Запретная песнь

Огонь. Запах палёных крыльев. Крик, который — не человеческий. Не драконий. Что-то между. И море, чернее ночи. Она ещё не знала его имени. Он — не знал, что у него оно есть. Но это уже было началом.

–

Песня. Старая. Запретная. Её нельзя петь. Потому что он придёт. Но они пели. Пели для свадьбы. Для радости. Для Армана — наследника, и Миры — невесты. Она стояла в белом, и сердце билось так громко, что не слышно было собственных мыслей. Мир — сжался в ладонях. Воздух — натянулся. И он пришёл.

–

Не как человек. Не как тень. Как небо, падающее вниз. Как крылья, закрывшие солнце. Дракон. Когти — ломают дерево. Пламя — слизывает крики. Люди — рассыпаются, как сухие листья. Он забрал её. И не спросил.

–

Остров. Камень, соль, ветер. Нет дороги назад. Нет дороги вперёд. Он — там, наверху. Она — внизу. Они — из разных миров. Молчание. Только шум прибоя. Только хрип его дыхания, когда он снова — человек.

–

Человек? Нет. Слишком высок. Слишком чужой. Глаза — как шторм. Кожа — помнит огонь. Он не понимает слов. Или делает вид. Он сам себе тюрьма.

–

Она пробует бежать. Волны — рвут платье. Камни — рвут кожу. Крылья — рвут надежду. Он ловит её без злости. Без радости. Просто ловит. Как ветер ловит упавший лист.

–

Иногда он исчезает. Иногда он поёт. И тогда — море дрожит. И тогда — в воздухе пепел. Он боится своей песни. Она — боится его.

–

Ночи на острове длинные. Холодные. Она спит у костра. Он — на скале, вглядывается в темноту. Не потому, что сторожит её. А потому, что сторожит себя.

–

Время идёт странно. Дни становятся мягкими, как старые страницы. Она видит, что он — не только пламя. Что он — мальчик, заблудившийся в собственной коже. Что он не выбирал быть драконом.

–

Она поёт ему. Тихо. Слов, он не понимает. Но слушает. Её голос — не зовёт. Он — держит.

–

Он приносит ей рыбу. Неловко, как будто ворует у моря. Она смеётся. И он — не понимает смех, но слышит его, как ветер перед дождём.

–

Однажды он расскажет. Про то, как когда-то был мальчиком. Про то, как песня людей срывала кожу и одевала его в пламя. Про то, как он не мог перестать лететь. Про то, как возвращался — не к себе. Остров — перестал быть тюрьмой. Стал домом. Странным. Соленым. Хрупким.

–

Но зов с материка всё же пришёл. Лодка. Люди. Её имя — как удар в спину. Она должна вернуться. Он — знает. Не держит. Только смотрит, как море забирает её обратно.

–

Дворец. Ткани, золото, музыка. Но всё — чужое. Вкус — чужой. Смех — пустой. Арман — рядом. Добрый. Верный. Но не тот.

–

Она слышит песню. Где-то далеко. Не громкую. Не зовущую. Просто — его. И она знает: вернётся.

–

Ночь. Берег. Лодка. Ветер рвёт волосы. Остров — там, где сердце. И он — там. И он — ждёт.

–

Она идёт к нему. Он — боится. Боится, что сожжёт. Боится, что не удержит. Но она — держит его за руки. И не отпускает.

–

И он — человек. Не дракон. Не чудовище. Только он.

–

Пламя — гаснет. Песня — становится мягкой. Остров — снова домом. И они — вместе. Потому что выбрали.

–

Море шепчет. Ветер поёт. И где-то в небе — дракон. Но он — свободен.