The Letters I Sent

      Весенний ветерок нежно обдувал холмы, неся с собой тепло. Война осталась позади, и город Чжанчон давно перестал перешёптываться мимо проходящего Сухо. Мельница закрылась, железнодорожный вокзал наконец-то заработал снова, а море больше не пахло ожиданием.       Теперь они стали старше – не такими резкими, меньше боялись невысказанных слов. Сыин сидел на траве, скрестив ноги, с альбомом для рисования на коленях. Сухо лежал рядом, подложив одну руку под голову, а другой лениво перебирал полевые цветы между ними.       — Ты снова рисуешь, — пробормотал Сухо, прикрыв глаза от полуденного солнца.       Сыин улыбнулся. — Ты сказал, что хочешь крыльцо.       — Сказал.       — С видом на море?       — Только если ты будешь сидеть на нём со мной.       Сыин тихо фыркнул и перевернул страницу. Небрежный набросок – маленький домик, простой и опрятный. Белый забор. Крыльцо, на котором едва помещаются два стула и чайник с чаем. А в углу, под кривым деревом, на ветру покачивалась бельевая верёвка.       — Я хочу построить его, — сказал Сыин. — По-настоящему.       Сухо приподнялся на локте, изучая рисунок. — Ты серьёзно?       — Ага. Белый дом с голубой крышей. Хочу, чтобы стены пахли тобой после дождя. Хочу, чтобы комната была залита солнцем. Хочу услышать твои шаги в коридоре.       Сухо долго смотрел на него. Затем тихо произнёс: — Ты уже снова влюбился в меня, верно?       Сыин слегка улыбнулся, не отрывая взгляда от страницы. — Думаю, я никогда по-настоящему не переставал.       Сухо потянулся к нему, взял его за руку и переплёл их пальцы. Молчание между ними было полным – не недосказанности, а умиротворённости, накопившейся за годы.       — Мы построим его, — тихо произнёс Сухо. — И сами его покрасим. Я испорчу оконную раму, а ты будешь кричать на меня за то, что я испачкал волосы краской.       — И ты всё равно будешь целовать меня.       — Всегда.       Сыин прислонился к его плечу, уронив блокнот на траву. — Когда он будет готов, мы будем сидеть на крыльце. Каждое утро. Ты будешь читать газету. Я буду рисовать сад. Мы состаримся с разбитыми чашками и кучей одеял.       — И мы забудем вкус войны, — прошептал Сухо. — Мы забудем о годах, что потеряли.       Сыин мягко покачал головой. — Нет. Мы будем помнить. Но это больше не будет причинять боль.       Они сидели там, пока солнце не опустилось ниже, окрасив их руки золотым свечением.       А между ними ждал белый дом. Не как мечта. Не как обещание. А как будущее, которое они будут строить – гвоздь за гвоздем, утро за утром, вдох за вздохом.       Вместе.