Кто мой настоящий друг?

Съемочный павильон напоминал ледяную пещеру. Кондиционеры гудели на полную мощность, пытаясь компенсировать жар от осветительных приборов, но создавали лишь пронизывающий сквозняк. Леша едва сдерживал дрожь. Он и так пришел на съемки с легкой простудой, а после трех падений в ледяную воду на шоу Эксайла чувствовал, как болезнь сжимает горло горячими тисками. — Кто мой настоящий друг? — раздавался голос Ильи, который весело шагал между бочками со льдом, пока претенденты на это звание в мокрой одежде пытались не стучать зубами. Леша сидел на краю трамплина, вцепившишь в металлические поручни, стараясь сохранить равнодушное выражение и упорно смотрел перед собой, делая вид, что просто замерз, а не борется с подступающей лихорадкой. — Холодно? — спросил Саша, наклоняясь к нему. — Нормально, — буркнул Леша, тут же отвернувшись, чтобы скрыть новый приступ озноба.

***

Прошло два дня с момента тех съемок, когда Леша отменил запланированный стрим. А затем в общем чате появилось его сообщение: "Ребят, сорян, болею походу" В этот момент Саша как раз заканчивал обсуждение нового проекта с Ильей на студии. Разговор прервал звонок Леши. — Привет, — хриплый голос в трубке звучал неестественно глухо. — Это я насчет съемок в среду... Не смогу, видимо. Стало хуже, приехал вот в больницу провериться. — Тебе что-нибудь нужно? — Илья бросил встревоженный взгляд на Сашу. —Уверен?.. Если что-то понадобится, сразу звони. Держись, брат. Выздоравливай. Положив трубку, Илья обеспокоенно вздохнул: — Кореш совсем расклеился, похоже. Саша молча кивнул, доставая телефон. Его пальцы быстро вывели сообщение: "Ты где? В больнице?" Ответ пришел с задержкой: "Да. Пока еще ничего не понятно, сделали снимки" "Я на машине, сейчас домой поеду, тебя подбросить?" Ответ пришел почти мгновенно: "Да."

***

Холл поликлиники встретил Сашу резким запахом антисептика и унылым желтым светом люминесцентных ламп. Он уже собирался спросить у медсестры за стойкой, где найти Лешу, когда из-за угла коридора донеслись возбужденные голоса. — Вам необходима госпитализация, — настойчиво говорил мужской голос с профессиональной усталостью в интонации. — Нужны регулярные капельницы и профессиональный уход. — Да ладно, доктор, не первый раз болею, — хрипло отвечал знакомый голос Леши. — Просто выпишите антибиотики и... — Вы же сказали, что живете один! — врач повысил голос. — Вы физически не сможете обеспечить себе должный уход в таком состоянии. Пневмония – это не шутки! Саша заглянул за угол и увидел картину: бледный, с покрасневшим носом Леша, прислонившийся к стене, и немолодой врач в помятом халате, жестикулирующий папкой с анализами. В этот момент Леша поднял взгляд и заметил Сашу. В его глазах мгновенно вспыхнула идея. — О! Вот мой лучший друг, — он кашлянул и показал пальцем на замершего в нерешительности Сашу. — Он... э-э-э... учился в медицинском! Сможет сделать все, что нужно. Врач медленно повернулся, оценивающе оглядел Сашу с ног до головы. Его взгляд явно говорил, что ни капли не поверил Леше. — Под каким углом делаются внутримышечные инъекции? — вдруг спросил врач, скрестив руки на груди. В коридоре повисла напряженная тишина. Леша замер, широко раскрыв глаза. Саша почувствовал, как по спине пробежали мурашки, будто он снова оказался в школе у доски. — Девяносто градусов, — автоматически ответил он. Потом, увидев удивленный взгляд врача и откровенный шок Кореша, добавил: — У меня кошка была. Уголки губ доктора дрогнули, но профессиональная серьезность мгновенно вернулась на место. Он тяжело вздохнул, потер переносицу. — Ладно. Подпишете отказ от госпитализации. Но если состояние ухудшится, сразу вызывайте скорую. Сразу! — Он бросил последний красноречивый взгляд на Сашу. — И пусть ваш "медик" хотя бы прочитает дозировки. Когда врач скрылся за дверью процедурного кабинета, Леша слабо ухмыльнулся: — Красавчик. Спасибо, иначе б меня точно не отпустили. Саша стоял, все еще переваривая произошедшее. Его мозг медленно осознавал, что он только что стал соучастником сомнительной авантюры и взял на себя немалую ответственность. — Ага... не за что, — наконец выдавил он, чувствуя, как реальность начинает принимать странные очертания. Они молча вышли на улицу. Осенний воздух показался Саше невероятно свежим после больничной атмосферы. Когда они подошли к машине, Кореш вдруг остановился: — Слушай, заскочим сначала в аптеку? — он кашлянул в кулак. — Там целый список... Саша кивнул, мысленно прощаясь со спокойным вечером под сериал. Когда он заводил двигатель, в голове уже крутился вопрос: "И какого черта я только что согласился?" Но задавать его вслух он не стал.

***

Машина плавно скользила по вечерним улицам, оставляя за собой приёмное отделение больницы с ее стерильными коридорами. Саша крепко сжимал руль, его пальцы нервно постукивали по кожаному ободу. В зеркале заднего вида он видел, как Леша прикрыл глаза и откинулся на подголовник, его обычно живое лицо сейчас казалось бледным и осунувшимся. Губы Саши сжались в тонкую линию, когда он ловил себя на мысли, что уже в который раз прокручивает в голове сегодняшние события. Пару дней-то я потерплю, но можно было спросить хотя бы? Когда они остановились у круглосуточной аптеки, Саша через зеркало бросил взгляд на Кореша и увидев, что тот кажется заснул, быстро выскочил из машины, хлопнув дверью с неожиданной для себя резкостью. Яркий свет резал глаза, а запах лекарств щекотал ноздри. Попросив провизора собрать ему все по списку, он вернулся в машину. — Может, еще в магазин заедем? Еды тебе купить? — спросил он, укладывая пакеты на заднее сиденье, стараясь сделать голос ровным, но внутри чувствуя странное напряжение. Леша слабо мотнул головой, его пальцы дрожали, когда он поправлял шарф на шее: — Закажу доставку. Давай уже поедем. Когда машина остановилась у знакомого дома, в салоне повисло неловкое молчание. Саша почувствовал, как его ладони стали влажными. Он видел, как Леша потянулся за пакетами, его движения были медленными и неуверенными, будто каждое действие давалось с трудом. — Все, Сань, спасибо, реально выручил, — голос Леши звучал хрипло и прерывисто. — Без тебя бы меня там закрыли. Извини, что не приглашаю подняться, жутко вырубает. Саша слегка нахмурился, поворачиваясь к Корешу: — Чего? Он действительно не понимал, о чем речь. Разве они не договорились, что он останется с Лешей? Он видел, как Леша медленно моргает, словно с трудом фокусируя взгляд: — Что "чего"? Его голос прозвучал резче, чем он планировал: — Ты куда? — Домой? — Ответ Леши получился больше похожим на вопрос. — Мне плохо и я хочу спать. Спасибо за помощь, но я хочу домой. — Ты сказал врачу, что я поживу с тобой. Что тебе нужен уход и все такое... Может что-то скажешь по этому поводу? Леша посмотрел на него странным взглядом, в котором смешались усталость и раздражение: — Да брось, я сам придумал шикарную отмазку. Тебе нужно было только подыграть, и да, спасибо, получилось неплохо. Леша вдруг замер на секунду, а затем рассмеялся, но смех тут же перешел в приступ кашля. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух, его плечи тряслись. Когда кашель наконец стих, он вытер слезящиеся глаза: — Сань, ты идиот, меня просто не отпускали без этого. Мне не нужно, чтобы ты со мной жил, расслабься. Ты реально подумал, что я бы тебя об этом попросил? Заняться нечем? Его слова были прерваны новым приступом кашля. В этот момент Саша уже открыл дверь и вышел из машины. Осенний воздух обжег легкие. Он сделал несколько шагов по тротуару, потом резко развернулся и открыл заднюю дверь. — Сам идиот. Выходи. — Ты что делаешь? — Не того ты использовал, — ровно произнес Саша, чувствуя, как непонятная волна злости поднимается по груди горячей волной. — Выходи, идем к тебе. Леша нехотя выбрался из машины, его ноги слегка подкашивались: — Ладно, смешно. Но я серьезно, я хочу домой. — Мы туда и идем. Леша ничего не оставалось, как молча пойти следом. Он знал Парадевича давно и знал как тот ведёт себя, когда злится, но видел это крайне редко. Они молча поднялись на лифте. Саша стоял, сжав кулаки, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается. Он не понимал, что его так задело, но решил, что разберётся с этим позже. В зеркале лифта он видел отражение Леши — тот прислонился к стенке, его глаза были полуприкрыты, а губы дрожали. Они молча дошли до квартиры. Саша по-хозяйски прошёл на кухню, бросив пакет с лекарствами на барную стойку. От его молчания и раздражения Леша сам начал заводиться. Действие обезболивающего, которого ему вкололи в больнице, уже давно начало проходить, разум окутывал тягучий туман, а в висках стреляло. Решив, что на утро его проблема исчезнет сама, он демонстративно прошел в спальню и не переодевшись упал на кровать.

***

Проснулся он от пронизывающего холода. Его тело била мелкая дрожь, зубы стучали так, что эхо отдавалось в висках. Он никогда не был мерзляком, но сейчас его буквально трясло. — Бля... — хрипло выругался он, пытаясь укутаться плотнее в одеяло. Сквозь полуприкрытые веки он видел раздражающий свет, пробивающийся сквозь незадернутые шторы. Мысли путались, как спутанные нитки — нужно встать, закрыть окно, достать плед из шкафа... Но тело не слушалось, будто налитое свинцом. Он лишь глубже зарылся в подушку, чувствуя, как жар снова накатывает волнами. Не заметил, как дверь скрипнула. Но вдруг в комнате стало заметно темнее. — Наконец-то... — прошептал Леша, решив, что солнце зашло за угол дома. Он попытался укутаться еще сильнее, хотя это было физически невозможно. Вдруг на его лоб опустилась ледяная ладонь. От неожиданности он не открывая глаз резко дернулся, отбрасывая руку. — Тссс... тише, это я, — раздался шепот Саши. В этом состоянии Леше было абсолютно все равно, кто здесь и почему. Он лишь стонал, сжимаясь в комок: — Холодно... Через мгновение на него опустилось второе одеяло, тяжелое и невероятно теплое. Леша вцепился в него, как утопающий в спасательный круг, его пальцы судорожно сжали ткань. Саша снова прикоснулся к его лбу, на этот раз тыльной стороной ладони. — Не трогай... — слабо отмахнулся Леша, пытаясь полностью спрятаться под одеяло. Рука исчезла. Где-то вдали звучал тихий голос, но слова растворялись в горячечном тумане, не складываясь в смысл. Леша уже проваливался обратно в сон, когда почувствовал, как кто-то аккуратно поправляет одеяло у его плеч, укутывая плотнее. ... Леша проснулся под вечер, с ощущением, что спал вечность. Тело все еще ломило, но уже не так сильно. Он потянулся, чувствуя, как суставы скрипят от неподвижности. Вставать не хотелось, но организм настойчиво требовал посетить туалет. Закутавшись в одеяло, он побрел по коридору, шаркая босыми ногами по холодному полу. В ванной, глядя на свое бледное отражение в зеркале, Леша с отвращением поморщился. Плеснул в лицо холодной воды, смывая следы болезни, и вышел. Из кухни доносились приглушенные звуки. Леша зашел и увидел Сашу, удобно устроившегося за барной стойкой. Тот сидел, поджав одну ногу, в руке - кружка с чаем, перед ним - ноутбук с трансляцией стрима Гориллы. — Проснулся? — спросил Саша, не отрывая глаз от экрана. Леша замер, пытаясь понять, что делает Парадевич в его квартире. Голова работала медленно, мысли путались. Махнув рукой, он развернулся, намереваясь вернуться в постель. — Нет, подожди, — голос Саши прозвучал спокойно, но твердо. — Я почитал твой рецепт. Тебе нужно принять лекарство. В голове Леши медленно складывалась картина из воспоминаний: Саша самовольно решил, что ему нужна сиделка, втерся в квартиру, а теперь еще и командует. Гнев подступил к горлу, подогретый утренним раздражением и болезненным состоянием. — А может мне не десять, и я сам разберусь? — огрызнулся он. Саша медленно поднял взгляд. Его лицо оставалось спокойным, глаза — пустыми. Он отпил глоток чая, прежде чем ответить: — Окей. Позови, когда сдохнешь. Фраза прозвучала ровно, без тени злости или сарказма. Саша вернулся к просмотру стрима, будто ничего не произошло. — Договорились, — сквозь зубы процедил Леша и направился в спальню. Дойдя до кровати, он увидел второе одеяло. То самое, в которое кутался пока спал. Вспомнил, как шторы закрылись "сами собой". Это осознание лишь подлило масла в огонь его раздражения. "Сам найдет дверь", — подумал Леша, плюхаясь на кровать и натягивая одеяло на голову. Но в глубине души где-то шевелилось неприятное чувство — возможно, он перегнул палку. Однако усталость и злость взяли верх, и вскоре он снова уснул.

***

И снова Лёша проснулся с ощущением, будто провёл ночь в холодильнике. Одеяло лежало на полу, окно распахнуто настежь, а занавески предательски раздвинуты, впуская не только солнечный свет, но и пронизывающий утренний ветерок. Он потянулся к окну, скрипя зубами от холода. — Не трогай, — раздался за его спиной все тот же голос. — Здесь дышать невозможно, нужно проветрить. Лёша медленно развернулся, чувствуя, как по спине пробегает озноб: — Жаль, что ты справляешься. Смотрел, как я сплю, извращенец? Саша поднял на него взгляд. В его глазах читалась не злость, а скорее удивление и разочарование. Без слов он развернулся и вышел, оставив Лёшу наедине с его утренней мигренью. Леша выдохнул и сел на кровать. Нужно было привести себя в порядок, сходить в душ, почистить зубы хотя бы. Он не жалел о своих словах, но признался себе, что это было грубо. Надо выйти и попрощаться с Сашей. Спустя десять минут, приведя себя в более-менее человеческий вид, он вышел на кухню и увидел, что на столе стоит завтрак. Завтрак на двоих. Точнее одни нормальные бутерброды и одна странного вида каша, которая видимо предназначалась ему. — Это что? — спросил Лёша. — Еда, — просто ответил Саша, не поднимая глаз от чашки. — Я вижу. Почему ты всё ещё здесь? — слова вырвались сами собой, и Лёша тут же пожалел о них. Он был уверен, что Парадеевич сбежит если не в первый же вечер, так после его утреннего приветствия. Саша наконец посмотрел на него. Его глаза были тёмными, а всегда расслабленные губы плотно сжаты. — Мы знакомы достаточно долго, — сказал он тихо, — чтобы я знал, каким ты становишься, когда болеешь. Но я здесь не для того, чтобы терпеть оскорбления. Я пытаюсь помочь, потому что ты мой друг. И последние сутки я пытаюсь себе об этом напоминать почаще. Лёша почувствовал, как по щекам разливается жар. Он опустил взгляд. — Тебя никто не просил... — пробормотал Кореш скорее по инерции, уже признавая поражение. — Я предупредил тебя. Леша сделал глоток и чай был именно таким, как нужно, за исключением дольки лимона, но он посчитал, что это было добавлено как обязательный атрибут для лечения любой болезни. Они завтракали молча. Лёша несколько раз закашлялся, и каждый раз Саша поглядывал на него. — Пойду в душ, — наконец сказал Лёша, — Воняю. — Да, — согласился Саша с неприятной искренностью. Когда Лёша потянулся за своей тарелкой, Саша остановил его: — Оставь, я уберу. Как самочувствие? Лёша замер, затем неуверенно ответил: — Плохо. Но лучше. Спасибо... за ночь и все такое. Саша неожиданно громко фыркнул, но лишь кивнул. Когда он заговорил, его голос звучал значительно мягче. — Померь температуру после душа. Через час нужно сделать укол. Лёша неуверенно кивнул и вышел. Через несколько минут, глядя на свое отражение в зеркале в ванной он поймёт причину Сашиного неожиданного веселья. "Спасибо за ночь?" "Серьёзно?"

***

Лёша стоял в дверном проёме, капли воды с его волос падали на полотенце, обёрнутое вокруг шеи. Холодный воздух из коридора заставлял кожу покрываться мурашками. Тёплая вода смыла с Леши пот, остатки сна и последние крупицы хорошего самочувствия. Осталась только пронзительная боль в горле и ощущение, будто его конечности выкрутили, а голову несколько раз пробили молотком. Он с тоской подумал, что смерть сейчас была бы куда милосерднее, чем это состояние. В зале, в мягком кресле, сидел Саша. Свет от ноутбука мягко освещал его профиль. Пальцы быстро перебирали клавиши, создавая тихий, почти медитативный стук, который не раздражал, а наоборот, подчеркивал приятную тишину. Леша замер в дверях, наблюдая. Свет монитора выхватывал из полумрака тонкие и длинные пальцы Саши. Они скользили по клавиатуре с привычной уверенностью. Взгляд Леши поднялся выше по тонким, но крепким рукам до белой футболки, которая всегда казалась на Саше особенно ослепительной, и наконец остановился на волосах. Эти кудри. Белые, мягкие, всегда чуть растрёпанные. Леша не раз думал, что весь Саша, как живое произведение искусства, но волосы, несомненно, его лучшая часть. Он помнил это восхитительное ощущение, когда, поддавшись эмоциям, зарывался в них носом, вдыхая аромат Сашиного шампуня. С неохотой он перевёл взгляд ниже. Глаза. Серо-голубые, сейчас особенно яркие в отражении экрана. Под ними тёмные круги, с которыми Саша вечно боролся. Леша часто высмеивал эту его особенность, но втайне находил их красивыми. Они придавали лицу выразительность, напоминали, что перед ним не идеальная статуя, а живой человек. Губы Саши, пухлые и обветренные, слегка шевелились, когда он про себя проговаривал текст. Иногда он закусывал нижнюю, задумываясь, но потом вновь возвращался к своему тихому монологу. Сейчас движения губ стали активнее, почти торопливыми. Леша поднял глаза и встретился взглядом с Сашей. Чёрт. Тот, видимо, что-то спросил. На автопилоте Леша кивнул и сразу понял, что промахнулся. На лице Саши отразилось недоумение, смешанное с весёлой искоркой. — Температуру, — напомнил Саша, приподняв бровь. — Я помню, — буркнул Леша, хотя, конечно, не помнил ничего. В голове была только тупая боль и смутное воспоминание о том, как красиво двигались губы напротив. Он сделал шаг вперёд, и пол скрипнул под его босыми ногами. Глаза Саши скользнули по Лёше — от мокрых волос до бледных пальцев ног, сжавшихся от холода. — Ты дрожишь, — констатировал он. — Гениальное наблюдение, — процедил Лёша. — Термометр в спальне. Я пока наберу шприц. После этой фразы Лёша почувствовал, как у него похолодело в животе. Он ненавидел уколы. Ненавидел эту секунду ожидания перед тем, как игла вонзится в кожу. — Может, хватит уже играть во врача? — попытался он отшутиться, но голос предательски дрогнул. Саша поднял бровь. — Ты сам сказал врачу, что я учился в медицинском. Он встал и направился на кухню, где на столе уже лежали шприц и ампулы. Лёша видел, как его пальцы, чертовски красивые и длинные, ловко вскрывают упаковку. — Иди мерь температуру, — повторил Саша, не оборачиваясь. — Пока ты мокрый мерзнешь сильнее. Через несколько минут в спальню вошел Саша, с шприцом и спиртовой салфеткой в одной руке. — Тридцать восемь и три, — пробормотрел Лёша, с недоверием разглядывая градусник, будто надеялся, что цифры вдруг изменятся. Саша лишь кивнул, откладывая термометр в сторону. — Ложись. Лёша медленно, с преувеличенной осторожностью опустился на диван животом вниз. Пальцы его вцепились в край подушки, суставы побелели от напряжения. Он прикусил нижнюю губу, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках, а в животе неприятно холодеет. — Ты точно знаешь, как это делать? — спросил он, нарочито небрежно, но голос предательски дрогнул на последнем слове. — Может, можно как-то без укола? Таблетки там, или... — Без укола будет дольше, а ты и так пропустил многое, — Саша достал шприц, и Лёша невольно скривился, увидев, как свет отражается в длинной игле. — Ты хоть не в вену? — В мышцу. Расслабься. — А если попадешь не туда? — Попаду туда, — Саша нахмурился, протирая место будущего прокола салфеткой. — Ты мне мешаешь. Лёша напрягся, когда холодная ткань коснулась кожи. Он резко вдохнул через нос, плечи непроизвольно подались вперёд, будто пытаясь уклониться от неизбежного. — Только не больно делай, ладно? Салфетка задержалась на коже. — Ты боишься уколов? — Нет, — Кореш резко обернулся, — я просто не доверяю тебе с огромной иголкой в руках. — Все будет хорошо, я обещаю, — Саша постучал по шприцу выгоняя воздух. — Я делал это раньше. — Кошке? Вместо ответа, Парадевич положил ему руку на спину. Лёша зажмурился, вжав голову в подушку, и... Иглу он почувствовал лишь как лёгкий укол, даже не боль, а скорее резкое и неприятное давление. — О... — невольно вырвалось у него, и он приоткрыл один глаз, удивлённый. — Не дёргайся, — Саша придержал его за поясницу, медленно нажимая на поршень. Лёша ожидал жжения, острой боли, но чувствовал лишь странное давление. Он даже расслабил плечи, хотя пальцы по-прежнему впивались в подушку. — Всё, — Саша вынул иглу и прижал ватку. Лёша поморщился и выдохнул, не сразу осознавая, что самое страшное уже позади. Он осторожно потянулся рукой к месту укола, но Саша шлёпнул его по пальцам. — Не трогай. — Да я просто... — Лёша буркнул, но ватку не убрал. В глазах его ещё читалось лёгкое недоумение — он готовился к худшему, а оказалось... совсем не страшно. Саша фыркнул, убирая шприц. — Через несколько дней будешь как огурчик. — Если не сдохну от твоего лечения, — проворчал Лёша, но в голосе уже не было прежней дрожи. Он даже позволил себе слабую ухмылку, глядя, как Саша заворачивает использованный шприц в бумагу.

***

День тянулся медленно, как густой сироп. Леша лежал на диване в зале, пытаясь смотреть какой-то видеоролик на Ютубе, что было явно не удобно делать с закрытыми глазами. Рядом раздавался звук клавиатуры, Саша работал за ноутбуком, его пальцы быстро перебирали клавиши. До этого он успел переделать Лёше чай, потому что он был не такой, как нужно. А еще раньше, впихнул в него целую тарелку еды из доставки и, совершенно невозможное, пару вытянутых таблеток. Окно было закрыто, потому что Лёше было холодно, а кондиционер работал, потому что стало жарко. Сейчас тяжело больной на голову пациент приоткрыл один глаз, наблюдая, как солнечный свет играет в белых кудрях Саши, подсвечивая их изнутри. — Тебе не надоело тут торчать? — хрипло спросил Леша. Саша медленно поднял взгляд. Его глаза были спокойны, но в уголках губ пряталось напряжение. — Нужно доделать кое-какие дела, — просто ответил он. — Дедлайн сегодня. Леша хотел что-то колкое ответить, но его прервал звонок телефона. Саша взглянул на экран и нахмурился. — Да? — его голос звучал раздражённо. — Сейчас не могу. — Пальцы нервно стучали по пробелу. Он кинул быстрый взгляд на Кореша. —Понял... Через час буду. Он закрыл ноутбук с резким щелчком. — Леш, — Саша повернулся к нему, — мне нужно на пару часов в студию. Проблемы с проектом, нужно перезаписать несколько кадров. Леша притворился, что это его не волнует. — Ну и иди, — буркнул он в подушку. — Кто тебя держит? В комнате наступила тишина. Потом шаги удалились в спальню, и через несколько минут Саша вернулся, держа в руках рюкзак. Он остановился в дверях, его силуэт резко вырисовывался на фоне света из коридора. — Суп в холодильнике, — сказал он. — Антибиотики в два. Если температура... — Да-да, — перебил Леша, махнув рукой. — Я не ребенок. Иди уже. Можешь там и остаться. Губы Саши сжались. Он кивнул и вышел, дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Леша лежал, прислушиваясь к затихающим шагам в подъезде. В квартире стало непривычно тихо. А какие из антибиотиков в два? И кто ему вколет сегодня последнюю дозу другого лекарства? Он потянулся к телефону, но положил его обратно — звонить Саше было бы признанием слабости. Часы тянулись медленно. Леша ворочался, пытаясь найти удобное положение. Он включил какое-то видео на ноуте, но тут же выключил, шум раздражал. Хотел взять книгу, но мысленно рассмеялся от этой идеи. Даже телефон, обычно такой притягательный, сегодня не радовал. Когда за окном начало темнеть, а обещанные "пару часов" давно прошли, Леша обнаружил, что постоянно смотрит на дверь. Правда ушел? Что ж, он именно этого и хотел, отлично. Он взял телефон, собираясь написать что-то язвительное, но вспомнил, что его это не волнует. В конце концов он выбрал единый верный, как ему казалось, путь, и заснул.

***

Леша проснулся от звука ключа в замке. "Ну неужели" Но шаги в прихожей оказались слишком громкими, неуверенными. — Кто тут у нас на больничном? — раздался жизнерадостный голос Ильи. Леша приоткрыл один глаз. Илья стоял посреди комнаты с пиццей в одной руке и пакетом аптеки в другой. Его улыбка слегка потухла, когда он разглядел Лешу. — Ого, да ты реально плохо выглядишь. — Спасибо, — хрипло ответил Леша. — Мой старый надсмотрщик сбежал? Тебя выслали на замену? Илья разложил пиццу на столе, шумно передвигая тарелки. — Он в студии. Рекламодатели не утвердили рекламу, а ролик выходит завтра утром. Пришлось перезаписывать большую часть. Саня пытался уйти, но никак без него. Леша фыркнул: — Ну конечно. Незаменимый. Не может же ничего без его благословения пройти. — Что с тобой? — Илья остановился, держа в руках две тарелки. — Я говорю, он уже был в отснятой рекламе, которую нужно было переписать. Да и вообще, он должен был сегодня в кадре быть, но отказался. Леша отвернулся к стене: — Ой, какие мы важные. Сорвал съемки ради моего величества. — Да не сорвал, — Илья шлепнул тарелку на стол. — Перенес. И половину сделал онлайн. Но ребята же знают, что он с тобой, поэтому вопросов не было, когда Саня сказал, что приедет только на пару часов. Леша резко сел, хотя комната тут же поплыла перед глазами: — Я его об этом просил? Я его звал? Он сам влез, а теперь делает вид, что я его в чем-то ограничиваю! Илья сел напротив, разглядывая Лешу: — Да что происходит? Он помогает, а ты ведешь себя как последний... — Как последний что? — Леша впился в него взглядом. — Как человек, который ненавидит, когда о нем заботятся, — закончил Илья, откусывая пиццу. — Хотя мы все знаем, что это не так. Леша хотел ответить, но его перебил приступ кашля. Илья молча подождал, пока он откашляется, и протянул стакан воды. — Пей. Хотя бы чтобы не орать на меня этим жутким голосом. Леша схватил стакан. Вода оказалась теплой, с лимоном и раздражающе правильной температуры. Он сделал глоток и тут же поморщился, но не от воды, а от осознания, что Саша и тут успел дать указания. — Он тебе еще и инструкцию, как меня поить, оставил? — язвительно спросил он. Илья пожал плечами: — Ну да. И про лекарства напомнил. Нормально же. — Нормальные люди не ведут себя мамки, тем более, когда их не просят! — Я и забыл, какой ты противный, когда болеешь, — Илья вдруг рассмеялся. — Да ты просто бесишься, что он правда о тебе заботится! Ты знаешь, что он единственный, кто может тебя терпеть в таком состоянии? Да без него ты бы помер тут давно. Леша ощутил, как жар разливается по щекам и совсем не от температуры. — Я ненавижу, когда лезут в мою жизнь! Илья лишь усмехнулся и встал, собираясь уходить: — Ладно, ясно. Он скоро вернется. Постарайся не загрызть его до моего следующего визита. Когда дверь закрылась, Леша швырнул подушку. Чертов Илья. Чертов Саша. Он схватил телефон, чтобы написать что-то резкое... но вдруг заметил на столе вторую тарелку, которую Илья так и не тронул. И аккуратно разложенные лекарства рядом с пиццей. Леша закрыл глаза. Ему одновременно хотелось, чтобы дверь открылась прямо сейчас и чтобы не открывалась никогда.

***

Полночь. Леша ворочался на диване, так и не добравшись до спальни, безуспешно пытаясь вновь уснуть. Температура снова поднялась, а лекарства, которые оставил Илья, лежали нетронутыми, назло Саше, назло всем. В квартире стояла гнетущая тишина, нарушаемая только тиканьем часов и редкими звуками с улицы. Вдруг раздался щелчок ключа в замке. Леша замер, притворившись спящим. Дверь открылась, пропуская внутрь поток холодного ночного воздуха. Саша вошел на цыпочках, но его усталое дыхание и шуршание куртки выдавали его. Он остановился у дивана, и Леша почувствовал на себе его взгляд. — Леш? — тихий голос Саши звучал хрипло от усталости. Леша не ответил, продолжая притворяться спящим. Он слышал, как Саша вздохнул, как его шаги удалились на кухню. Раздался звук открывающегося холодильника и звон посуды. Через несколько минут Саша вернулся и осторожно поставил на тумбочку стакан с водой и таблетки. — Я знаю, что ты не спишь, — сказал он тихо. — Температура? Леша открыл глаза. Саша стоял перед ним, бледный, с темными кругами под глазами. Его аккуратно уложенные утром кудри были снова слегка растрепаны. Только футболка идеально белая. — Тебе-то какое дело? — прохрипел Леша. — Ты же уже выполнил свой благотворительный долг. Саша сжал губы. В его глазах мелькнуло что-то, что заставило Лешу на мгновение пожалеть о своих словах. — Да, — спокойно ответил Саша. — Выполнил. Он развернулся и пошел в ванную. Через минуту донесся звук воды. Леша лежал, глядя в потолок, сжимая и разжимая кулаки. В горле стоял ком, то ли от болезни, то ли от чего-то другого. Когда Саша вернулся, его лицо было вымыто, но усталость никуда не делась. Он прошел мимо дивана, не глядя на Лешу. — Я посплю в кресле, — сказал он, доставая из шкафа плед. — Ложись рядом, — неожиданно для себя сказал Леша. — Тут много места. Саша остановился, но не обернулся. — Возьми лекарства, — сказал он после паузы. — Пожалуйста. Леша медленно потянулся к таблеткам. Они горько расплылись на языке, но он с усилием проглотил, запивая теплой водой, той самой, что принес Саша. Когда он снова лег, в комнате воцарилась тишина. Саша сидел в кресле, уставившись в телефон, свет от экрана освещал его усталое лицо. — Что там у тебя с рекламой? — неожиданно спросил Леша. Саша вздрогнул, словно разбуженный. — Пересняли, — коротко ответил он. — И Илья перенес съемки на завтра. Леша кивнул, хотя знал, что Саша не видит этого в темноте. Он ничего не ответил, отложил телефон и, опустившись на край дивана, натянул плед повыше и закрыл глаза. По какой причине они игнорировали отдельную кровать в спальне, оставалось загадкой. В комнате снова стало тихо, только их дыхание постепенно синхронизировалось. Неровное, болезненное у Леши и устало-ровное у Саши. За окном проехала машина, и на мгновение свет фар осветил комнату. В этом мимолетном свете Леша увидел, что Саша уже спит, его длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Леша закрыл глаза. Впервые за эти дни он почувствовал, что засыпает спокойно, несмотря на боль в горле, несмотря на жар, несмотря на все несказанное между ними. Где-то на границе сна он почувствовал, как чья-то рука поправляет одеяло у его плеч, но, возможно, это ему уже приснилось.

***

Солнечный свет пробивался сквозь щели в шторах, рисуя золотистые полосы на полу. Леша открыл глаза и сразу понял, что сегодня ему лучше. Голова не раскалывалась, горло болело меньше, а тело больше не ломило, как после марафона. Он потянулся и замер, заметив фигуру рядом. Саша спал, повернув голову набок, его длинные ресницы дрожали во сне. Утренний свет играл в его белых кудрях, делая их почти прозрачными. Одеяло сползло, оставив его в одной тонкой футболке, обтягивающей узкие плечи. Леша невольно засмотрелся. В этом полумраке, без привычной ухмылки или насмешливого взгляда, Саша казался... другим. Более хрупким. Более настоящим. — Любуешься? — хриплый утренний голос Саши заставил Лешу вздрогнуть. Саша потянулся, обнажая полоску кожи на животе, и Леша поспешно отвел взгляд. — Да просто думал, какого черта ты тут еще торчишь, — пробормотал он, но без привычной злости. — Я же вчера сказал — мне лучше. Саша поднял бровь, медленно приходя в себя. Его глаза были слегка опухшими от недосыпа. — Да ну? — он потянулся к термометру на тумбочке. — Тогда докажи. Леша с неожиданной легкостью выхватил термометр из его рук. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Саша встал, потягиваясь. Его футболка задралась, открывая тонкую талию, и Леша поспешно отвернулся, делая вид, что интересуется содержимым стакана на тумбочке. — Ладно, больной, — Саша прошелся пальцами по своим растрепанным волосам, безуспешно пытаясь их пригладить. — Я в душ, а ты измеряй температуру. Потом завтрак. Леша хотел сказать что-то резкое, но вдруг осознал: ему действительно стало лучше. И часть этого "лучше" была связана с тем, кто сейчас шел в ванную, оставляя за собой запах сна и чего-то неуловимо родного. Он взял термометр и сунул под мышку, глядя в потолок. В голове крутились вчерашние слова Ильи, его собственные истерики... И то, как Саша все это терпел. Как остался, несмотря ни на что. Из ванной донесся звук воды. Леша представил, как струи стекают по этим рукам, по шее, по... Он резко тряхнул головой. Черт возьми, он действительно вел себя как последний мудак. Когда Саша вернулся, уже в свежей футболке и с мокрыми волосами, Леша сидел на кухне и пытался налить себе сок. — Дай-ка, — Саша легко выхватил у него упаковку. Его пальцы были прохладными и влажными после душа. — Тридцать семь и два, кстати, — добавил он, указывая на термометр. — Уже прогресс. Леша хотел ответить своей обычной колкостью, но вместо этого неожиданно сказал: — Слушай... насчет вчера... да и не только вчера на самом деле... Саша замер, держа наполовину наполненный стакан. В его глазах читалось удивление и какая-то настороженность. — Все норм, — он махнул рукой, будто отмахиваясь от чего-то неважного. — Ты же всегда такой, когда болеешь. Это должно было звучать как шутка, но Леша вдруг осознал, что это была правда. Он всегда срывался на Саше, всегда вел себя ужасно. И Саша... просто принимал это как данность. — Я... — Леша начал, но слова застряли в горле. Вместо них он взял стакан с соком, который протянул Саша, и их пальцы снова соприкоснулись. На этот момент дольше, чем нужно. Саша улыбнулся своей обычной, немного кривой улыбкой: — Проехали. Или опять будешь ныть, что я тебе жизнь порчу? Они завтракали в неожиданно легкой атмосфере. Леша ловил себя на том, что постоянно смотрит на Сашу. На то, как он жует, как морщит нос, когда пьет слишком горячий кофе, как его кадык двигается, когда он глотает... И почему он начал ценить это так поздно?

***

Когда дверь закрылась за Сашей, в квартире воцарилась непривычная тишина. Леша медленно опустился на диван, ощущая под спиной прохладу ткани и замер на мгновение, прислушиваясь к этому новому звуку. К отсутствию чужих шагов, чужих вздохов, чужого присутствия. Чужого? Ему было легче. Гораздо легче. Температура спала, тело больше не ломило, и даже голова, которая ещё вчера гудела тяжёлым свинцом, теперь была ясной и лёгкой. Он глубоко вдохнул — воздух больше не обжигал лёгкие. Наконец-то он мог просто быть. Без этих вечных "Ты поел?", без осторожных прикосновений к лбу, без этого взгляда, тёплого, но такого утомительного в своей неизменной тревоге. Он потянулся за пультом, включил телевизор. Никто не одёрнул его. Никто не налил чаю, не подогрел забытый на столе суп. И это было... хорошо. Да, именно хорошо. Он сам мог решать, когда есть, когда спать, когда наконец выйти из этого кокона болезни и вернуться к нормальной жизни. Леша закрыл глаза. Впервые за долгие дни сон накрыл его сразу, без мигрени, озноба и вывовачивающего лёгкие кашля. И без тёплой ладони, ложащейся на его плечо в темноте. Он даже не заметил, как уснул. А когда проснулся, квартира была пуста. И это его совсем не тревожило. Леша больше не болел. Он снова мог выходить на улицу, встречаться с друзьями, засиживаться за работой допоздна — всё как раньше. Но почему-то "как раньше" больше не ощущалось таким же лёгким. Маленькие неудобства копились, как песок в ботинке. Чай по утрам получался невкусным, слишком горький или слишком слабый. Леша машинально поворачивался, чтобы сказать об этом, но на кухне никого не было. Одеяло по ночам сползало на пол, и он просыпался от холода, ведь раньше Саша каждый раз натягивал его обратно, когда подходил ночью к его кровати, чтобы проверить температуру. В холодильнике заканчивалось молоко, грязные чашки стояли в раковине, а на столе пылилась забытая кружка с недопитым чаем. Леша злился, но не на беспорядок, а на то, что до болезни ничего из этого его не беспокоило. Сейчас же каждая мелочь напоминала: здесь должен был быть Саша. Он пытался не думать об этом. Включал музыку громче, дольше задерживался на площадке, шутил с друзьями, с Сашей, который вообще не придавал значения прошедшим нескольким дням и смеялся по-прежнему заразительно. Тишина в квартире давила. Теперь Леша сидел один, сжав кулаки, и слушал, как тикают часы в пустой квартире. И вдруг он понял. Это не просто бытовые неудобства. Это не просто привычка. Он сбежал от человека, который любил его так, что заботился даже тогда, когда Леша этого не заслуживал. И теперь, когда стало слишком поздно, он наконец осознал, как сильно хочет вернуть его.

***

Дождь стучал по крыше машины частым, нервным ритмом. Леша сжал руль так, что костяшки побелели, и прищурился, пытаясь разглядеть дорогу сквозь потоки воды на лобовом стекле. Дворники монотонно метались туда-сюда, но не успевали справляться с ливнем. На пассажирском сиденье лежал телефон. Последнее сообщение от Саши, отправленное неделю назад, всё ещё горело на экране: «Поправляйся. Если что, звони, я приеду» Он так и не ответил. Машина резко затормозила на светофоре, впереди кто-то нерешительно перестраивался. Леша глухо выругался и провёл ладонью по лицу. Ещё пара кварталов и он будет там. Что он скажет? Как объяснит этот внезапный визит «Прости» — звучало пусто. «Я был идиотом» — ничего не меняло. «Я не могу без тебя» — слишком откровенно, слишком поздно. Он вспомнил, как Саша чутко спал в соседней комнате, и как часто оказывался рядом с его кроватью, чтобы не пропустить момент, если Леше снова станет плохо. Как вполголоса ругался на разлитый чай, но всё равно шёл на кухню за новым. Как в три ночи молча протягивал ему таблетки и стакан воды, даже не требуя слов благодарности. Леша резко свернул на знакомую улицу. Дождь хлестал ещё сильнее, превращая дорогу в мутное зеркало. Он припарковался как попало, пусть штрафуют и, не найдя зонтика, просто шагнул в ливень. Холодная вода тут же затекла за воротник, промочила кроссовки. Леша даже не замедлился. И вот он стоит перед дверью. Мокрый, запыхавшийся, без тщательно продуманных слов. Он поднял руку. И постучал.

***

Дверь открылась не сразу. Леша услышал за ней шаги, потом паузу, в которую Саша, наверное, смотрел в глазок, не веря своим глазам. Щелчок замка. Саша стоял на пороге в растянутом свитере, с телефоном в руке. Его глаза расширились, брови поползли вверх. – Ты... промок, – глупо произнес он. Леша стоял, чувствуя, как с его волос стекают капли, как дрожат колени. – Да, – хрипло ответил он. – Я... Голос сорвался. Всё, что он придумал по дороге, все красивые слова испарились. Осталась только простая, неудобная правда: – Мне тебя не хватает. Саша не двигался. Его лицо было непроницаемым, только пальцы чуть сильнее сжали ручку двери. – Я думал, ты рад, что я уехал, – тихо сказал он, пробуя усмехнуться. Леша резко выдохнул. – Я был идиотом. – Да, – согласился Саша без улыбки, – но я же говорил, все норм, я знал на что шел. Тишина. Дождь стучал по подоконнику в коридоре. – Я не знал, как это сказать, – начал Леша. – Что я... ценю тебя. Что мне было нужно, чтобы ты был рядом. Саша наконец отступил на шаг: – Заходи, промок совсем. Леша переступил порог. Квартира пахла чаем и чем-то домашним – так, как никогда не пахло у него. – Я не просил тебя за мной ухаживать, – сказал он, останавливаясь посреди комнаты. – Но мне... нравилось, что ты это делаешь. – Придурок, – вздохнул Саша, но в голосе его уже появилась знакомая теплота. – Спасибо, что приехал. Он шагнул вперед, взял Лешу за руку, та была ледяной от дождя, и потянул к дивану: – Садись. Принесу тебе сухую одежду. Леша не отпускал его руку: – Ты... простил меня? Саша наконец улыбнулся и искренне сказал: – Я не винил тебя. Хотя, конечно, приятного было мало. Даже не знаю, если ты еще раз так... – Не буду, – быстро сказал Леша. – Ладно. Верю. Рассмеявшись, Саша потянулся и осторожно провел пальцами по темным мокрым волосам. Наклонившись немного ниже, он неожиданно поцеловал парня в лоб. – Ты пахнешь дождем. Иди переодевайся, я сделаю чай. Лёша не мог сдержать счастливую улыбку. Приложив ладони к раскрасневшимся щекам, он понял, что впервые за последние несколько дней снова оказался дома.