Дождь за окном.

***

      Август — последний месяц лета, особенно последние деньки хмурого августа, самые грустные. Не только для учеников учебных заведений, но и для взрослых, работающих. Многие уходили в отпуск, чтобы отдохнуть от своей работы, где-нибудь на море, а может и просто пробыть дома.       Капли дождя шли, шли и шли по стеклу, не прекращая. Скатывались вниз, обмывая всё, стёкла, обшивку домов, крыши. Весь месяц за окном был дождь «как из ведра». И так всю неделю. Даже градусник на весящий балконе, никогда за последние две недели не поднимался выше двадцати. Это вообще считается за лето?! Это же осень, начало октября! В такую погоду даже просто выйти погулять невозможно. Сырые тротуары, мокрые дороги, которые могут обрызгать прохожих и везде грязь. Фу. Да любая зима, лучше этого. Возможно кому-то такая погода нравится, но точно не Давиду.       Давид сидел на краю кровати, только что проснувшийся от долгого сна. Он был на ночёвке у друга — Никиты. Сам Давид спал на кровати, а Никита, в знак уважения к лучшему другу, уступил место, и отравился спать на диван.       Шатен разглядывал улицу. Никита жил приятном и ухоженном районе — центре города. Стояли опрятные деревья, минималистичные скамейки, уютные магазины вдоль дороги. И пытался придумать план, как-же признаться в чувствах к Никите. Они появились ещё давно, но сознаться в этом никак не может.       Мысли лезли везде. На встречах, где он краснел и спрашивали «Всё-ли хорошо?». Дома, где он просто смотрел на предметы и вспоминал воспоминания связанные с Никитой. Он был везде, везде где был Давид.       Было раннее утро. Часов шесть наверное? Вряд-ли Никита проснулся, так-что Давид чательно думал, как рассказать обо всём.       Никита думал также, но всё-же решил посмотреть в дверь спальни. Там сидел Давид, значит он точно проснулся. Пока Давид летал в облаках, Никита подкрался сзади и сел за шатеном. Он положил свою голову на плечо, от чего Роменский вздрогнул.       — Ты чего? — задал вопрос Давид, ответа не было.       Вместо ответа, Никита его нежно поцеловал в шею. От нового прикосновения шатен снова вздрогнул и томно выдохнул, показывая свою слабость. Далее, его повернули к лицу Никиты и притянули за талию.       Снова поцелуй, но в опухшие, мягкие губы со вкусом недавней выпечки. Этот вкус напоминал круасанн с клубникой, и он понравился Никите. Из-за этого, он всё больше хотел в них впиться и выжать из них всё. Давид от такого тяжко выдохнул, давая больший проход в его рот.       Это милое личико было прекрасным, чудесная красота от природы. Мягкие, пушистые волосы — которые легко расыпались на ветре и потрясающе сочитались с внешностью. Так казалось Никите. Прошла минута, и воздуха не хватало, пришлось отстраниться. Давид прижался к Никите, создавая объятия.       — Я тебя очень люблю... — сказал шатен склонив голову в бок.       — Я тебя тоже люблю, солнце.