Грусть лечится объятиями

      Я не достоин похвалы. Я раскрыл множество дел, я помог всему агентству, я помог самому Юкичи. Но в ответ я не слышал даже простое «спасибо», я не слышал ничего. Мне 26, а я все такой же слабак, как и в 14, когда *он* нашел меня. Это приносило огромную боль, я правда не хочу чувствовать это, я устал помогать за ничего. Я великий детектив, все верят в это, все восхищаются мной, но я не просил об этом. Я просто хочу услышать «ты молодец, спасибо». Я хочу закончить это раз и навсегда, мир будет лишен гения, но, возможно, так кто-то подумает о том, что я был достоин благодарности. Возможно, так люди будут вспоминать обо мне не только когда нужно раскрыть новое преступление. Возможно, Фукудзава вспомнит обо мне и поблагодарит.

***

      Я подготовил нож и таблетки, которые лежали в полке Дазая. Надеюсь, он не будет сильно завидовать, что это получилось у меня, а не у него. Все давно ушли, время около десяти вечера. Я достал нож, открыл таблетки. Пора. — Ранпо, почему ты всё еще здесь? — в комнату зашел Фукудзава и включил свет, после чего посмотрел в мою сторону. — Ранпо? Ты чего? Я не пошевелился и перестал дышать, воздух просто перестал поступать в легкие. Почему именно сейчас, когда я решил уйти из жизни, он вспомнил про меня? Он никогда раньше не проверял комнату перед своим уходом. — Фукудзава-сан, всё в порядке, я просто решил проверить полку Дазая. Он клал туда что-то странное сегодня днем, — я быстро закрыл таблетки и спрятал покрасневшее лицо. — Ты врешь, Ранпо. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо на свете. Ты не занимаешься такими вещами. Он как всегда был прав, я вру, но и правду говорить не желаю. — Ты как хочешь, но эти вещи я у тебя заберу. Он все понял, но почему так беспокоится за меня? За все двенадцать лет мы ни разу не говорили по душам, он не слышал меня и не хотел это делать. Я жалею, что не умер где-то в подворотне тогда. Просто хочу умереть, чтобы больше не чувствовать боль, которую приносит он мне своим молчанием и отрицанием. Пожалуйста, оставь меня в покое, не нужно приходить в последний момент. Ты не пришел, когда я просил об этом, сейчас все кончено. — Я хочу исчезнуть, — я отвернулся в другую сторону и сморщился. — И я всё равно сделаю это. — Вот оно что, — задумчиво протянул Фукудзава, сев напротив меня и скрестив на груди руки. — Ты успел что-то принять? — Нет. Вы помешали. Вы, — сощурился еще сильнее и вжался в стул. Мне было одновременно и страшно, и стыдно, и неловко. Я снова всех потревожил, я снова заставил кого-то остаться на работе подольше. Меня снова будут вспоминать весь вечер как идиота, который испортил настроение. Поток мыслей прервал Юкичи. — Знаешь, Ранпо. А ты на самом деле молодец, — я посмотрел в сторону мужчины и увидел, что он сидит с довольно обеспокоенным лицом. — В последнее время ты, как обычно, делаешь очень много для нашего агентства. Прости меня. Он шутит, ему не было до меня никакого дела уже давно, он просто хочет меня удержать, чтобы я снова мучался. Он похвалил меня сейчас, а после этого я не услышу ни одного подобного слова в свой адрес в следующие три года. — Вам просто выгоден я как сотрудник, я умен, и вы пользуетесь этим, — не успел я договорить, как меня перебили. — Не только это. Я вижу, что ты хороший человек, который точно достоин существовать, — Фукудзава прикусывает губу и задумывается на секунду, но потом продолжает. — Мы каждый день подвергаем себя смерти, и ты тоже. Нужно ценить каждое мгновение своей жизни, пока она течет. Он встал и подошел ко мне, после чего положил свои руки ко мне на плечи и начал делать массаж. Я хотел сказать правду, хотел надеяться, что, возможно, хотя бы сейчас меня захотят услышать. И захочет услышать человек, которого я действительно люблю. — Пойдем домой, Ранпо. Тебе нужен хороший отдых, — он похлопал меня по плечу и отошел за своим плащом, не забыв прихватить и мой. Надеюсь, когда-нибудь я смогу признаться в том, что мне нужны эти слова от него.