***
16 августа 2025 г., 17:03
Я проснулся от ощущения, что в квартире кто-то есть. Замер, тараща глаза в темноту и прислушиваясь. Точно! Тихие шаги, странный шелест, будто перья скрипят, звук поджигаемой плиты. Последнее выбесило меня так, что я вскочил и буквально побежал на кухню, зацепив по дороге гантель с пола. Мало того, что меня грабят, так ещё и чаи на моей кухне распивают!
Ворвавшись в кухню, я застыл на пороге от сюрреалистичности открывшейся картины: на раритетном диване, который я сам перетягивал в винного цвета плюш, у стола задумчиво сидел небритый мужик с чёрными... крыльями, подсвеченный синеватыми отблесками газа.
– Т..ты кто? – от неожиданности начал заикаться я.
Мужик, не глядя на меня, прикурил мою сигарету моей же зажигалкой и начал меланхолично пускать дым в потолок.
– Слышь, ангел хренов! Я к тебе обращаюсь!
– Узнал всё-таки... – скосил он на меня покрасневшие то ли от недосыпа, то ли с перепоя глаза и чуть развернулся.
Голос у вторженца был хриплый. Будоражащий.
И крылья, так естественно шевельнувшиеся при движении, явно росли из спины, а не были прикреплены к одежде...
Так... Так.
Походу, я ёбнулся!
Я прошагал к столу, с грохотом опустил на него гантель, сел на венский стул, скрипнувший от моего веса, и тоже закурил. Руки, когда я прикуривал, ощутимо дрожали. Что делать, как реагировать, я не понимал. Привычные действия давали ощущение заземления.
– Пыльная... – мужик провёл пальцем по гантели.
– Ой, иди нахуй! – взбеленился я. Целый массив вины всколыхнулся во мне багровым маревом.
– Я там был, ничего особенного, – меланхолично пожал плечами мужик. Крылья скрипнули. Сука, они действительно являются частями его тела! – Хотя, если партнёр заботится не только о себе, то удовольствие определённо получить можно.
Я заперхал, подавившись дымом, и мужик, приподнявшись, хлопнул меня крепко пару раз по спине. Дышать сразу стало легче. Раздавив сигарету в латунной пепельнице в виде карпа, я потребовал:
– Рассказывай!
– Что?
– Кто ты такой и как вообще здесь оказался?
Мужик закатил глаза, сложил руки на груди, а потом неожиданно хорошо поставленным голосом продекламировал:
– Я ангел, сидящий на плече твоём правом,
Держащий за руку, ведущий по переправам.
Я тот, кого зовут, умирая от одиночества.
Когда свет не мил и на луну выть хочется.
Блядь, он ещё и поэт!
– Так себе стишки, – брякнул я автоматически. Обесценивание лезло из меня, как дерьмо из переполненной ямы, стоило мне почувствовать себя неуверенно.
– Да? – вяло удивился он. – Жаль, я старался. Будь милосерден, это был экспромт.
Я с усилием потёр лицо руками. И проговорил глухо в прижатые к лицу ладони:
– Слушай, ты можешь не фиглярствовать?
– Могу, – голос мужика вдруг стал звучным, низким, у меня аж диафрагма завибрировала от силы и волосы на теле встали дыбом. Я вскинул голову и уставился на мужика во все глаза. Он встал, раскинул крылья и произнёс торжественно: – аз есмь Арихаил, низший ангел, тип – Хранитель. Приставлен к душе 0000 11548 002, именуемой в данном воплощении Александр Олегович Томилин с девятого января 1991 года и по сей день.
– Чего?! – голос дал позорного петуха
– Таво! – выплюнул мужик, опустил крылья, засунул руки в карманы. – Блядь, заебал, честно! Я когда контракт подписывал, не думал, что ты такой долбоёб! Посмотри на меня!
Мужик раскрыл руки и растопырил крылья. Я тупо уставился на него. Статный, стройный, хоть и худоват на мой взгляд. Одет как денди: рубашка, жилет, брюки, лоферы. На левом запястье массивные часы, стрелки которых идут назад. Оба предплечья забиты тату – сложный узор вьётся выше, уходя под рукава закатанной по локти рубашки, выглядывает из ворота, заползая на шею. Лицо классическое, каноничное я бы сказал. Только вот небритость вызывает диссонанс. Волосы встрёпаны, но как-то так художественно, будто он только из салона. Ну, и крылья, понятно. Чёрные. Из перьев. Торчат за спиной сумасводящим силуэтом.
– Крылья...
– Ну прости, – развёл мужик руками, усаживаясь на диван, – физиологию ещё никто не отменял.
– А как ты спишь?
Синие глаза посмотрели на меня с подозрением.
– На боку или на животе.
Я фыркнул. Просыпаться на животе утром, когда всем весом давишь на стояк, не очень-то приятно.
– Вижу твои пошлые мыслишки, – мужик наставил на меня палец, и я с удивлением заметил окольцовывающие его цифры – 09/01/1991 – то есть дату своего рождения.
О-х-у-е-т-ь... Поймав его за руку, я вгляделся в синевато-серый пигмент татуировки.
– Дата моего рождения, серьёзно?
– А ты думаешь, я тут просто чаю решил попить?
– Да хер тебя знает. Я с ангелами раньше не общался... Крылья эти твои...
– Я могу их и убрать, – мягко хмыкнул мужик и сосредоточился.
Шелест, скрип, и крылья пропали.
– А нахрена ты их вообще мне демонстрировал?
– А ты бы не впилил мне своей пыльной гантелькой по голове, не увидь их?
– Впилил бы, да, – признался я. – Слушай, ты, правда, ангел?
– Ангел-хранитель, – занудливо уточнил он.
– Охуеть... Мой?
– Свой собственный! Я тебе не обслуживающий персонал, ясно?!
– Ясно... А кто?
На плите засвистел чайник настолько неожиданно, что я подпрыгнул.
– Шейасс! – непонятно ругнулся ангел, махнул рукой, латунная ручка горелки медленно повернулась, перекрывая доступ, газ под чайником погас. Свист заглох на нисходящей ноте.
Я вытаращился на этот фокус так, что у меня даже глаза пересохли. Почему-то бесконтактное воздействие на предметы поразило меня даже больше самого факта присутствия на моей кухне ангела-не-моего-хранителя.
– Так ты кто? Ну, раз ты хранитель, но не мой?
– Господи, ты же вроде не тупой, – простонал обессиленно мужик. – Я хранитель твоей души и опустившейся ниже плинтуса тушки, но не принадлежу тебе в том смысле, что ты имел в виду!
– И что же я, интересно, имел в виду? – хмыкнул я.
– Что я тебе сейчас помогать буду. Быстренько за тебя порешаю все проблемы, а ты в это время будешь на диване возлежать и пожинать плоды.
– А что ты будешь делать? – с любопытством спросил я.
– Пизды тебе давать!
И отвесил мне смачный подзатыльник. У меня даже зубы клацнули. Я схватился за гудящую голову и ошарашенно вытаращился. Мужик же, сложив на груди руки и поджав губы, многозначительно замолчал. И рожу недовольную скорчил. Будто это я дерусь!
– Ну ты и козёл! – обиженно протянул я, почёсывая голову. Что-то я зарос, как йети...
– Надеялся, что божественная оплеуха поможет, но, видимо, мозги у тебя совсем спеклись, – буркнул ангел.
Пф! Божественная оплеуха! Из божественного на кухне у меня был только цвет стен – удивительно гармоничным и глубоким вышел угольно-серый, что я подобрал.
Некоторое время мы сидели молча, в тишине. Только часы тикали и холодильник урчал. Я просто смотрел на ангела. Он же рассматривал свои ногти. Что он мог увидеть в полумраке сереющего утра, я плохо представлял.
Решив взять инициативу в свои руки и закончить данный фарс, я спросил:
– Скажи, почему ты пришёл?
Господи, это так наивно прозвучало... Такое впечатление, что затрещина вернула меня в детство, когда мама любила меня безусловно, а папа казался самым сильным в мире.
Ангел вскинул взгляд и сердито посмотрел на меня.
– Потому что ты заебал!
Неожиданно!
– Да не гони, я про тебя даже не знал! Что ты существуешь в принципе!
Оправдываться изначально было глупой идеей, но мужик меня вывел из себя несправедливостью обвинения!
– Видел меня или ещё раз показать? – прошипел хранитель.
– Да что не так?! – заорал я.
– Я похож на унылое говно! – выдал ангел, и я остолбенел.
Если бы я так выглядел, я бы умер от счастья. Привередливый мудак!
– А я тут при чём? – взывая к логике уточнил я.
– Как это причём?! Я – твоя проекция! Ты когда последний раз влюблялся? Да какие там чувства! Трахался ты когда последний раз?!
Я сморгнул. И вновь скатился в оправдания:
– Не так-то просто найти себе мужика, когда сам мужик!
– Музик... – передразнил обидно ангел. – Ты дрочишь по три раза в день. Это уже нездорово! Дезадаптивное поведение, погугли. А лучше, потрахайся! Влюбись! Съезди на природу! Прыгни с парашютом или на лыжах покатайся! Я подстрахую, ты же знаешь!
– Подстрахуешь? – выпучил глаза я.
– Конечно! Кто твою щуплую жопу из вечной задницы вытаскивал?
– Кто? – опешил я. Что-то я не припомню этого крылатого красавчика в сложные периоды своей жизни...
– Я! Я, блядь!
– Но я тебя вижу впервые...
Мужик сунул мне кулак в лицо, и на внешней стороне кулака я рассмотрел очень детализированный рисунок: красный лоскут на ветке ежевики.
В десять лет я заблудился в лесу. Был конец августа, сумерки опускались рано, да и ночи были уже холодные. Вышел к людям я чудом, заметив на колючем кусте с дикой ежевикой пламенеющий обрывок ткани. И пошёл в том направлении.
– Чёрт...
– Нет, он тебя как раз в лесу и закружил. А я – вывел, – мужик расслабил руку, размял пальцы и сунул ладонь под мышку, подальше от моих глаз. Всматриваться в другие татуировки мне было неловко, хотя очень хотелось.
– Прости, я не знал, – потупил глаза я.
– Ты понимаешь, что последние три года мне даже отчитаться не о чём?! Ты, как унылое говно, плывешь по течению, проводя всё время со своим четырёхногим другом!
– Нет у меня никаких животных!
– Я про диван, который ты уже пролежал! – ангел бахнул по столу кулаком, отчего все предметы на нём подпрыгнули. Я тоже подпрыгнул. Но от возмущения.
– Ничего я не пролёживаю! Я веду здоровый образ жизни!
– Не ведёшь, – безапелляционно отрезал хранитель.
– Почему это?! – возмутился я.
– Потому что ЭТО, – ангел обвёл руками мою стерильную эклектичную кухню, – НЕ ЖИЗНЬ! Пожри шашлыка, попарься в бане с друзьями, набухайся в сопли! Прыгни в прорубь с матами, дай мне, блядь, работу!
– Валерка в прошлом году утонул, его так и не нашли, – буркнул я, подавленный закономерными претензиями.
– Зато он жил ярко и сгорел, как звезда. А ты тлеешь как кизяк – ни тепла, ни света, одна вонь.
– Ой, да пошёл ты нахуй!
– Ты повторяешься, – поскучнел ангел и сел, подперев голову руками.
Мне стало тошно. Я снова потянулся было к пачке с сигаретами, но усилием воли остановил себя. Здоровое питание нивелировалось курением и затяжной депрессией. Я действительно последние три года почти не выходил из дома, тратя время только на работу и уборку. Никакой личной жизни, никакого общения, даже спорт забросил. Гантели действительно были пыльными...
– И что мне делать? – тупо спросил я.
Ангел, смотрящий в окно, повернул голову и пытливо посмотрел на меня. А потом сказал медленно, с расстановкой, как слабоумному.
– Живи так, чтоб мне не было стыдно, а тебе – жалко.
– Жалко чего?
– Потерянного времени, несъеденных вкусностей, нетраханных мужиков, не покорённых вершин, упущенных возможностей. Я могу до утра перечислять, Саня. Только вот всё зависит не от меня, а от тебя. Лошадь можно привести к водопою, но заставить её напиться – нельзя.
– Не только поэт, но и философ, – буркнул я.
– Тоже хуёвый? – хмыкнул ангел.
Я неопределённо мотнул головой. Не возражая, но и не соглашаясь, хотя хранитель был прав.
– А как же все эти грехи? – вскинулся я. – Типа не прелюбодействуй, не чревоугодничай, не возлежи с мужчиной как с женщиной.
– С мужчиной надо возлежать как с мужчиной, потому что он - мужчина. Прелюбодеяние – это не запрет на секс, а табу лезть третьим, где двое любят. Переедать действительно вредно на постоянной основе. Будешь жрать много – писька стоять не будет. Это не грех, а здравый смысл. Греха только два на самом деле: грех насилия, любого, от словесного до лишения жизни. И грех уныния.
– Уныния?! – изумился я
– Да! Особенно если живёшь скучно.
– Почему?
– Потому что зря! Никому там наверху не интересна твоя постная рожа! Клиент должен быть не праведен, а счастлив! Потому что тело человеческое создано для удовольствия и радости! Оно должно жрать, спать и трахаться! Понял?!
– Да понял я, понял! Не ори!
– Чтоб завтра намылся, набрился, смазал жопу и пошёл в клуб! И раньше утра домой не возвращайся! Можно раньше, но только если приведёшь кого-то!
– Да, мой генерал! – неожиданно для самого себя вскочил и козырнул я.
– К пустой голове руку не прикладывают! – хмыкнул хранитель, позабавленный моим дурацким энтузиазмом.
– А к чему её прикладывают?
– К паху, конечно. Но к чужому! Ладно, пойду я. Заебался.
Ангел встал, раскатал рукава и начал застёгивать пуговки на манжетах.
Мне вдруг стало грустно.
– Мы ещё увидимся? – с надеждой спросил я. Оказывается, я очень соскучился по самому обычному мужскому трёпу. Со смехуёчками и подколами.
– Непременно, – кивнул хранитель, одёргивая жилет.
– Когда?
Ангел хмыкнул.
– Я бы этот момент не торопил. Живи, Саня, живи так, чтоб мне не было стыдно и грустно.
С этими словами ангел раскрыл свои чёрные крылья, взмахнул ими, обдав умиротворяюще-тревожным запахом вечности, и исчез в ярчайшей вспышке, ослепившей меня на пару минут.
***
Утро следующего дня я встретил с членом во рту. И это был не мой член, слава богу. Во-первых, я не такой гибкий. Во-вторых, кто я такой, чтобы перечить своему ангелу? А через пару недель на моём правом плече появилась татуировка ангела: одетого в жилет, брюки и рубашку, небритого, чуть уставшего и с большими чёрными крыльями. Мастер удивительно похоже изобразил моего хранителя.
