«Мне нужна ты»

Тусклый, бледно-жёлтый свет высоких потолочных ламп отбрасывал мягкие, размытые тени на потертые шкафчики раздевалки. Здесь пахло солёным потом, мужским гелем для душа и адреналином, который взбудораженные после матча футболисты несли за собой. Воздух, густой и насыщенный терпким мускусом, кружил голову и обволакивал тело, как пуховое одеяло. Где-то за стенкой слышался плеск воды в душевой, отголоски чьих-то разговоров с обсуждением начала нового сезона и тихий смех. Ты стояла у входной двери, плечом опираясь о раму и листая ленту социальных сетей. После тяжёлого матча ему нужно было время, чтобы успокоиться и перевести дыхание. Он молчал, прикрыв глаза и откинувшись спиной на металлический шкафчик, переваривал произошедшее, собираясь с мыслями, чтобы снова начать говорить. Ноги гудели от тяжёлой физической нагрузки, а напряжение в плечах никак не хотело уходить. Светлые волосы прилипли к влажному лбу, веки налились тяжёлым свинцом, заставляя густые ресницы едва заметно подрагивать. Сейширо почти спал. Тело его, расслабленное от усталости, излучало ленивую грацию. Греческий бог, сошедший на бренную землю после тяжёлой битвы, где его гениальность сияла, достигнув апогея. — Выглядишь неважно. Устал? — ты подошла ближе, опускаясь рядом с ним на противно скрипучую скамью, и пальцы невольно скользнули по рукаву потной футболки. Липкая ткань вплотную прилегала к крепкому телу, не давая коже остыть. Наги улыбнулся так лениво, почти по-кошачьи, и глаза его сверкнули нетерпеливым, капризным голодом. Не яростным, а тлеющим, как горящие угли, — тягучей смесью характерной ему невинности и скрытой под этой шелестящей обёрткой медленной страсти. Будто весь мир и так ему принадлежит, а сейчас удалось заполучить всё самое лучшее. Этим взглядом он когда-то влюбил в себя тебя, и по сей день у тебя от него в животе пляшут бабочки. — Матч слишком затянулся. Хочу домой. Поспать, — голос его хриплый, бархатный, будто каждое слово требовало неимоверных усилий, и усталость сквозь них просачивалась, точно тёплый сироп. Раздевалка уже давно наполнилась тишиной. Расторопные парни спешили домой — к семье и любимым женщинам, оставляя после себя назойливый гул кондиционера и запах мокрых полотенец. Пальцы скользнули по экрану смартфона, листая открытые вкладки: — Переодевайся. Я вызову такси. Закажем еду? Наги не шелохнулся. Рука, покрытая липкой испариной, медленно, в полусне поймала твоё запястье, притягивая ближе. Большой палец лениво чертил круги на паутинке вен, видневшихся под кожей, посылая приятную дрожь. Его дыхание — тёплое, влажное — коснулось шеи, обдавая остаточным жаром и запахом мятной жвачки. — Останься. Мне нужно… тебя. Пожалуйста, — слова вяло перекатывались на его языке, оставляя за тобой право на размышления. Детская, капризная настойчивость слышалась в голосе, будто сколько ни думай, он продолжит склонять к желаемому ответу. Щёки тотчас же вспыхнули пунцовым румянцем, растекаясь к мочкам ушей, и тело предательски отозвалось ноющей пульсацией между ног и каплями скользкой влаги. Ты обернулась, бросая встревоженный взгляд на приоткрытую дверь в коридор. Сквозь узкую щель пробивался луч зеленоватого света. — Наги, мы в раздевалке! А если кто-то войдёт? — голос так не вовремя дрогнул, с головой выдавая тянущееся между вами желание, и крепкие мужские руки обвили тонкую талию, неторопливо прижимая к себе. Тело Сейширо было твёрдым, натянутым, как гитарная струна, где каждая мышца перекатывалась под тонким слоем разгорячённой кожи. Дышать стало сложно. Одежда вмиг показалась лишней, и его возбуждение — настойчивое, пульсирующее — уперлось в твоё бедро через мягкую ткань спортивных шорт. Он усмехнулся сонно, с той самодовольной улыбкой, что говорила: «Я знаю, ты хочешь того же». И сухие губы коснулись края твоего уха. — Все ушли. Пожалуйста, милая. Это не займёт много времени. Я слишком твёрдый, чтобы думать о чём-то ещё. Ты хотела возразить, сказать ему, что не время и не место сейчас поддаваться собственным слабостям, но поцелуй — медленный, сонный — похитил остатки кислорода из лёгких, унося его вместе с невысказанным возмущением. Губы Наги, такие мягкие, тёплые, с привкусом мяты и соли, неторопливо ласкали твои. Язык проник внутрь, требовательно забирая то, что хотел. Тонкие, узловатые пальцы скользнули за край шифоновой юбки и, ни секунды не думая, сдвинули в сторону мокрые трусики. Ты коротко выдохнула, когда он коснулся тебя, невесомо рисуя узоры на чувствительной бусине клитора. Собирая на подушечки липкую смазку, Сейширо тихо стонал, всё сильнее прижимая тебя спиной к прохладной поверхности железного шкафчика. — Не… не здесь… — протест растворился в стонах. Его пальцы проникли внутрь и кругами двинулись, оставляя твои стеночки беспомощно трепетать от желания большего. Он прижал палец к твоим опухшим губам; под тяжёлыми веками виднелись потемневшие от желания глаза. В них больше не было привычной серой, туманной дымки — они напоминали тяжёлое грозовое облако, что вот-вот опустится ниже, поглощая собой всё пространство. — Тш-ш, не шуми. Вот так. Просто… позволь мне, — пальцы скользнули глубже, лаская ребристые стенки и собирая остатки влаги. — Раздвинь ноги шире. Ты подчинилась. Весь свой вес перенесла на скрипучую дверцу шкафчика, и холод металла обжёг раскалённую кожу. Наги опустился на колени, медленно, словно подчиняясь тяжести гравитации, раздвинул твои мягкие бёдра. Дыхание рваное, хриплое, коснулось розовых, блестящих от смазки половых губ, и он, шумно втягивая носом воздух, вдохнул твой естественный аромат. С тихим шорохом его шорты вместе с бельём опустились на пол. Бледно-розовая головка твёрдого члена сочилась белёсым предэякулятом, обильной каплей собираясь на кончике. Он пульсировал, сильнее очерчивая каждую ниточку вен, бегущих по напряжённой длине. Ленивый, размеренный толчок одним разом заполнил тебя до отказа. Липкие бёдра прижались к твоим с тихим влажным шлепком. Ты чувствовала весь его жар, каждое подрагивание в тисках своего нуждающегося влагалища. Наги неторопливо, настойчиво тёрся о самые чувствительные точки, вжимался глубже, задевая саму шейку матки, чтобы сорвать с твоих губ первый протяжный стон. — Нгх! Наги… помедленнее, — выдохнула ты, впиваясь ногтями в широкие плечи, оставляя тонкие красные полосы на его влажной коже. Сейширо застыл на мгновение, прижался лбом к твоему, солёные дорожки пота стекали по его правому виску, капая тебе прямо на шею, а затем вновь начал двигаться, неустанно наращивая темп. Раздевалка заполнилась звуками: твоими тихими стонами, скрипом скамьи и влажными шлепками кожи о кожу всякий раз, когда Наги толкался чуть глубже. Твоя смазка смешалась с его, стекая на пол и пачкая плитку. Всё вокруг стало скользким, горячим, бесстыже толкая вас к краю. — Так хорошо… Можно ещё… глубже. Хочу чувствовать, как ты сжимаешь меня, — прошептал он, борясь с нарастающей волной удовольствия. Эта капризная мольба пронзила тебя насквозь, посылая непрерывную дрожь возбуждения, и колечко тугих мышц сильнее сжалось вокруг твёрдого члена. Его рука без капли стеснения подняла твою дорогую белоснежную блузку и оттянула мягкое кружево лифа. Шершавые подушечки пальцев очертили круги вокруг ореола и сжали сосок. Запах его — мускусный, томный, тяжёлый — кружил голову, мешаясь с твоим возбуждением. — Наги! — Тебе хорошо? Потому что мне очень. Ты — лучший способ расслабиться. Не хочу выходить. Можно… можно кончить внутрь? Пожалуйста, — голос Сейширо сломался, толчки стали чуть хаотичнее, проникая всё глубже и глубже, чтобы заставить тебя содрогнуться под ним. — Да. Просто сделай это. Наги тихо зашипел сквозь плотно стиснутые зубы. Усталое рычание сорвалось с его губ, и он снова толкнулся — ещё и ещё, пока не замер, изливаясь густой, горячей спермой, окрашивая тебя изнутри. Она смешалась с твоим нарастающим оргазмом, и мир вокруг потерял весь свой цвет. Тело выгнулось бесконтрольно, звуки вокруг потонули в совместном блаженстве. Его губы накрыли твои. Влажным, ленивым поцелуем Сейширо заполнял собой пространство, чтобы снова вернуть тебя к жизни.