«Улыбка в тени: сделка маски»

Ящик Пандоры

Жар от обсидиановых стен камеры давил так же неумолимо, как сама тюрьма. Даже сидя на закреплённом к стене деревянном стеллаже с тонкой подушкой, Дрим ощущал, будто воздух обжигает изнутри. Единственный выход — массивные створки из незерита, за которыми текла бесконечная река лавы, отбрасывая на стены колышущиеся багровые отблески. В центре камеры стоял одиночный сундук. На нём — несколько картофелин, оставленных Сэмом. Из-за жары они начали гнить, источая тяжёлый запах. (После смерти Дрим воскрешался спустя каждую неделю. Перед каждым появлением Сэм, как обычно, не стал появляться, лишь оставляя с десяток сырых картофелин заранее, не желая смотреть на внешний вид своего единственного заключённого). Дрим сидел, облокотившись на стену. Его немного заросшие тёмно-золотистые волосы липли к лбу. На лице — почти расколотая пополам маска с мелкими сколами по краям. Жёлтый тюремный комбинезон был порван в нескольких местах и местами испачкан пятнами крови. После очередных пыток Квакити и равнодушных визитов Сэма после смерти, Дрим перестал вести счёт времени. Но, несмотря на всё, его мир всё ещё был ему дорог… хоть и обесцветился из-за войн и бесконечной борьбы за власть. Тишину камеры в котором сидел Дрим, вдруг нарушил странный треск. В углу, прямо на полу, возникло деревянное радио. Оно загудело, заработав без видимого источника питания и начало вещать слова. Радио: Дружище, а тебе не надоело сидеть в камере и питаться гнилыми картофелинами? Дрим медленно поднял голову, настороженно глядя на аппарат. Дрим: Кто ты? Радио: Тот, кто может дать тебе свободу… и исцелить от всего, что с тобой сделали. Взамен — мне нужны некоторые полномочия в этом мире. Дрим фыркнул и отвернулся. Дрим: Свобода… Звучит заманчиво. Но я не соглашусь, пока не скажешь, куда ты меня отправишь и что там ждёт. На мгновение радио замолчало, а затем голос стал более глубоким и чётким. Радио: Там, куда ты попадёшь, зовут Константой. Это мир, полный опасностей и чудес. Там есть и другие люди, и разумные существа. Но правила просты — выживай, как сможешь. Ночи смертельно опасны, голод — твой враг, а каждый день как — испытание на прочность. Дрим молчал. Его пальцы нервно постукивали по краю маски. Дрим: Я видел, к чему привели войны у нас. Потерял друзей, доверие… почти веру. Но если я уйду, то окончательно оставлю всё. Радио: Или получишь шанс начать заново. Решать тебе. Дрим закрыл глаза, прислушиваясь к жару, треску лавы за дверью… и к тихому, едва заметному зову свободы внутри себя. После долгой паузы он выдохнул: Дрим: Ладно. Я согласен. Но ты обещал — полномочия будут ограничены. Радио: Договорились. Из радиоприёмника начала струиться тёмная материя, принимая форму вытянутой руки. Дрим медленно протянул свою, чувствуя холодок по коже. Как только они пожали руки, тьма расползлась по полу и захлестнула его со всех сторон, утаскивая в бездну теней из камеры содержания.

Константа

Дрим очнулся, лёжа на влажной траве. Его разбудил незнакомый голос. Перед ним стоял высокий, почти два метра сорок, худощавый мужчина в смокинге. Неизвестный: Вид у тебя так себе, но уж точно лучше, чем в той камере. Вставай. Первые ночи — самые опасные, сущности не прощают ошибок. Здесь смена сезонов другая: каждые тридцать дней она меняется. Сейчас осень. Готовься к зиме. Дрим открыл рот, чтобы спросить, кто он, но мужчина исчез, оставив на траве лишь отпечатки обуви. Дрим поднялся с земли и начал осматривать себя. Его тело было полностью восстановлено, шрамы пропали без следа, на нём была привычная ему одежда: зелёное худи, синие джинсы, чёрные кроссовки и маска с минималистичной улыбкой и нарисованными глазами. Он сделал первый вдох свежего воздуха нового мира и начал осматриваться…