. — Да, моя. Но если бы не ты… Джисон протяжно, рвано вздыхает и прячет взгляд в пол. — Короче... Я тебя сейчас обниму. — Давай уже быстрее. Хан набрасывается на него с таким энтузиазмом, что Хёнджин чуть не валится с ног. Обнимая парня в ответ, он утыкается лицом ему в плечо. Обоих сильно потряхивает. — Ты что, плачешь? — насмехается Джисон. Хёнджин не думал, что расчувствуется. — Нет… — Блин, я тоже заплакал, — он говорит чуть тише. — Я… короче, я тебя люблю, тупица. Вандал криворукий. Хорошо, что Джисон не видит его дурацкой радостной улыбки. — Я тоже тебя люблю, придурок. Нахал щекастый. Все, отпусти. Синхронно шмыгнув носом, они разрывают объятия. Хан быстро вытирает щеки ладонями. Хёнджин занят тем же — второй раз за вечер. — Надеюсь, ты понимаешь, что ты для меня сделал. Если бы ты тогда не пригласил меня в кафе… — он лезет в карман. — На, возьми. Хочу, чтобы этот подарок был твой. В бархатной коробочке лежит небольшой кулон в виде костяшки домино с цветочным узором, точно такой же, как на логотипе студии. Глядя Джисону вслед, Хёнджин думает, что эта история началась еще раньше — когда он воткнул поломанный провод в розетку. Страшно подумать, что в другой вселенной он наверняка… Прошел мимо кофемашины, передумав брать мокачино. Уныло добрался до дома. Разулся в прихожей. Лег в кровать с ноутбуком и мониторил вакансии до ночи. Наверное, он устроился на работу в другую компанию. И куда реже видел Чонина. Он никогда не подружился с Джисоном. Никогда не брал в руки его скетчбук. Он никогда… — Давай помогу. Чанбин становится позади, чтобы застегнуть цепочку. От прикосновений к шее по спине бегут мурашки. Полюбовавшись результатом, тот одобрительно кивает. Даже в той вселенной, где Хван прошел мимо кофемашины, они нашли бы друг друга… Чанбин увлекает его в объятия, и Хёнджин жмурится, издавая крохотные мурчащие звуки. …но всё-таки повезло, что история сложилась именно так. Интуиция никогда не подводила Хёнджина. Сильное предчувствие, что Марк сыграет важную роль в его жизни, оправдало себя. Просто роль оказалась другой. Хёнджин должен был появиться в студии «Домино» ровно тогда, когда появился — иначе костяшки не свалились бы в верном порядке. Склонившись к уху Чанбина, Хёнджин с нежностью шепчет: — Мой милашка-архитектор. Его улыбка — самая очаровательная на свете. — Твой. Поехали домой?