Между личным и публичным

      — Однозначно. Нет.       — Пошли в задницу вы оба.       Вот уже пятнадцать минут двое коллег-охотников Куромаку и Касы пытаются уговорить их сыграть с ними в бутылочку. Какие только методы они не перепробовали. Старались заманить Касу едой, Куромаку — новыми книгами, которых он не видел. Думали их подкупить, подговорить, на колени вставали, молили — всё без толку. Они непробиваемы. Но если Куромаку просто отказывал, да так холодно, словно ножом по коже проводил, то Каса ещё и заливался смехом.       — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — слёзно умоляла Фуа Цинь, охотница, приехавшая в их агентство из Китая.       — Да чего вам стоит-то? — тоже подбивал Санэми, опираясь руками на столешницу кухни. Напротив сидел Куромаку.       — А чего вам стоит свалить отсюда и отстать от нас? — огрызнулся Каса, закатив глаза.       — Серьезно, ребята. Ну не хотим мы, что заставлять? — вздохнул Куромаку. — У вас и без нас там участвует шесть человек.       — Ну-у, с вами будет интереснее, — улыбнулся ему Санэми, сложив руки на столе, совсем близко к рукам Куромаку.       — Ну правда, Каса-кун, ты... — Фуа Цинь приблизилась к Касе и наклонилась, так что чёрные смолистые волосы рассыпались по плечам.       — Эй, не называй меня так. Просто Каса. И второе — нет. Я не хочу, человек тоже. Проваливайте, вы двое! — под конец он почти перешёл на крик, взмахнул рукой в сторону двери и указал путь на выход.       Санэми снова повернулся к Куромаку и подпёр подбородок рукой. Он был ниже Куромаку ростом, крашеный блондин, имеющий карие глаза. Улыбался он мило, но доверие эта улыбка не вызвала никакого ни у Касы, ни у Куромаку тем более. Ему даже было в самом деле некомфортно от неё. Он чувствовал, словно его тело покрывается чем-то липким и неприятным. И Каса тоже это ощущал. Он всем телом чувствовал на себе этот обеспокоенный взгляд Куромаку, который тот бросал на него. Хотя для других его серый глаз оставался таким же холодным.       И сам Каса тоже поймал себя на мысли, что он не в своей тарелке от настойчивости Фуа Цинь. Она была молодой девушкой, наверное, лет двадцати шести, как и Санэми. Каса ещё до сегодняшнего дня заметил, как неоднозначно она хлопала ресницами в его сторону, на совместных заданиях обязательно становилась за его спину и хвалила демона за самую мелочную мелочь из всех мелочей. Это раздражало. Это бесило. Это расстраивало. И сейчас она тоже тянулась к нему, словно липучка. Крутилась, улыбалась, хмыкала и хихикала. Притворялась. Это Каса чувствовал также отлично.       — Куромаку, неужели ты просто так просидишь всё мероприятие? Сяо Лин же старался, подготавливал всё, — говорил Санэми мелодично, до того сладко, что у Куромаку, кажется, челюсть свело. — Ты ведь неотъемлемая часть... — он плавно накрыл своими ладонями руки Куромаку. Это сработало словно удар молнии — Куромаку сразу выдернул руку, будто ошпаренный кипятком. Санэми даже отшатнулся. А Каса в один шаг встал перед ним, толкнув плечом охнувшую Фуа Цинь.       — Сяо Лин — мой давний друг, — поморщившись, презрительно процедил Куромаку.       — И он, видя, как вы принуждаете нас, явно не будет рад такому, — усмехнулся Каса, порезы на его левой руке вскрылись. Оттуда полилась кровь, вмиг образовавшаяся в двухметровое копьё. Оно было багровым, почти чёрным, с красными вкраплениями. Он ткнул им прямо в грудь Санэми. — А особенно расстроится, когда увидит, как ты подлизываешься к моему мужу. Руки — прочь!       — И ты тоже, — Куромаку кивнул на ойкнувшую Фуа Цинь. — Хватить ластиться к Касе. Ему неприятно.       Фуа Цинь поджала губу, а Санэми фыркнул.       — Ладно... не хотите, как хотите... — прошипел Санэми, ретируясь из кухни. А за ним и Фуа Цинь, ничего не сказавшая в ответ.       Каса вздохнул, и копьё рассеялось. Кухня наконец опустела, воздух стал свежим, вовсе не тяжёлым. Снова можно было почувствовать аромат зелени, которая расставлена по всему дому. И они наконец остались вдвоём в тишине, только смех из комнат казался далёким, так что на уши не давил.       Демон повернулся к своему супругу, на лице которого остался неприятный осадок. Особенно это видно по взгляду Куромаку, немного грустному и одновременно полному отвращения. Каса наклонил голову и устроил руку на щеке Куромаку, поглаживая кожу острым когтём так мягко, почти невесомо.       — Хей, ты из-за того мудака так расстроился? — прошептал Каса, принимая обеспокоенный вид. — Хочешь, я ему втащу по яйцам, чтоб больше не смел их к тебе катить?       С губ Куромаку сорвался смешок, и они нежно прильнули к губам Касы. Будто хотели получить порцию ласки и любви после смазливого общения. Каса затрепетал и притянул своего человека ближе, отдавая через поцелуй только небольшую часть своей заботы. Когда Куромаку мягко отпрянул от любимого, моргнул пару раз и, улыбнувшись, произнёс       — Можешь, Кас. Я тебя потом выгорожу. Но не сегодня, Сяо Лин правда расстроится, если узнает, что мы во время его праздника настолько поссорились с кем-то.       Каса обнял Куромаку, уткнувшись ему в шею. Сяо Лин — общий друг Куромаку и Касы, приехавший из Шанхая около пятнадцати лет назад. Почти ровесник Касы — на год старше. Он пригласил своих товарищей, с которыми когда-то сражался. Считая Касу и Куромаку, их было семнадцать, но пришли двенадцать человек. Остальные погибли на службе. Уже два года как он ушёл из охотников на государственной должности, но всё ещё продолжает защищать от демонов простых людей. Мероприятие получилось и правда достойным: все отлично проводили время, развлекались и, самое главное, вкусно поели. А собрались они в честь рождения первой дочери Сяо Лина и его жены, Нань Чэнь.       — Как, говоришь, они девочку назвали? — спросил Каса, ютясь в объятиях Куромаку.       — Её зовут Сяо Мэй, — ответил Куромаку, проведя носом по голубой макушке мужа. — Её имя переводиться как «Маленькая Красавица», ты знал?       — Теперь знаю, — хмыкнул Каса. — А какая фамилия на китайском означает «Большой»?       — Вроде как... — Куромаку призадумался. — Вроде бы Гао или Цян.       — Ох, ты ж мой Цян Мэй, — рассмеялся Каса, звонко чмокнув улыбающегося Куромаку в щёку. — Слух, человек, ты же отдал им день...       Не успел он договорить, как супруги услышали знакомые голоса. Явно недовольные, возмущающиеся. Конечно, это были Санэми и Фуа Цинь. Любопытство демона взяло над ним верх. Вскинув брови и заинтересованно взглянув в проход, он выскользнул из объятий Куромаку и прошмыгнул к выходу из кухни. Куромаку лишь улыбнулся и наблюдал за демоном.       Словно лис, он прокрался из кухни в коридор, пристроившись к стене. За углом точно находились Фуа Цинь и Санэми, о чём-то разговаривая, вываливал свои недовольства. Каса не выходила из-за угла и притих, чтобы и суметь подслушать, и не попасться. И разговор у двоих охотников вышел очень интересный:       — Ох, ты видел, как они обжимались? — поморщившись, произнесла Фуа Цинь.       — Меня чуть не стошнило, — сделав лицо серьёзным, ответил Санэми.       — Конечно. Они же оба мужчины, как так можно?!       — При чём тут мужчины или не мужчины? — воскликнул охотник. — Хуже то, что Каса — полудемон... Он только испортил Куромаку!       Фуа Цинь сложила руки под пышной грудью и усмехнулась:       — Ты так говоришь, потому что сам хочешь засадить очкастому, я ли не права?       — Ты тоже готова закрыть глаза на природу Касы, лишь бы затащить его и его смазливое лицо в кровать.       Каса нахмурился и сверкнул клыками в оскале. Это было мерзко слушать. И пока он думал, преподать им урок сейчас или подождать, вернуться к Куромаку и только после праздника к ним наведаться, как Фуа Цинь снова заговорила:       — Ах, если бы Каса согласился, то, если бы бутылочка указала на него, мы бы провели целых семь минут вместе!       Каса воспринял это в остро и лишь больше раззадорился. Продолжал слушать фырканье Санэми:       — В этом захудалом шкафу? У тебя совсем вкуса нет. Сяо Лин дал вообще согласие?       — Ну, конечно, дал!       — С другой стороны... ох, если бы горлышко попало на Куромаку... — его щёки покрылись румянцем. А Касе только и надо было услышать эти слова.       Кажется, внутри него расцвела потрясающая идея, от которой его человек сначала придёт в смятение, но потом обязательно вклиниться. Губы тронула лисья улыбка. Он обратно прокрался на кухню, где с банкой пива в руке его встретил Куромаку, вопрошая взглядом.       — Человек! Мы играем!       У Куромаку чуть пиво из носа не полилось. Он откашлялся и опешил:       — В смысле? Кас, а ничего, что ты самый первый отказался?       — Так это было до того, как я узнал, что Санэми хочет в одну кровать лечь с тобой.       До Куромаку будто сначала не дошёл настоящий смысл слов. Видимо, разум защищал себя. Подумал, что Санэми просто хочет поспать с ним в одной кровати. Это и так было противно, но когда он понял, что имелось ввиду, то скривился в отвращении.       — Фу, Господи!       — Ты только не вырви, человек. Я же сдержался, — ухмыльнулся он, схватив зелёную стеклянную бутылку и вылив из неё содержимое в раковину.       — В смысле... с тобой он тоже?..       — Нет! — воскликнул он, высунув язык. — Фуа Цинь. В целом, лучше не стало. Меня от обоих передёргивает.       — Боже мой... — вздохнул Куромаку, закрыв лицо руками, так что очки съехали вверх. — А бутылка тебе зачем? У них же есть.       — Увидишь, человек, — будто злодей из мультфильмов, Каса залился смехом. Конечно, это заинтересовало Куромаку.       

***

      Когда они вошли в зал, где за низким столом на ковре собралось шесть человек, включая Фуа Цинь и Санэми, Каса воскликнул:       — Так уж и быть, человеки, мы играем!       Их поприветствовали хлопками и радостными возгласами. А вскоре появился и сам виновник торжества. В комнату вошёл высокий мужчина, чуть выше Касы, но ниже Куромаку. Он был облачён в вязаное зелёно-красное кимоно с бахромой у подола и на рукавах. Широкие яркие штаны, окрашенные, кажется, во все цвета радуги, больше походили на длинную юбку, а на груди у него был надет вязаный светло-жёлтый, топ, оголяющий подтянутый живот. Когда он ходил, то звенели металлические кулоны в виде перьев и клыков на его шее. Длинные, чёрные, точно ночь, волосы были собраны в небрежный пучок и зафиксированы двумя длинными шпильками.       — Каса, я всё никак не мог тебя найти! — почти пропел Сяо Лин, подплывая к парочке. Он бережно взял руку демона в свою и с мягкой улыбкой восхищённо произнёс: — Спасибо за угощения! Всё получилось очень вкусно и всем понравилось!       Сяо Лин коротко поцеловал сначала Касу в уголок губ, потом и Куромаку одарил таким же поцелуем. На их лицах остались отпечатки его вишнёвой помады. Оба улыбнулись ему. Конечно, если бы так сделал другой человек, то его бы уже собирали по кусочкам. Но Сяо Лин был до того добродушным и сердечным человеком, что они уже давно привыкли к такому общению.       — Всегда пожалуйста, — поклонился Каса, улыбаясь во все клыки. — Мне самому было в радость готовить!       — А вы играть пришли? — поинтересовался он, сложив руки перед собой.       — Да, подумали, что можно немного развеселиться. Наверное... — ответил Куромаку и повернулся к Касе. — Слушай, ещё не поздно отказать...       — Поезд отъехал, дорогой! — пропел Каса.       Сяо Лин всегда искренне радовался отношениям Касы и Куромаку, так что он, поджав нижнюю губу, уже прошептал, чтоб не слышали другие люди:       — Родные, вы же знаете, что это не обычная бутылочка? Тот, на кого попадает горлышко, остаётся в шкафу с крутящим наедине на семь минут...       — Да, мы знаем, Лин-Лин, — кивнул Куромаку и положил руку на плечо своего супруга. — Но этот демон что-то придумал, чтобы... бутылочка не показала на кого-то другого... И я ему верю.       Сяо Лин похлопал накрашенными ресницами, сложил руки и улыбнулся:       — Тогда хорошо вам провести время!       Куромаку с Касой поклонились, и Сяо Лин вышел из зала. Демон бросил взгляд на недовольные физиономии Санэми и Фуа Цинь. На столе лежала прозрачная бутылка, которую Каса тут же поднял со стола.       — Какая-то некрасивая бутылочка для игры, — наклонил он голову, а потом отбросил бутылку на диван, а на её место поставил свою, с резьбой, зелёную. — Вот эта красивее!       Куромаку, как и все остальные, с любопытством на него смотрел, садясь в одного конца стола.       — Какая к чёрту разница, какая бутылка? — спросил Санэми.       — Ну вот именно, что разницы никакой, — сложил руки на груди Каса, ухмыляясь. — Так что будем играть этой. Она мне больше нравится.       — Но...       — Да, Каса, мы будем играть с этой! — перебила Санэми Фуа Цинь, заливаясь румянцем.       Впрочем, Каса внимания на неё не обратил никакого. Его интересовало лишь то, почему Санэми пересел за одну секунду на другой конец стола. Напротив Куромаку. Его голубые глаза в секунду загорелись огнём. Он медленно наклонился к Санэми и произнёс:       — Твоё место вон там. Здесь. Сижу. Я.       Каса указал на прошлое место охотника. Тот лишь цокнул языком, отмахнулся и пересел обратно, даже не пререкаясь с демоном. Тот обнажил клыки в улыбке, усаживаясь на ковёр.       — Что ж, и кто крутит бутылочку? — спросила взрослая женщина, сидящая рядом с Фуа Цинь.       — Пусть Куромаку, — предложил охотник, который сидел рядом с Касой. — Он так редко развлекается с нами!       — Ох, я... — растерялся Куромаку.       — Полностью поддерживаю! — воскликнул Каса, и сразу же заметил, как ещё сильнее оторопел его муж. — Родной, крути.       Санэми заметно оживился и бросил мимолётный взгляд на явно сомневающегося Куромаку, который придвинул к себе бутылку. Под выжидающим, давящим взором нескольких пар глаз, он почувствовал, как на него бережно глядят два голубых неба. Куромаку без слов слышал от Касы: «Всё будет хорошо. Не переживай». Да, так всё и будет. Он вздохнул и несильно крутанул бутылочку.       Та завертелась, чуть поплыла по столу, и через пару секунд начала останавливаться. Куромаку судорожно сжимал пальцы на коленях, и бросал взгляд то на роковую бутылку, то на совершение расслабленное личико супруга, зрачками-плюсиками наблюдающего за ней. Словно в замедленной съёмке, она плавно повернулась горлышком к... Санэми. Его карие глаза вспыхнули ярким огнём, он даже чуть не выскочил из-за стола. Куромаку уже готовился ужаснуться, а Санэми возрадоваться... Как бутылка, как по команде, круто повернула горлышком на Касу.       — Что?! — воскликнул Санэми, ударив кулаками по столу. И все услышали шумный выдох Куромаку, наполненный облегчением. — Она показала на меня! Как она сделала такой поворот?! — он схватил бутылку со стола и потряс её, в надежде уличить Касы в мошенничестве. Но ничего не нашёл. Ни магнитов, ни нитки. Ничего.       — Удивительно, — усмехнулась та женщина. — Кто ожидал, что выбор падёт на мужа того, кто крутил бутылочку?       — Ох уж эта Вселенная, — подхватил другой охотник, взглянув на сокрушившегося Санэми с разинутым ртом. — Эй, мужик, учись достойно проигрывать.       — Ох, как... не жаль тебя, Сэнами, — фальшиво-жалостливо произнёс Каса, вставая с пола.       — Меня зовут Санэ...       — Да насрать, — отрезал демон с закатанными глазами, подхватив своего мужа под локоть. — Но, боюсь, правила нужно выполнять.       Каса пригнулся к лицу Санэми и произнёс, отчеканивая каждое слово: «Увидимся. Через. Семь. Минут. Сучка». Лицо охотника приобрело красный оттенок то ли от смущения, то ли от злости. Но Касе было плевать, и точно так же всё равно на расстроенную до слёз Фуа Цинь, не сумевшую сказать ни слова. Он провёл оторопевшего супруга к шкафу, который находился в гостевой комнате. Их провели заинтересованными и многозначительными взглядами и переглядками.       Ещё некоторое время за ними тянулись смех и разговоры охотников, где-то там что-то крикнули Санэми и Фуа Цинь, но в скором времени был слышен только шорох ковра в гостевой. И уже на голом паркете расположился шкаф.       Он был большим, резным, выполнен из чёрного дерева. Как новый и вовсе не такой развалившийся, каким описывал его Санэми. Просто Сяо Лин унаследовал его от своей тёти и отреставрировал. Каса засёк у себя на телефоне время в семь минут, открыл шкаф и увидел, что он абсолютно пустой. То, что нужно. Куромаку зашёл первый, а уже после него и демон. Время пошло.        Внутри шкаф был просторнее, чем снаружи, но всё ещё тесновато для двух здоровых мужчин, так что им пришлось сесть. Даже лампочка была! Каса дёрнул за шнурок, и она зажглась. Пространство залилось холодным светом. Теперь он отлично видел личико Куромаку, выражающее любопытство.       — Наверное, ты сейчас спросишь, как же так получилось? — ехидно улыбнулся он и устроил ноги по бокам от Куромаку, упираясь в стенку. Сам Куромаку прижал колени к себе.       — Есть такое, да, — кивнул он, поправив очки и глазную повязку.              — Гляди-ка.       Каса сорвал одну тонкую вешалку. Три пореза на его руке вскрылись, из них полилась кровь. Однако она застыла в воздухе, а когда демон поднёс вешалку, то кровь накрыла проволоку тонкой, почти абсолютно прозрачной плёнкой. Каса сжал руку в кулак — вешалка согнулась пополам. Куромаку охнул и рассмеялся:       — Ох, хитрец! И когда ты успел это провернуть?       — Да-да, это я! Ха-ха-ха-ха! А сделал я это, пока в туалет шёл.       — Я как раз хотел спросить тебя, зачем тебе с собой бутылка. Но... — Куромаку прикусил губу. — Какой вообще был в этом смысл?       — Как это какой? — Каса задорно сверкнул глазами, нагнувшись к Куромаку. — Ты, блин, вообще видел, как они смотрели? Та тяночка чуть не разревелась! А как тот оболдуй взорвался? Ха-ха-ха-ха! — он залился смехом.       — И правда... — прошептал Куромаку, поелозив на месте. — Только... тесновато тут...       — Зато в тишине! — он постучал по стенам шкафа. — Знаешь, надо отдать должное Лин-Лину: шкаф просто бомба! Я снаружи... Хм, — Каса вскинул голову к верху, расплываясь в ехидстве. — Снаружи вообще ничего не слышу...       — Как думаешь, а они нас?       Прозвучал тихое хихиканье в ответ. Каса оказался совсем близко к лицу супруга, вглядываясь своими большими глазами ему в душу. Когда он так делал, Куромаку всегда неловко отводил взгляд, сколько бы лет не прошло. Они были прекрасны. И сейчас горели желанием сделать какую-нибудь шалость. Горячее, неровное дыхание демона опаляло дрогнувшие губы Куромаку.       — Я даже не знаю, хочу, чтобы нас услышали или нет. Всего семь минут, человек, — с привлекательной улыбкой он наклонил голову, так что прядки голубых волос выпали из-за уха. — Семь минут здесь. В тесном шкафу. Наедине со мной.       Куромаку приоткрыл рот — хотел что-то сказать. Но у демона были свои планы: горячие лепестки губ накрыли холодные губы Куромаку, которые он податливо подставил. Они коснулись мягко, точно перья столкнулись друг с другом. В секунду щёки обоих вспыхнули румянцем. Каса целовал медленно, наслаждался. На губах — немного кисловатое послевкусие пива. Обычно его от него тошнит. Но сейчас это было одним из самых сладких вкусов.       Рваный вздох выскочил из груди Куромаку, когда когтистая ладонь опустилась на его щеку и притянула ближе. Пальцы волнительно сжались, ногти скребли по деревянному дну. Он сдерживался, как бы прямо сейчас не впиться в мягкую плоть любимого. Но пока не было сигнала, и ему только и оставалось, что подставляться под властные губы демона и сдавленно дышать.       Всему телу Куромаку передался разряд желания, бурлящий в демонической крови, стоило Касе толкнуться вперёд. Дерево давило в спину. И чтобы Куромаку не ударился и головой, Каса зарылся в серые волосы на затылке. Он скользнул своей крепкой грудью по большой груди своего человека, ластясь, словно кот. Касе даже напрягаться не приходилось, чтобы его супруг под ним начинал извиваться — подставляться под его руки, губы и язык. Каждый раз его с ума сводили жалобные всхлипы и томные вздохи, лившиеся из Куромаку тягучей мелодией.       — Признавайся... это тоже часть твоему плана? — прошептал он в самые губы Касы, которые тут же впились снова. Клыки демона кусали, а язык — зализывал, проходился влажно по губам.       — Это лишь приятный бонус. Который можем использовать мы оба, Куромаку.       И вновь вернулся с наполненным любовью поцелуем. Куромаку свёл брови, шмыгнул носом. Он требовательно толкнулся длинными языком, встречаясь с языком Касы. Они сплелись в головокружительном танце, от которого хотелось взять друг друга в страстных объятиях. Иногда Куромаку стукался клыками о зубы супруга, они оба хихикали, и снова окунались в озеро удовольствия. Тихое гудение лампы глушилось причмокиванием и вздохами со стонами.       — Человек... Куромаку! Хочу ласки, слышишь? Хочу... — шёпотом позвал он мужа, уткнувшись носом в вспотевшую шею. Каса перехватил ладонь Куромаку и с глухим шлепком устроил её под ягодичной складкой.       Куромаку часто задышал и опрокинул голову назад. Его пальцы сжались, стискивая упругое бедро — и по телу демона прошла трепетная дрожь от самых кончиков ног до макушки. Он завилял нижней частью, иногда ударяясь о стенки шкафа, — напрашивался на большее. Куромаку на вздохе выпалил что-то невнятное, и его вторая рука ласково поглаживала большие ягодицы, обтянутые джинсами. И даже через ткань Каса чувствовал, как дрожали пальцы Куромаку, какими тёплыми они были и как его человек хотел стиснуть их сильнее.       — Давай, Маку, — подмахивал он бёдрами, искушая.       Большие ладони Куромаку даже не полностью обхватывали округлые формы любимого. Разводить их в стороны, сжимать и мягко хлопать по ним — одно волшебное удовольствие. Которого удостоился только один Куромаку.       — Боже, Кас, твои ляжки... — прохныкал Куромаку, жалея, что они не дома, а в тесном шкафу, где им еле хватает места развлечься горячее.       Он бы с радостью сейчас оказался между этими дьявольски прекрасными бёдрами. Звонкий шлепок пришёлся на мясистые прелести демона, заставляя его выгнуться навстречу с приглушённым стоном. Каса опустил глаза и сжал губы в тонкую полоску, понимая, что скоро его ноги начнут дрожать. Его дыхание сбилось, как и понимание, что они делают. Остатки разума растворились, когда Куромаку вновь втянул его во влажный поцелуй. Доски под ними заскрипели.       Разгульный язык Касы перешёл от припухших губ к шее Куромаку, его любимому месту. Он одаривал поцелуями всё, до чего мог дотянуться: ключицы, острый кадык, линия челюсти — всё попадало под мягкие губы демона. И с наслаждением упивался каждым стоном, вздохом или шмыганьем, которые исходили от его человека.       Каса пару раз вдохнул через нос, вздёрнув носом. Куромаку пах обожанием и острым возбуждением, с каждым стоном Касы нарастающим на градус. Это говорило и тепло тела, которое он ощущал через свои и его одежды. Особенно жар его груди.       Каса гладил шею Куромаку, чувствовал под пальцами, как перекатывается его кадык, когда он сглатывал слюну.       — Больше не целуешь? — с лёгкой обидой выдохнул Куромаку. — Кас, я... хочу ещё, слышишь? Ещё хочу...       — Сейчас, родной, потерпи, — лепетал он, вновь покрывая лицо мужа поцелуями.       Осторожными движениями Каса отодвинулся немного от Куромаку, но не позволил убрать руки со своих ягодиц. С двух сторон их теснили стены шкафа. Хотелось просто сломать дверцы, выйти и вдвоём лечь на кровать, находящуюся в комнате. Но уж когда-когда, но точно не сейчас Каса думал покрываться. И эти мысли сразу же выбил из головы очередной шлепок, пришедший на правое бедро. Дрожащие пальцы уверенно, но медленно с шеи мужа перебрались на чёрную рубашку, поддевая коготками воротник. И только он собрался расстёгивать пуговицы, как на него шикнули:       — Кас, ты что делаешь?!       — В смысле что? — возмутился демон. Хотел раскинуть руки, но локтями больно ударился о деревянные стенки. Прошипев, добавил: — Если ты не заметил, то мы тут вовсе не благотворительностью занимаемся!       — Кас, но... — его язык заплетался. Куромаку закрыл красное лицо руками, и очки поползли наверх. — Но... это же м-моё... Кас, нас услышат!       — Ну дурачок! — сказал он со смешком, но добавил уже заманивающим голосом: — Ты думаешь, я не на это надеюсь? Куромаку, у нас осталось... четыре минуты.       — Всего-то три минуты прошло? — спросил Куромаку, нахмурив брови. Несмотря на возмущение, он вовсе не сопротивлялся, когда Каса начал отстёгивать пуговицы одну за другой.       — И останется ещё меньше, если ты не позволишь мне... — он поперхнулся собственной слюной. Пылающая, наливная мужская грудь, покрытая испариной и редкими серыми волосками, вздымалась и расширялась. Она так и приковывала к себе пристальный взгляд. Абсолютно всегда. — ...поласкать свои сиськи... Мне кажется, или они больше стали? Мы сексом полтора месяца не занимались...       — Кас! Прошу-у! — проскулил Куромаку, впиваясь в пухлые губы демона. А когда отпрянул, то, мягко схватив за лицо, приблизил к своей пышной груди. Он даже стукнулся плечом о дверцу. — Прошу... Быстрее... Нгх!       Каса со стоном опустился на мясистую грудную клетку, прикрыв глаза. Пушистые голубые ресницы затрепетали от громкого вздоха сверху. Куромаку снял очки и осторожно провёл их под джинсы супруга. Демон задрожал снизу, только почувствовал на голой коже ладони Куромаку, массирующие подягодичную складку. Его голова была забита только поцелуями груди, за которыми он глушил собственные стоны. Тянущая нега собралась под животом и протянулась вдоль всего позвоночника. А на часах оставалось две минуты...       Клыки нещадно терзали чувствительную зону супруга, оставляли на коже красные отметины и следы от зубов. И пока Куромаку всхипывал и нёс тарабарщину, что их услышат, Каса перешёл на вставшие, алые бусины. Нежно их целовал на правой груди, а на второй крутил большим пальцем. Будь здесь больше места, Куромаку бы с радостью раскинул руки в стороны, позволяя мужу больше разгуляться. И тут Каса взметнул ресницы, и не отрываясь от любимого, взглянул на него снизу вверх. Куромаку приоткрыл рот, будто что-то хотел сказать, но слова просто не выходили.       Впрочем, Каса и сам это отлично чувствовал рукой, которую устроил на его паху.       — Прости... Боже, Кас, как же я...       — Эй, успокойся, — он поёрзал на месте, стараясь немного выпрямиться и не удариться. Каса заглянул в глаз Куромаку. — Гляди-ка. У меня тоже.       — Твою мать... — простонал он под тихий смех Касы.       — Человек... — когтистая ладонь вальяжно проскользнула под широкие штаны Куромаку. — Сделаем это вместе, ладно?       — За две минуты? Кас, ни ты, ни я так быстро не кончаем.       Куромаку бережно перешёл одной рукой с ляжек демона к его скопившемуся возбуждению.       — Это дома. Там нас никто не подгонял...       Рука обвилась вокруг Куромаку и двигалась вверх-вниз, изящно, почти как в фильмах. Его человек зажмурился и сладко вздохнул ему в шею. Он массировал около основания, проводя кончиком когтя по синим венкам. Позволял Куромаку толкаться в свою ладонь. А вторую руку с груди не убрал. Продолжал слушать, как Куромаку задыхается собственными вздохами, когда надавливал на грудь, начинал мять её круговыми движениями.       Куромаку прислонил голову к углу шкафа и расплывался в улыбке, когда сам улавливал каждый стон и редкий скулёж Касы. Его рука ублажала супруга быстрыми, ритмичными движениями. Наблюдая за реакцией, он понимал, какому месту стоит уделить больше внимания — там и продолжал с большим напором. Порой вздохи перебивались особенно громкими: «Куромаку!», а ляжки Касы напрягались. Демон затянул мужа в самый долгий и страстный поцелуй за день, из-за пространства скованно извиваясь на его ногах. Деревянное дно предупредило скрипом, а таймер — отметкой в тридцать секунд.       — Немного, любовь, немного! — вздыхал с улыбкой Куромаку, целовал и после шлепка сжал его ягодицу.       С каждой секундой темп нарастал, а перед глазами обоих замелькали звёздочки. Прижавшись друг к другу и опираясь о стенки шкафа, их энергия приближалась к облегчению. Дыхание сбилось в унисон, утонув в горячем, полном любовь поцелуе. Руки двигались быстро, взаимно удовлетворяя друг друга. Энергия собралась в низу живота и... Три. Два. Один. Каса убрал руку с груди мужа и засунул её в карман джинс.       Вместе с громким звоном таймера, они излили возбуждение в салфетки, которые подготовил Каса. Куромаку горячо произнёс на выдохе имя любимого мужа, опрокинув голову, которую снова защитила от встречи со стенкой рука Касы. А сам демон сладко, протяжно простонал на ухо супругу.       Отключив таймер, Каса уронил голову на плечо часто дышащего Куромаку. Они пытались выровнять дыхание.       — Не думал, что мы с тобой такие скорострелы... — засмеялся Каса, собрав волосы в хвост, и заправил сначала себя, потом Куромаку.       — Это были не семь минут в шкафу... это были семь минут в раю, Господи... — выдохнул Куромаку, застёгивая пуговицы на рубашке. — Спасибо, Кас... Дай салфетки, я выкину.       Каса открыл дверь шкафа, и глаза сразу же резанул более яркий свет гостевой. На дрожащих ногах он выполз из мебели, а за ним — Куромаку. Лампочка хоть и светила, но тускло, зато теперь они оба могли созерцать себя в неряшливом виде. От этого они только посмеялись и вот только открыли дверь, как за ними их встретили Санэми и Фуа Цинь. На удивление, их лица были перекошены и красны ещё до того, как Куромаку с Касой встретились с ними взглядом.       — Смотрите сюда и внимательно, — тон Касы был таким же задорным, но в нём отчётливо слышалась суровость. Куромаку даже удивлённо посмотрел на него, но тут его лицо осторожно потянули вниз. — Видите, какой он красный? Это я его таким сделал. И буду делать так всю нашу жизнь. Ясно? И вас двоих в этой жизни нет, — Каса ткнул пальцем сначала Фуа Цинь, затем Санэми. — Потому что это мой человек, и менять ни я его менять не собираюсь, ни он меня. Всё.       Прежде чем хоть кто-то из ещё троих присутствующих вставил слово, Каса потянул Куромаку на выход. Тот лишь улыбнулся и без слов помахал охотникам рукой. А в коридоре их встретил Сяо Лин. Кажется, его радостное лицо сделалось ещё более счастливым:       — Каса, Куромаку! Выбрались, наконец. И как, хорошо провели время?       — А ты как видишь? — усмехнулся Каса, щёлкнув пальцем. — Не переживай, там ничего не сломано и не испачкано.       — Сяо Лин, спасибо, что пригласил нас, — поблагодарил с поклоном его Куромаку.       — Не за что, дорогие! — почти промурлыкал мужчина. — Хорошо вам провести время!       Куромаку с Касой получили на прощание пару поцелуев в щёки и, переглянувшись, с улыбками вышли из дома.       

***

      — Они реально думали, что их не слышно? — лицо Санэми исказилось, пока он открывал банку пива. — Это, блять, отвратительно.       — Ага... — кивнула Фуа Цинь, делая глоток из своей банки. — Хотя было горячо.       — Ну если только немного... — покачал головой Санэми.