See But One Moon

Вращаясь в офисном кресле, Сириус запрокинул голову назад, чувствуя, как долгие часы смены пробираются в самые кости. Было чуть больше трёх утра. Это означало, что их шоу закончилось, но у них всё ещё было двадцать семь минут на подготовку к следующей ночи. Джеймс усердно сидел за компьютером, просматривая базу данных в поисках музыки для грядущего эфира. — Нам нужно сделать что-то... не знаю... — сказал Джеймс, растрепав свои и без того взъерошенные волосы. Он снял очки, скривился, глядя на линзы, затем сунул их за воротник рубашки и энергично потёр. — Что-то новое. Что-то другое. Кроме того, чтобы просто ныть друг другу и включать твою случайную K-Pop музыку. — Я хочу, чтобы ты знал: мои подборки — не случайные. — Да, твой хипстерский, андеграундный, «ты-вероятно-никогда-об-этом-не-слышал» K-Pop не считается случайным, — сказал Джеймс, закатив глаза. — Ну, я не виноват, что никто здесь не разбирается в культуре. — Извини, но разве девяносто процентов этих чёртовых студентов университета — не дети Tumblr? — спросил Джеймс с небольшой ухмылкой. — У них есть футболки, мемы и всё такое. — Люди, которые репостят гифки с хрупкими корейскими мальчиками, чтобы казаться, будто они хоть что-то понимают в моей культуре, — сказал Сириус, махнув рукой, — ни хрена не считаются. Ты знаешь моё правило. Если они не... Джеймс застонал, перебивая своего друга. — Нет времени на твои разглагольствования, Бродяга. Слушай, я просто говорю, что нам нужно сделать что-то другое. Например, я не знаю, неделю хинди-попа или что-то в этом роде. Я не думаю, что у нас что-то есть в базе данных, но, держу пари, у моего отца куча всего. Сириус изогнул бровь в сторону своего лучшего друга и хмыкнул. Идея действительно заслуживала внимания. — Хинди-поп. Разве это не та фигня, которой ты меня заразил в шестом классе, только для того, чтобы всё это исчезло через… неделю? — Я не виноват, что никто не ценит величие Джагги Ди и Риши Рича, — сказал Джеймс с возмущенным фырканьем. Улыбка Сириуса стала шире. — Знаешь что, приятель, думаю, ты нашёл что-то стоящее. Он убрал торчащую ворсинку со своих синих леггинсов и пошевелил пальцами ног в новых носках. Лили подарила ему носки с пальцами радужных цветов, и он всё ещё привыкал к этому ощущению. Подняв руки, он снял резинку с волос и потряс головой, позволяя им струиться по плечам. Они всё ещё были влажными после душа и слегка пахли лавандой от шампуня, который он стащил у девушки Джеймса. — Думаешь, отец сможет достать тебе достаточно музыки на целую неделю? — Думаю, у меня уже что-то есть, — сказал Джеймс, взяв свой мобильный. Он пролистал скачанные файлы и пожал плечами. — Пара альбомов есть. Но, может, у него есть цифровая версия старых записей? Мы могли бы устроить вечер восьмидесятых. — Отлично, запиши это, отправь Муди и узнай, что он думает. Джеймс фыркнул. — Ты же знаешь, что Чокнутому будет всё равно, лишь бы мы занимали эфир в течение часа. Тем не менее, он уже писал электронное письмо, а затем подключил свой телефон к компьютеру, чтобы передать музыкальные файлы. Они не получат ответа от Муди до утра, но поскольку они не предоставили ему второго варианта, он не откажет. Это была одна из причин, по которой Джеймс и Сириус согласились на эту смену — они могли делать всё, что захотят, потому что едва ли кто-то, кроме сумасшедших, согласных работать в эти ночные смены, и истеричных студентов, пытающихся втиснуть подготовку к экзаменам после слишком долгого пребывания в клубах, вообще слушал. В конце концов, что они такое? Университетская радиостанция, которую можно было поймать только в непосредственной близости от самой станции, и, если повезёт, в прилегающем районе. Но им это нравилось; это была хорошая отдушина для Сириуса, который и так мало спал и нуждался в отвлечении от тревоги, которая имела свойство усиливаться по ночам. — Всё, я готов. Ты готов отсюда сваливать? У меня завтра лекция в девять, и я хочу успеть за кофе. Сириус встрепенулся при этой мысли. Они часто посещали маленькое кафе неподалёку, где он уже три месяца пытался подкатить к невероятно замкнутому, занудному бариста. К этому моменту Сириус знал, что его зовут Ремус — благодаря имени, приколотому к передней части его ужасного оранжевого фартука, что он студент — он догадался, что Ремус учится на программе магистратуры по астрофизике только потому, что однажды застал его работающим над курсовой во время обеда и не отстал, пока Ремус не признался, что он делает — и что его раздражают выходки Сириуса, но таким образом, который скрывал тайные улыбки, потому что Сириус был убеждён, что глубоко-глубоко-глубоко в душе Ремус находит это милым. — О, да ладно тебе, ты можешь отдохнуть хоть один день? — простонал Джеймс, забирая свой рюкзак с полки у дальней стены. Очевидно, он увидел похотливую ухмылку на лице Сириуса. — Он никогда не скажет «да». Сириус фыркнул, когда они вышли на пронизывающую холодом, тёмную улицу и направились к своей квартире. — Я, кажется, помню, как ты говорил то же самое о некой, довольно-таки несносной рыжей, которая — как оказалось — была в тебя влюблена, но боялась признаться. — Нет, — сказал Джеймс. — Она терпеть меня не могла, и только после того, как я повзрослел и стал ответственным взрослым — и её настоящим другом — она решила дать мне шанс. То, в чём ты безнадёжен, Бродяга. — Я возмущён, — сказал Сириус, фыркнув, когда он собрал волосы в пучок и скрутил их на затылке. Он потянулся за своей резинкой, но понял, что оставил её. Вместо этого он использовал одну из своих разноцветных резинок, которые он стащил со стола Муди ранее. Он поморщился, когда она потянула чувствительные волосы у основания его черепа, но это было лучше, чем иметь волосы, развевающиеся на ветру. — Я могу быть совершенно взрослым, когда захочу. Просто это бывает никогда. — И он никогда не пойдёт с тобой на свидание, — указал Джеймс. — Его отталкивает твой... — Он махнул рукой вверх-вниз в сторону Сириуса. — Что? Что именно? Вся моя личность? — Его глаза были широко открыты, возмущённые. Джеймс закатил глаза. — Ты бываешь слегка чересчур. Я просто люблю тебя, потому что у меня было четырнадцать лет, чтобы к тебе привыкнуть. Сириус фыркнул, затем обхватил Джеймса за руку и притянул его к себе, уткнувшись в его шею. — Ты же меня любишь, правда? Джеймс рассмеялся, крепко обняв Сириуса за талию. — Конечно, люблю. Но Ремус — нет. Тебе просто нужно с этим смириться. — Никогда, — сказал Сириус, его лицо было приглушено боком свитера Джеймса. — Я никогда с этим не смирюсь. Однажды он полюбит меня. Мне просто нужно к нему привыкнуть. — Как плесень? Сириус усмехнулся. — Как плесень.

***

Ремус подавил зевок, ненавидя эти дни. Нечасто случалось, что ему приходилось работать в утреннюю смену после ночных смен на второй работе, но он не мог позволить себе потерять зарплату в пользу сна, поэтому вместо этого он держал постоянно полную чашку латте с двойной порцией эспрессо под рукой и старался не выглядеть так, будто он не спал двадцать четыре часа. К счастью, утренняя суета в кафе держала его на ногах. Напитки были почти всегда одинаковыми — либо чай, который требовал наливания горячей воды и бросания чайного пакетика на прилавок, либо обычное латте с парой дополнительных шотов для тех, кто, как и он, нуждался в том, чтобы оставаться бодрым во время лекций. К счастью для него, среды были только для исследований, так что он мог пропустить лабораторную, притвориться, что всё сделал, и молиться о лучшем. К счастью, физика была для него второй натурой, так что в эти дни это не было проблемой. Ему просто нужно было заставить себя не спать до конца смены. Было чуть больше восьми, когда дверь распахнулась, и вошла пара, которую он надеялся не увидеть. Джеймс и Сириус — он знал, потому что Сириус сделал своей миссией раздражать Ремуса до такой степени, что он мог бы взорваться и разлететься на кусочки по всему кафе. Джеймс однажды упомянул, что это был флирт, но Ремус никогда не сталкивался с таким флиртом. И, честно говоря, ему было трудно ему поверить, так как он не был уверен, что кто-то, кто выглядел как Сириус, хотел бы от кого-то, кто выглядел как Ремус. Сириус был невероятно красив. Он был заметно ниже Ремуса, его голова едва доставала Ремусу до плеча. У него были невероятно густые чёрные волосы, которые он чаще всего собирал в пучок, но несколько раз он приходил с косой или с распущенными, которые спускались ниже плеч, и Ремусу приходилось сопротивляться сильному физическому желанию провести по ним пальцами. Лицо Сириуса было ещё одной вещью, которая часто вызывала у Ремуса панику: оно было до черта привлекательным. Чёткие черты, скулы, которыми можно было порезать стекло, глаза цвета грозовых туч — было просто незаконно быть настолько красивым. Ремус знал, что по сравнению с этим он был землёй. Он был тенью. Он был воплощением обыденности. Слишком высокий для своего же блага, широкие плечи, тёмно-каштановые кудри, с которыми было невозможно справиться, поэтому он просто держал их достаточно короткими, чтобы они не выглядели дико, и каре-янтарные глаза. Он весь был в джемперах и обычных джинсах, а Сириус — в ярких цветных леггинсах и туниках, и в кожаной куртке, которая не должна была быть такой привлекательной, но она была. И Ремусу было странно даже думать так, ведь, по правде говоря, он был демисексуалом и редко смотрел на людей подобным образом. Но Сириус, казалось, превосходил всё. Впрочем, он не думал о сексе. Он действительно не думал о нём, и в этом была часть проблемы. Ремус напоминал себе, что такой человек, как Сириус, ни за что не заинтересуется им без сексуальной составляющей и уж точно не заинтересуется, узнав, что Ремус почти никогда не интересуется соитием. Сириус флиртовал, да, но скорее всего это было потому, что он хотел заполучить этого заучку-бариста. И поскольку Ремус не хотел становиться «трофеем недели» для Сириуса, он решил, что будет терпеть флирт, подмигивания и постоянное раздражение, чтобы избежать настоящего разбитого сердца, если поддастся, только чтобы его отбросили ради следующего парня. Хотя, маленький голосок напоминал Ремусу — тот самый злой, крохотный голос, который никогда не умолкал, — что он никогда не видел, чтобы Сириус флиртовал с кем-то ещё. Или хотя бы бросал взгляд на кого-то, кроме Джеймса. На самом деле, Ремус предполагал, что они пара, пока Джеймс не привёл свою невесту, чудесную женщину, с которой Ремусу очень нравилось разговаривать. Она была кондитером и надеялась открыть своё собственное заведение, и всегда приходила, намекая, что Ремусу стоит пойти работать на неё, если она оформит кредиты на помещение. Втайне он бы согласился в мгновение ока, но не сказал бы этого вслух, опасаясь, что это дойдёт до Сириуса и сделает его ещё более невыносимым. — Ремус, волк моего сердца, луна моей звезды… — Сириус прислонился к прилавку, хлопая своими до невозможности длинными ресницами, которые не должны были быть настолько прекрасными без какой-либо косметики. — Я надеялся, что ты будешь работать сегодня. У Ремуса было очень мало терпения из-за недосыпа, и он попытался сдержать свой страдальческий вздох, но не смог. — Сириус. Джеймс. Как обычно? — Раздражён сегодня, да? — спросил Сириус. Он барабанил длинными пальцами по прилавку, его блестящий лак сверкал под подвесной лампой. — Тяжёлая ночь? Плохое свидание, да? Ты же знаешь, я более чем счастлив сводить тебя куда-нибудь и показать, как с тобой нужно обращаться. Ремус нажал кнопки на маленьком компьютере и спросил: — Что-нибудь ещё? Джеймс, кажется, понял, что Ремусу нужно, чтобы Сириус его не донимал, и быстро протянул десятку. — Ты выглядишь разбитым, приятель. Ты в порядке? — Всё хорошо, — сказал Ремус, махнув рукой. — Просто пришлось взять дополнительную смену, и я устал. И мне сегодня вечером работать в лаборатории. — Не повезло, — сказал Джеймс. Сириус внимательно осматривал его, затем посмотрел на Джеймса, который бросил на него довольно вызывающий взгляд. Сириус выдохнул, затем улыбнулся Ремусу. — Ну, я надеюсь, ты потом как следует отдохнёшь. И это всё? Ремус был сбит с толку. Никаких плохо замаскированных сексуальных намёков? Никакой нелепой попытки получить его номер? Просто: «Надеюсь, ты отдохнёшь»? Не то чтобы он не ценил это. Не то чтобы у него в животе не было комка разочарования от мысли, что Сириус, возможно, наконец-то теряет к нему интерес. — Спасибо, — пробормотал он. Он повернулся к кофемашине и быстро набил её четырьмя порциями эспрессо. Плотно закрутив их, он поставил маленькие кувшины под носик, нажал кнопку, затем подошёл к маленькому холодильнику за кувшином для вспенивания. Он налил достаточно миндального молока для двух латте, затем подставил его под ручку для вспенивания и сделал пену настолько плотной, насколько смог. Взяв две чашки, он налил эспрессо, молоко, затем посыпал обе корицей, прежде чем передать их. Джеймс улыбнулся, а Сириус приподнял свою чашку в сторону Ремуса. — Будь здоров, Лунатик. Может, увидимся завтра. — Ага, — сказал Ремус, слегка нахмурившись. — Увидимся.

***

— Я же говорил, — сказал Сириус, следуя за Джеймсом на улицу. Джеймс фыркнул. — Да, посмотрим, сможешь ли ты это поддерживать. Мне потребовалось почти девять месяцев, чтобы заставить Лили со мной разговаривать, а потом ещё год дружбы, прежде чем мы согласились попробовать встречаться. Сириус застонал. — К тому времени я буду высохшим старым холостяком. С девятью котами, и моя красота уйдёт, и он больше не будет меня любить. Джеймс закатил глаза. — Во-первых, если это любовь, внешность не будет иметь значения. Во-вторых, он и сейчас тебя не любит, так что перестань драматизировать. Мне нужно на лекцию, а Лили хочет поехать в Суррей, чтобы увидеть своих родителей сегодня вечером. Это значит, что ты сам по себе на ужин. Я вернусь поздно. — Я ненавижу тебя, — простонал Сириус. — Я буду есть пиццу. Со множеством мяса и сыра. На твоей кровати. Глаза Джеймса сузились. — Ты. Не. Посмеешь. — Ещё как посмею, — возмущённо сказал Сириус. — Посмею, раз уж ты заставляешь меня не флиртовать с моим Лунатиком и не очаровывать его. Я не хочу ждать год. Или сколько там. Тон Сириуса был низким и подавленным, из-за чего Джеймс странно на него посмотрел. — Я действительно влюблён в него, Джеймс. А он даже не смотрит на меня. Я что, настолько жалок? — Нет, Сириус. Ты не жалок. Ты замечательный человек, который заслуживает того, чтобы кто-то любил тебя так же сильно, как ты любишь его. Джеймс притянул Сириуса, взяв его за подбородок, и мягко поцеловал в губы. — Если это судьба, — сказал он, ласково поглаживая Сириуса по щеке, — это произойдёт. Просто будь терпелив. — Но я хочу его сейчас. Я люблю его. — Сириус надулся, но на мгновение прислонился к руке Джеймса. Джеймс хмыкнул и отпустил его. — Ты не любишь его, ты даже не знаешь его. — Ну, я просто... Я действительно влюблён в него, и я хочу заботиться о нём, дарить ему подарки и заставлять его чувствовать себя красивым. Почему он не позволяет мне? — Потому что ты заноза в заднице. В общем, отвали, любовь моя. Мне пора идти. Сириус топнул ногой, затем отвернулся. — Хорошо. Посмотрим, волнует ли меня это.

***

Ремус был в блаженном пятом часу сна, когда его мобильный начал звонить, и он застонал. Это мог быть один из двух людей, с которыми ему не было интересно разговаривать, потому что это означало, что ему придётся вытащить свою задницу из постели и идти на работу. И всё же он ответил, потому что, видимо, он совсем себя не любил. — Да? — спросил Ремус, его голос был густым и тяжёлым от сна. — Ремус, милый, у меня экстренная ситуация. — Это была Доркас, и она звучала наполовину паникующе. — Мэри испытывает невыносимую боль, и мне нужно отвезти её в больницу. Не мог бы ты, пожалуйста, присмотреть за магазином? Пит сейчас там, и он сказал, что может подождать лишний час, если тебе нужно время. Ремус уже встал, умываясь и нащупывая свой свитер. — Что с Мэри? Всё в порядке? — Я не знаю, — Доркас произнесла несчастным тоном. — Что-то с её спиной. Она плачет и не может ходить прямо. — Всё будет хорошо, милая, — сказал Ремус, натягивая свои ранее сброшенные джинсы. —Передай ей, что я её люблю, и лучше держи меня в курсе. — Хорошо. И если тебе нужен кто-то, чтобы подменить тебя в кафе, позвони Бенджи и скажи этому чёртову ублюдку, что он мне должен. — Хорошо, — сказал Ремус, и беспокойство и адреналин взяли верх над любой усталостью, которая у него ещё оставалась. Когда Доркас закончила разговор, он отправил Питеру сообщение, чтобы сообщить, что скоро будет, и быстро нащупал свою шапку, ноутбук и книги. По крайней мере, у него будет время закончить подготовку, так как по четвергам вечером почти всегда было совсем пусто. Спеша по улице, Ремус направился на свою вторую — и самую секретную работу. Когда Питер устроил его туда, в «Метлу», он нашёл это ироничным. Это был секс-шоп, специализирующийся на игрушках и взрослых фильмах, и для кого-то, кто прочно относил себя к асексуальному спектру, за последний год Ремус очень многое узнал о вещах, которые сам никогда не испытывал. Но он полагал, что любое образование лучше, чем никакого, и платили там неплохо. Часы работы были ужасными, но возможность нормально питаться вместо лапши быстрого приготовления и сухого тоста того стоила. К счастью, магазин находился прямо рядом с его квартирой и очень близко к научному центру, так что добираться туда и обратно никогда не было проблемой. Он быстро проскользнул через двери, раздражённый холодом в воздухе, но из маленького вентиляционного отверстия дул тёплый воздух, а Питер сидел, откинувшись на стуле за кассой, закинув ногу на прилавок, а на старом столе стоял телевизор, где показывали какой-то эпизод «Звёздного пути» из оригинального сериала. — Разговаривал с Дори? — спросил Питер, вставая, чтобы собрать свои вещи. — Она звучала ужасно, — сказал Ремус, кивнув. Он поменялся местами с Питером, выключив телевизор в пользу установки своего ноутбука. — Я попросил её держать меня в курсе. — Надеюсь, ничего серьёзного, — сказал Питер, быстро проводя своим бейджем, чтобы закончить смену. — Но, честно говоря, это звучало как аппендицит или что-то в этом роде. Ремус вздохнул, покачав головой. — Ужасно. Ну, по крайней мере, она направляется куда-то за надлежащим лечением. Держи меня в курсе, если что-нибудь услышишь. — Конечно. Питер натянул шапку на волосы и влез в пальто. — Сегодня было совсем тихо, так что сомневаюсь, что у тебя будет много клиентов. Гидеон придёт около трёх, так что ты, по крайней мере, не задержишься. — Всё в порядке. У меня и так куча работы, — сказал Ремус, кивнув на свои книги. — Я пропустил лабораторную сегодня, так что пытаюсь наверстать упущенное. — Ну, удачи. Рад, что мы почти закончили со всей этой кашей. — Если я смогу собраться с мыслями и закончить свою диссертацию, — простонал Ремус, но он улыбался при мысли о том, чтобы наконец-то, наконец-то покончить со всем этим. — Приятной ночи, Пит. — Увидимся! С этими словами Питер вышел за дверь, и Ремус остался один. Он посидел немного, раздражённый тишиной, поэтому, открывая одну из своих книг, он потянулся и включил радио. У них не было отличного приёма в здании без окон, но у них был хороший доступ к университетской радиостанции, которая транслировала музыкальные блоки, созданные студентами. Он не часто слушал её так поздно ночью, предпочитая сосредоточиться на своей работе, но будучи таким измотанным, с его недосыпом, накапливающимся со скоростью, которую он никогда не сможет возместить, он надеялся, что это поможет ему продержаться следующие три часа. На мгновение после включения была тишина, и прежде чем он успел переключить, два голоса заговорили. — Добро пожаловать в ещё один блок «Мародёрства с Бродягой и Сохатым». — Голос был явно обработан для радио, но звучал смутно знакомо. Не то чтобы это было шоком, ведь любой из студентов университета мог вести станцию. — Итак, Сохатый, поскольку это твоя неделя, давай, представь нам наш новый опыт. Второй голос вмешался. — Хинди поп. — Должен сказать, — продолжил Бродяга, — что наш дорогой Сохатый подсадил меня на хинди поп ещё до того, как жанр сам по себе начал медленно угасать, оставляя меня тосковать по большему. Но, к счастью, поскольку у дорогого старого папы Сохатого есть огромный запас старой музыки, которую мы можем даровать вам, прекрасным слушателям, вам повезло. — ...могу я теперь говорить, Бродяга? — Что? — Ты попросил меня представить наш сегмент, а потом ты... — Я что? — спросил Бродяга. Ремус усмехнулся над их перепалкой. — Хочешь сделать это сам? Мне просто сидеть здесь бесполезным, хотя именно я имею реальный опыт в этом деле... — Потому что ты звезда хинди попа? — вызвал его Бродяга. — Я мог бы ею стать, если бы папа не уговорил нас на юридический, ты абсолютный... — Кхм. Радио. Мы должны быть чуткими к нежным ушам наших слушателей. — ...болван. Была долгая пауза. — Ты не мог только что использовать слово «болван». Прошу прощения, Марти Макфлай здесь? Меня перенесли обратно в семидесятые? — Заткнись. — Нет, ты заткнись, — весело сказал Бродяга. — И давай уже, начинай своё представление. Ремус громко смеялся, пока они, наконец, не представили музыку, и она на самом деле была очень хорошей. Он обнаружил, что записывает имена каждого из певцов, которых представлял Сохатый, и вскоре у него был приличный список вещей, которые он мог бы скачать. Ему также так сильно нравилось шоу, что когда оно закончилось, он был разочарован, а также у него возникла довольно странная влюблённость в того, кого звали Бродяга, который был более драматичным из пары, но также по-своему довольно милым. Он казался знакомым, но Ремус не мог вспомнить, кто это. Взглянув на часы, он увидел, что Гидеон должен скоро прийти, поэтому он схватил свой ноутбук и быстро поискал радиопрограммы университета. Он нашёл «Мародёрский час с Бродягой и Сохатым», но там не было ни фотографий, ни какой-либо настоящей биографии. Только пара набросков собаки и оленя, с расписанием шоу и прошлыми записями, которые можно было скачать с сайта. Ремус сделал мысленную пометку спросить об этом в кафе на следующий день на всякий случай, и он сунул свой список индийского попа в свою сумку, как раз когда дверь открылась, и рыжеволосый парень зашёл внутрь. — Есть новости от Дори? — спросил Гидеон вместо приветствия. — Пока нет. — Ремус проверил свой мобильный в последний раз, прежде чем положить его в карман и задаться вопросом, стоит ли ему тратить время на последние обрывки сна перед его сменой в кафе. — Но дай знать, ладно? Гидеон выглядел разбитым, предпочтя кивнуть, а не говорить, и он опустился в кресло с большим зевком. — Клиенты? — Ни одного. Но дай мне знать, если что-нибудь понадобится, — сказал Ремус. Он сделал паузу, наматывая свой шарф на шею. — Ты в порядке, приятель? — Просто отлично. Один мой приятель вытащил меня, потому что его бросил наш другой друг. Вопиющее преступление, видимо. Он чертовски нуждающийся и невыносимый, когда взволнован. Что, видимо, происходит с ним из-за какого-то парня. Он не хотел рассказывать подробности, но, видимо, он так сильно увлечён, что уже никогда не вернётся. Честно говоря, смешно. — Жаль, — сказал Ремус, представляя, каково это — чувствовать, как кто-то так по нему тоскует. Не то чтобы он это оценил, на самом деле. С этим было слишком много хлопот, особенно когда никто из них не понимал его так, как ему было нужно, чтобы его понимали. — Удачной смены. — Ага. Увидимся, — сказал Гидеон, махнув рукой, и Ремус направился обратно в свою квартиру, чтобы попытаться урвать пару часов сна, прежде чем его тело полностью развалится.

***

К сожалению для Сириуса, в течение следующих четырёх дней он не мог зайти в кафе. Он и Джеймс были полностью завалены работой. Джеймсу удалось уговорить Сириуса пойти на юридический — то, о чём он никогда в жизни не думал. Конечно, Сириус никогда не мог сказать Джеймсу «нет» ни на что, поэтому, когда они оба начали изучать Общий Диплом Юриста, он молча злился. Они собирались заниматься экологическим правом, следуя по стопам родителей Джеймса, которые оба были выдающимися юристами, практикующими как в Англии, так и в Индии, и на самом деле Сириус был бы больше расстроен этим, если бы не тот невероятно гордый взгляд, который Флимонт и Эфимия бросили на него, когда узнали о планах ребят. Но это было нелегко. Это была ужасная, отнимающая много времени, изнурительная работа, которая даже не закончится, когда они получат Общий Диплом Юриста. Потому что потом им нужно будет готовиться к BPTC — ещё три чёртовых года, хотя два из них они могли бы работать с Поттерами, так что он считал, что эта часть будет не так уж и плоха. Сириуса в основном раздражало, что он не мог увидеть Ремуса уже четыре дня, а значит, не мог доказать Джеймсу, что он может быть зрелым и ответственным в своём увлечении, и что он не теряет голову. И, может быть, просто может быть, что он, наконец, добьётся, чтобы Ремус его заметил. Наступил полдень, и Джеймс обнимался с Лили на диване, когда Сириус решил, что с него хватит. — Я ухожу. Джеймс приподнял бровь. — Могу я спросить, куда? — Какая тебе разница? — потребовал ответа Сириус, натягивая свою кожаную куртку. Когда Джеймс продолжал смотреть, он вздохнул. — В кафе. Я хочу посмотреть, там ли Ремус, и быть вежливым, добрым и… всем остальным, кем ты хочешь, чтобы я был. — Ты мог бы просто пригласить его на свидание, — заметила Лили с улыбкой, положив голову на плечо Джеймса. Когда его рука скользнула вверх и вниз по её руке, её глаза закрылись, и Сириус подавил волну ревности, потому что он тоже хотел этого. Не от Джеймса, конечно, а от кого-то, кто любил бы его так же сильно, как Джеймс любил Лили. — Послушай, не пытайся быть рациональной в этом, Лилс, — сказал Сириус, махнув рукой. — Я не действую в обычных, гетеросексуальных обстоятельствах. — Конечно, нет, — устало сказала она. — Передай ему привет, если он там. Хорошо? — Передам. Он подмигнул им обоим, послал воздушный поцелуй, который Джеймс поймал и прижал к своему сердцу, заставив Сириуса немного приободриться, затем вышел за дверь. Честно говоря, хорошая поездка на его мотоцикле прояснит его голову, а затем кофе и, будем надеяться, очень зрелый, совсем не чрезмерный флирт. Он поехал длинной дорогой, ругаясь на улицах, петляя между застрявшими в пробке машинами с усмешкой и подмигиванием разочарованным водителям. Погода была на удивление приятной для почти января, и к тому времени, как он добрался до кафе, его голова была немного более упорядоченной. Оставив свой мотоцикл у обочины, Сириус провёл рукой по волосам, сетуя, что не попросил Лили заплести ему красивую косу перед выходом. Тем не менее, они легко улеглись на место, как всегда — благодарение генам его мамы, так как она не дала ему ничего другого приличного — и он потянулся к двери. Там была небольшая очередь, как всегда, и его глаза осмотрелись, но к его ужасу, Ремуса там не было. Хотя он не часто бывал в кафе после утра, поэтому он не мог предполагать, что Ремус там постоянно. Тем не менее, он встал в очередь за высоким парнем в солнцезащитных очках, который болтал по мобильному, как полный придурок, и постучал по губе, решая, стоит ли ему оставаться. Как только он был готов подойти к прилавку, его взгляд скользнул к окну, и к его огромному удивлению, Ремус был там. Он сидел за большим столом, на котором были разложены несколько книг и его ноутбук. На его лице застыла маска сосредоточенности и разочарования – в последнее время Сириус понимал это на уровне духовного развития – и он наблюдал, как Ремус потянулся за своей чашкой, попытался сделать глоток, а затем нахмурился, поняв, что чашка пуста. Джекпот, — подумал про себя Сириус. Он подождал, чтобы увидеть, встанет ли Ремус, но вместо этого кудрявый парень отодвинул чашку в сторону и запустил пальцы в свои волосы. Сириус попытался не представлять, каково это будет — потому что это ни к чему хорошему не приведёт — и подошёл к улыбающейся девушке за кассой. — Привет. Я бы хотел что-нибудь с карамелью. И соевым молоком. Латте или что-то в этом роде, — сказал он и пренебрежительно махнул рукой. — А ещё… тот парень вон там? Когда он указал, брови женщины поднялись. — Ремус? — Ага. Что он пьёт? Ты знаешь? — Чай, кажется, — сказала она, пожав плечами, затем нахмурилась. — А зачем? — Ну, я хотел бы добавить и это тоже. Она немного засмеялась. — Ты же понимаешь, что его чай ему ничего не стоит, верно? Сириус нахмурился. — Ты просто можешь подыграть? Пожалуйста. — Ах. — Она облизнула губы, затем оформила заказ и слегка покачала головой, когда он протянул десятку. — Мне отнести это ему и сказать: «От джентльмена вон в том углу»? — Я не джентльмен, — поправил Сириус. — И нет. Я хотел бы принести это сам, если тебе всё равно. — Как хочешь, — сказала она, затем отвернулась, чтобы всё приготовить. Через пять минут Сириус сжимал в одной руке свой собственный бумажный стаканчик с чрезмерно сладким карамельным латте на соевом молоке, а в другой осторожно держал чашку чая на большом блюдце. Делая осторожные шаги, Сириус подошёл к столу Ремуса и аккуратно поставил чай. — Похоже, тебе не помешает ещё одна. Ремус моргнул, испуганный, затем его глаза расширились. — О, эм. Спасибо. Ты это мне принёс? Сириус кивнул с усмешкой. — Да. Пожалуйста. — Ты же понимаешь, что я на самом деле не плачу за свои напитки здесь, верно? Сириус фыркнул. — Она сказала то же самое, — он ткнул подбородком в сторону хихикающей женщины за кассой, — я имею в виду, что нужно сделать человеку, чтобы получить хоть какое-то признание за доброе дело здесь? Ремус немного хихикнул и отпил чай, прежде чем потянуться за своим маленьким чайником с молоком. — Спасибо, Сириус. Я ценю это. Его тон, по крайней мере, звучал искренне, и Сириус взглянул на пустое кресло. — Было бы нормально, если бы я на минутку присел? Ремус на мгновение выглядел смутно раздражённым, затем откинулся назад и пожал плечами. — Да, хорошо. Я имею в виду, честно говоря, мне не помешает перерыв. Я совсем не спал, и мне нужно так много закончить на этой неделе, что я думаю, что мозговая материя уже вытекает у меня из ноздри. — Это, — резко сказал Сириус, — абсолютно отвратительно. Ремус поднял голову, заставляя Сириуса сосредоточиться на большом и невероятно очаровательном носу. — Но это правда, да? Почувствовав смелость, Сириус провёл одним длинным пальцем под носом Ремуса, заставляя его поморщиться. — Нет. По крайней мере, пока что. — Боже, — пробормотал Ремус, но он засмеялся, проведя рукавом по нему — просто на всякий случай. — Так почему ты не спал? — спросил Сириус немного погодя. Так ведь поступают нормальные люди, да? Задают правильные, вежливые вопросы. — На моей второй работе девушка моего коллеги в больнице. У неё опухоль в почке, и, возможно, придётся делать операцию. Так что я беру больше смен. Сириус поморщился. — Не повезло. Она в порядке? — Она будет в порядке. Это не угрожает жизни, но она испытывает боль. Я не против, правда. Просто нужно очень поздно ложиться, а у меня здесь смена на всё утро. Если бы я мог позволить себе выходные, мне бы разрешили, но… — Он остановился и пожал плечами, выглядя смущённым. Сириусу приходилось беспокоиться о деньгах только один раз в жизни. В шестнадцать лет, когда его вышвырнули из дома с двадцатью фунтами в кармане и одеждой на нём. Его мама даже не позволила ему взять куртку или обувь, и каким-то образом он перебрался через Лондон к Джеймсу, всё это время задаваясь вопросом, что он будет делать, если Поттеры отвернутся от него. В конце концов, он был позором. По крайней мере, так он верил словам, которые его мама шипела на него в течение по крайней мере трёх часов, прежде чем миссис Поттер взяла его внутрь, обняла его и сказала, что у него всегда будет место с ними. Он даже был вписан в их завещание как полноценный наследник и всё такое. И это было немного дерьмово, что он не мог полностью понять, каково это — нуждаться в работе так сильно, что тебе приходится жертвовать нормальным сном. — По крайней мере, это приличная работа? — казалось, единственное, что можно было сказать. Ремус засмеялся. — Неплохая. Она немного… — Он замолчал, покачав головой. — Необычная, я полагаю. По крайней мере, для меня. Но всё в порядке. И нет, я не собираюсь говорить тебе, что это. — Эскорт? — спросил Сириус, подмигивая бровями. Сириус был в восторге от лёгкого румянца, появившегося на щеках Ремуса, когда он покачал головой. — Нет. Недостаточно красив. — Эй, будь более уверенным в себе, Лунатик. Ты чертовски обворожителен и покорил моё сердце. Ремус закатил глаза, это старое, знакомое раздражённое выражение появилось на его лице, и Сириусу стало плохо из-за этого. Но только немного. — Ты не так умён, как думаешь, Сириус. — Нет, — согласился Сириус. — Я умнее, но я стараюсь быть скромным. Ремус посмотрел на него, прежде чем разразиться приступом хихиканья, прикрыв рот рукавом своего джемпера, и Сириусу пришлось физически сдерживаться, чтобы не схватить его и просто… он даже не был уверен, что. Обнять его в тёплых объятиях? Поцеловать его? Провести руками по этим чёртовым кудрям, на которые он не мог перестать смотреть? Он был так чертовски влюблён в Ремуса, как никогда раньше, и это было пыткой. — Это… ну… возможно, самая большая ложь, которую ты мне сказал. Сириус хищно улыбнулся. — Это ты так думаешь. В общем, я… — Он, однако, замолчал через секунду, так как его взгляд упал на листок бумаги, на котором Ремус явно что-то нацарапал. Это был список индийских исполнителей, которых они с Джеймсом играли в течение последней недели. — Что это? Ремус посмотрел вниз, затем слегка покраснел. — О. Какая-то музыка, которую я хотел посмотреть, смогу ли я скачать. Я подсел на эту ночную радиопрограмму. «Мародёрский час». Ты её знаешь? — Может, слышал, — очень осторожно сказал Сириус, стараясь ничего не выдать. — Два человека играют случайную музыку? — Ага. Я имею в виду, я только начал слушать, так что у меня есть только эти индийские поп-исполнители, но они были великолепны. И они забавные, — сказал он с крошечной улыбкой. — Да? Забавные, говоришь? Ремус кивнул, пожав плечами, когда отпил свой чай. — Столько шуток, знаешь ли. Внутренние шутки, которые даже не должны быть смешными, но почему-то они смешные. — Похоже, ты немного влюбился, — заметил Сириус с хитрым тоном. Ремус закатил глаза, но его румянец выдал его. — Там есть один по имени Бродяга, который довольно милый. Немного, — настаивал Ремус, когда Сириус подмигивал бровями. Сириус делал всё возможное, чтобы не выдать себя, потому что луна его звезды была влюблена. В него. Боже мой. — Я имею в виду, это радио, так что кто знает, какие они в реальной жизни. — Верно. Никогда не знаешь. Это может быть какой-нибудь семидесятилетний старик с подагрой. Ремус пожал плечами. — Может быть. Это не сделало бы его менее милым, хотя разница в возрасте может меня оттолкнуть. Сириус поднял бровь. — Но не подагра? Ремус засмеялся. — Нет. — Что если он не был… ну, знаешь. Обычным? Что если он был ужасно непривлекательным? Ремус хмыкнул в свой чай, когда посмотрел на Сириуса, очень внимательно, как будто он изучал новый образец. — Всё субъективно, что привлекательно, а что нет. Ты можешь сидеть там и легко — независимо от того, имеешь ты это в виду или нет — называть меня, — прокашлявшись, он продолжил, — привлекательным… — Я думаю, я был немного более креативным, чем это, — сказал Сириус с маленькой, острой усмешкой. — И я имел в виду каждое слово. Ремус моргнул на него на мгновение, затем пожал плечами. — Возможно, я с тобой не согласен, но так оно и есть — Так тебя это совсем не смутило бы? Ремус пожал плечами. — Что я могу сказать? Я понятия не имею, какой этот человек на самом деле, но его радиоличность очаровательна, так что да. У меня есть небольшая влюблённость. — Поморгав на Сириуса на мгновение, он засмеялся. — Ты ревнуешь? Сириус, отчаянно желая выпустить смех, или даже признание, покачал головой. — Нет. Я не ревную. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Ремус. Смеясь, Ремус покачал головой. — Спасибо за чай, Сириус. Мне действительно нужно вернуться к моей подготовке. Но было приятно поболтать. И, к удивлению Сириуса, Ремус звучал так, будто он имел это в виду, и был даже немного смущён. Но он знал, когда считать это победой, и Сириус встал, прежде чем он мог сказать или сделать что-то, чтобы испортить их хрупкий момент. — Увидимся? Ремус усмехнулся и кивнул. — О, я так думаю.

***

— ...ты просто держи нас в курсе и поцелуй её от меня, ладно? — Конечно, Ремус. И спасибо. Правда. — Не за что, поверь. Просто пусть поправляется. Ремус закончил разговор, затем потянулся, чтобы включить радио, что становилось его любимой ночной рутиной. Он даже ловил себя на том, что слушал его дома вместо того, чтобы спать, что становилось проблемой. Но то, что Сириус уличил его во влюблённости, нисколько не уменьшило её. Бродяга и Сохатый были забавными, и было что-то в Бродяге, какой-то непритязательный шарм и энергия, которые были… ну, как ни странно, это немного напоминало ему Сириуса. Но, возможно, осознание того, что это не было направлено на него, делало это более лёгким для восприятия. Он мог погрязнуть в своём увлечении, не пробуя того, что, как он знал, никогда не сработает. Неважно, подумал он про себя, что Сириус становился более… разумным. Человечным? Он прекратил постоянный флирт, и хотя он всегда льстил — настолько, что Ремус почти верил, что он действительно заинтересован в чём-то большем, чем просто интрижка, — он разговаривал с ним как с человеком. — А, мои восхитительные маленькие человечки, — голос Бродяги раздался в эфире под самый конец программы. — Я сегодня в довольно приличном настроении. Даже Сохатый согласен, что я стал более терпимым. — Не самая лучшая похвала, — напомнил ему Сохатый. — Пусть будет так, но правда в том, что я влюблён. — Это не любовь, — упрекнул Сохатый. — Ты даже не знаешь его. — Да, — фыркнул Бродяга, — я знаю. Мы узнали друг друга в небольших разговорах. — Он сделал паузу, затем вздохнул. — Ладно, это не любовь, но что такое любовь, в конце концов? Правда? Она субъективна, — как мне недавно кто-то сказал, — как и влечение. Ремус, который начинал собираться, зная, что Гидеон скоро придёт, чтобы поменяться сменами, замер. Он знал этот разговор, потому что у него был такой разговор. Он медленно моргнул, уставившись на радио, как будто оно могло предложить ему правильные ответы. — Я думаю, ты говоришь высокопарно, потому что не можешь заставить его обратить на тебя внимание, — сказал Сохатый. — Он обратил, — возразил Бродяга. — Мы подружились, и это начало. Мы не будем говорить о том, как ты и твоя драгоценная Лань наконец-то добились успеха. Или о годах, которые ты провёл, унижаясь перед ней. — В конце концов она увидела мой шарм, — возразил Сохатый с небольшим смешком. — Шарм. Это одно слово для этого, я полагаю. — А другое? — Совершенно невыносимый, и она просто устала слушать, как ты ноешь о том, что она тебя не любит? — предложил Бродяга. — Я бы позвонил ей прямо сейчас, если бы она не разделала меня на части за то, что я разбудил её в такой неподходящий час, и доказал бы тебе, что она влюбилась в очарование, которое есть я, — возмущённо сказал Сохатый. Была пауза, прежде чем Бродяга сказал: — Если бы я тебя не любил, я был бы гораздо менее добр, Сохатый. Но я люблю. Ты луна моей звезды. Или… нет, это звание принадлежит ему, но ты определённо что-то моё… что-то моё. — Красноречив, как всегда, Бродяга. Но пора прощаться. Так что до завтра… Ремус пропустил приветствие, так как его голова кружилась, а в ушах звенело, потому что теперь, когда он это услышал, он не мог это развидеть. Их голоса, их подколы, их утончённые акценты, тот факт, что Сохатый был индийцем, а Бродяга — корейцем, всё это… боже, всё это рушилось, и ему пришлось держаться за прилавок, чтобы оставаться в равновесии. — Чёрт, — прошептал он себе, и понял, что тогда в кафе, когда Сириус увидел его список и спрашивал его о шоу — он знал. Он знал и позволил ему говорить и говорить так. Для чего? Ради эго? Или он пытался избавить Ремуса от унижения? Что бы это ни было, Ремус знал, что он никогда не сможет снова посмотреть Сириусу в лицо.

***

За ужином две недели спустя Сириус был вне себя от разочарования и беспокойства. Он совсем не видел Ремуса за это время и задавался вопросом, сделал ли он что-то не так. Он совсем не был своим солнечным «я», и на самом деле даже Питер — их старый приятель со школы, который встречался с ними за выпивкой, может быть, раз в два месяца — заметил. А Питер редко замечал такие вещи вообще. — Выкладывай, Блэк, — сказал Питер, указывая вилкой, покрытой соусом, на Сириуса. — Ты хандришь, и это отталкивает всех. Сириус Блэк не хандрит. Лили закатила глаза. — Он пытался флиртовать с этим бедным бариста целую вечность, и как раз, когда он начал добиваться своего, парень исчез. Сириус, который был одет в кремовый, очень пушистый джемпер и чёрные леггинсы, обхватил одно колено руками, прижав его к груди. — Я сделал что-то, чтобы оттолкнуть его. Он отверг меня, даже не пригласив как следует на свидание, и я… это просто… я это ненавижу. Питер нахмурился на него. — Так один человек на планете отверг Сириуса Блэка. Тебе действительно не всё равно? — Да! — закричал Сириус. — Потому что мне на самом деле нравился он. По-настоящему, кстати. Не просто для перепиха. Он был таким очаровательным со своими дурацкими джемперами и кудрявыми волосами, и большим носом, и всеми этими ужасными книгами по астрофизике… Питер, который пил своё пиво, подавился. Похлопав себя по груди, он хлопнул своим пивом по столу. — Зубрила с джемперами и книгами по астрофизике? Сириус моргнул. — Ты его знаешь? Работает в кафе при университете. Зовут Ремус. — Чёрт возьми, — сказал Питер, качая головой из стороны в сторону. — Ремус Люпин. Сириус наклонился вперёд. — Да. Хвостик, — сказал он, используя старое прозвище Питера, — ты немедленно расскажешь мне, откуда ты его знаешь, или я заставлю каждую шутку, которую мы когда-либо разыгрывали в школе, выглядеть как детская игра. Питер облизнул губы. — Он мой сосед по квартире. За столом наступила оглушительная тишина. Даже Джеймс моргал, его глаза были широко раскрыты. — Твой сосед по квартире? — спросил Джеймс. — В смысле, живёт с тобой? Ремус Люпин, человек, по которому Сириус вздыхал чёртовы месяцы, твой сосед по квартире? Питер пожал плечами. — Да. Мы также работаем вместе. Сириус откинулся назад, затем его глаза снова расширились. — О боже. В секс-шопе. Питер кивнул. — Да, он брал больше смен там после того, как Мэри заболела. Я… о боже. Ты тот, о ком он всегда говорил. Тот, кто пытается заполучить его на один раз. — Нет! — закричал Сириус, его тон был полон агонии. Джеймс потянулся, притянув Сириуса к себе, когда он встретил взгляд Питера. — Он действительно этого не делал, приятель. Клянусь. Сириус чертовски влюблён в этого парня. Питер грыз свою нижнюю губу, глядя на своих старых друзей. — Ну… ну, чёрт. Я думаю, он немного нервничает, потому что он… — Он фыркнул. — Я не уверен, что мне стоит это говорить, так что достаточно сказать, что он никогда, никогда не будет заинтересован в какой-либо случайной интрижке. Сириус, который позволял Джеймсу обнимать его, нахмурился на Питера. — Я даже не уверен, что это должно значить, но я думал, что очень ясно дал понять, что мне плевать на это. Он мне нравится. — По-настоящему, — повторил Питер, не вопрос. Сириус кивнул. — Я думал, может быть… ну, он сказал, что заинтересован в Бродяге. Питер фыркнул от смеха. — Он слушал твоё шоу? — Он так сказал, — ответил Сириус, пожав плечами. — Честно говоря, ты думаешь, у меня есть хоть малейший шанс с ним? — Не знаю, — сказал Питер. — Я имею в виду, он поменял свои смены в кафе, чтобы работать по вечерам, но я не думаю, что это из-за тебя. Я думаю, что с Мэри, выбывшей из строя, ему пришлось совмещать одну смену с другой и экономить свои утра для работы над диссертацией. Так что… может быть? Сириус посмотрел на Джеймса с небольшим вздохом. — Думаешь, мне стоит пойти и поговорить с ним? Джеймс выглядел разрываемым, но в конце концов пожал плечами и похлопал его по руке. — Я полагаю, это всё, что ты можешь сделать.

***

Ремус был по уши в своей книге, слова сливались из-за того, насколько он был измотан, но магазин был пуст, как и всю ночь, и радио было выключено, потому что он не мог заставить себя слушать Сириуса и Джеймса — особенно после того, как он узнал — и особенно после того, как Сириус узнал, что он сказал. Пытаясь игнорировать своё желание включить его и просто послушать его немного, Ремус зажмурил глаза. Прежде чем он смог продолжить, маленький колокольчик на двери звякнул, и послышались шаги. Со вздохом он приготовился к тому, что обычно приходил какой-нибудь пьяный восемнадцатилетний, который услышал о магазине и хотел проверить его на спор. Но когда он открыл глаза и посмотрел, его сердце начало колотиться в груди, а дыхание сбилось. Сириус был там, одетый в тяжёлый джемпер, мотоциклетные ботинки, выглядывающие из-под его икр, покрытых блестящими чёрными леггинсами, а его волосы были собраны в пучок с фиолетовой лентой. На его лице была неуверенная улыбка, его плечи были сгорблены. — Питер тебя сдал. Ремус моргнул. — Что? Питер? Петтигрю? — Старый приятель из школы, — сказал Сириус. Он сделал еще один нерешительный шаг к стойке, затем остановился. — Хотя он не столько тебя сдал, сколько просто узнал, что человек, по которому я сходил с ума, оказался его соседом по квартире. Ремус опешил, немного откинувшись назад, потому что на секунду ему показалось, что он падает. — Питер твой старый друг? — Да, — медленно произнес Сириус. В конце концов он выпрямился и преодолел расстояние между ними. Он положил руки на стойку, осторожно сцепив их, и посмотрел Ремусу в глаза. — Он сказал, что ты перешел на вечерние смены. Это из-за меня? Ремус облизнул губы, затем сказал: — Ты знал, что я говорю о тебе. Когда рассказывал о шоу. О Бродяге. У Сириуса хватило порядочности немного покраснеть. — Да, я знал. Мне следовало… Прости, я должен был что-то сказать, но не хотел, чтобы ты останавливался. Ты на самом деле вел со мной нормальный разговор, не закатывая глаза и не называя меня болваном. Ремус почувствовал, как в животе поднимается чувство вины от мысли, что он все это время отвергал Сириуса. Что он и делал, пусть только для того, чтобы защитить себя. Но он понятия не имел, что Сириус был так заинтересован. — Я думал, ты просто хочешь закадрить застенчивого баристу. Сириус засмеялся, но его смех был натянутым и напряженным. — Я похож на такого? На того, кто беззаботно переспит со всеми, а потом никогда больше с ними не заговорит? Ремус пожал плечами. — Не знаю. Но я… ты мне нравился, и я не хотел, чтобы мне было больно. До того, как я узнал, что ты Бродяга, я имею в виду. Сириус удивленно моргнул и отшатнулся назад. — Я тебе нравился? Грубо рассмеявшись, Ремус наклонился вперед. — Конечно, нравился, ты, абсолютный придурок. Ты один из самых великолепных людей, которых я когда-либо встречал, и твоя улыбка освещает всю чертову комнату, а твоя энергия просто поглощает. Кому бы ты не понравился? Сириус к тому времени уже совсем покраснел, качал головой и выглядел так, как чувствовал себя Ремус — будто хотел убежать в ночь. — Я не знал. Я думал, ты терпеть меня не можешь. — А ты что? Пытался меня измотать? Сириус нервно рассмеялся и пожал плечами. — Не знаю. У меня никогда не было такой влюбленности. И Джеймс не переставал подшучивать. Я был сбит с толку. Ремус провел руками по лицу, затем спрыгнул со стула и облокотился на стойку, подталкивая Сириуса вперед. — Ты хочешь встречаться со мной? По-настоящему встречаться? Сириус кивнул. — Кажется, больше всего на свете. —Мне обычно не нравится секс, — выпалил Ремус, решив, что если что-то и выгонит его, так это именно это. — И я знаю, что работаю в секс-шопе, но это ради денег. Я демисексуал, так что иногда мне может хотеться секса, но обычно это не для меня. Так что… лучше всего, если мы просто… — Мне всё равно, — выпалил Сириус. — В смысле, мне важно, чтобы тебе было удобно. Если ты этого хочешь, я не откажу. Но дело не в… Я не просто… — Он махал руками, и Ремусу стало его жаль. Чувствуя себя смелее, чем когда-либо в жизни, Ремус осторожно обошёл стойку и взял Сириуса за руки. Это прекратило болтовню и тяжёлое дыхание, их взгляды встретились, и Ремус осторожно улыбнулся. — Я хочу тебе верить. — Я не… — Знаю, — выдохнул Ремус. Он притянул Сириуса ближе и почувствовал, как его рука потянулась вверх, схватила его за шею и ощутила тёплую кожу. Ему хотелось почувствовать больше, поцеловать его, обнять. Ощутить руки Сириуса, обнимающие его, как он представлял себе раньше. — Думаю, — очень медленно произнес он, приближая их лица так, чтобы они оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, — Мы могли бы попробовать. Если хочешь. Ремус не упустил из виду улыбку, озарившую всё тело Сириуса, его глаза засияли, когда он обнял Ремуса за талию и крепко сжал его рёбра. — Я бы хотел… Ремус… Ремус, — прошептал он, — Я бы очень хотел.

***

Год спустя

Ремус услышал, как распахнулась дверь, и в неё вошёл Сириус. Шёл снег, и на нём таяли снежинки, едва соприкасаясь с жаром от тёплого огня, который Ремус разжигал весь день. Он поднялся, встречая своего парня у двери, и рукавом джемпера вытер мокрые дорожки со щёк, улыбаясь, когда губы Сириуса сложились в кривую усмешку. — Как прошёл день? — Ну, — сказал Сириус, сжимая пальцами переднюю часть джемпера Ремуса и притягивая его ближе, — думаю, мы выиграем это дело. И если это случится, компании придётся прекратить продавать свою воду под видом экологически чистой. Ремус улыбнулся, нежно целуя Сириуса в щёку, и Сириус ответил тем же: схватил его за лицо и поцеловал сначала в кончик носа, а потом прямо в губы. — Я горжусь тобой, знаешь ли, — пробормотал Ремус. Сириус уткнулся лицом в шею Ремуса и вдохнул его запах. — Я тоже горжусь собой. И Джейми. Он сказал мне сегодня, что они с Лили хотят, чтобы я стал крёстным их малыша. Я засомневался. По документам я буду крёстным отцом, но… Ремус отстранился, взяв Сириуса за щёку. — Но? — Ну, я так люблю этого маленького человечка, что мне на это наплевать, понимаешь? — Сириус улыбнулся, прижимаясь к руке Ремуса, пока его нежные пальцы гладили скулы. — Думаю, это одна вещь, которой я могу пожертвовать. — Джеймс поймёт, если тебе будет некомфортно. Сириус улыбнулся и наклонился для ещё одного поцелуя. — Я знаю, поэтому и хочу согласиться. — Он наконец отстранился, чтобы снять шарф и сапоги. Улыбаясь, он позволил Ремусуотвести его за руку обратно к удобному дивану, где его ждали тёплое одеяло и нежные объятия. — Этот ребёнок будет самым избалованным во всей Британии. А может, и в мире. Ремус рассмеялся, потянувшись, чтобы снять резинку с косички Сириуса, и позволил своим пальцам распутать пряди, так что они слегка волнистыми легли ему на плечи. Он прижался к ним лицом, вдыхая цветочный аромат Сириуса, и улыбнулся. — Может, и в мире. А я определённо чувствую себя самым избалованным парнем. Сириус рассмеялся, прижав Ремуса к подушке, и осыпал его нежными поцелуями по щекам, носу и губам. — Потому что так и есть. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы добиться тебя. — Ты никогда не дашь мне забыть об этом, верно? — спросил Ремус со стоном. Сириус рассмеялся, снова целуя его. — Нет, никогда. Но для тебя, мой прекрасный Лунный Лучик, есть и хорошая новость: раз уж мне пришлось так потрудиться, чтобы добиться тебя, то я намерен тебя удержать. Засыпать тебя сладостями, поцелуями, объятиями и всем, чего пожелает твоё сердце. — Всем? — спросил Ремус, и его глаза заблестели. Сириус рассмеялся. — Если ты имеешь в виду те круассаны, которые я купил сегодня утром в твоей любимой кондитерской — той, что находится в чёртовом Дартфорде, — то ответ да. Всем. Ремус схватил его за лицо, целуя так сильно, что у них загнулись пальцы на ногах. — Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? — Скажи мне? — прошептал Сириус ему в губы. — Больше, чем луна любит звёзды. Больше всего на свете, Сириус. Сириус прижался к нему, утыкаясь холодным носом в тёплую щёку Ремуса. — Хорошо. Потому что я люблю тебя точно так же.