Пикси в каждый дом

      Когда я приехал в Ха́дали, я ожидал что-то вроде Хогсмида. Банально, знаю. Это как отвечать на вопрос: каких великих волшебников ты знаешь, и вспоминать Мерлина, Гарри Поттера и я бы ещё назвал Зе́ддикуса З`ул Зорандера. Так что я не совсем безнадёжен.       Нет, здесь нет волшебных палочек, мантий и мётел. Но это не значит, что тут всё как у людей. Ха-ха… ни разу. Аномалия рядом с городом в большинстве отрицала нормальность и современные технологии. За триста лет в городе сложилась своя атмосфера. Деньги здесь назывались канари: канарейки или, как говорили местные, птички. Транспорт — конный. А у погоды припадки: она безумно быстро меняется от ледяного ливня до адского пекла, а затем ураган с песком, а утром первое января посреди июля. Аномалия творила дичь со всем, на что могла влиять: лиственницы становились ёлками, иголки цвели, продукты могли иметь бешеный цвет, а воду без длительной адаптации нельзя было пить, так что для туристов и релокантов её завозили, а потом продавали с различным процентом смеси.       Почему сюда приезжал кто-то кроме учёных?       Потому что магия здесь реальна!       И те, кто тут выглядели как люди, на самом деле были… да кто их знает кем? За пару месяцев я узнал лишь слухи о котаур и серпентаур, как их называли: если проще, то кото-оборотни и наги. Аур означало перевёртыша. Неудивительно, что город притягивал исследователей со всей планеты и тех, кто носил в себе искажённые аномалией гены. Сразу скажу, я понятия не имею, есть ли во мне что-то аномальное. Мне просто хотелось поглазеть на магию. И с этим я уже три месяца пролетаю знатно. Адаптация. Полгода, чтобы подойти к липо-ёлке ближе, чем на пять метров и не помереть, попив водички.

✧✦✧🌟✧✦✧

      Мимо магазина «Пикси в каждый дом» я ходил на работу пять дней в неделю. Удивительно, что я почти никогда не видел там взрослых, кроме продавца: Виктора. Думал, что там детские игрушки. Старался пройти мимо побыстрее, потому что толпа верещащих детей вызывала во мне панические чувства. Разговорились мы с Виктором случайно: я заблудился в первый день в городе, и он подсказал дорогу до Управления. Его акцент едва не заставил мои уши свернуться в трубочку, но всё равно я радовался родной речи. Взял у него цветастую вырвиглазную визитку и сунул в карман джинсов.       «Пикси в каждый дом. Маленький друг и лучший помощник во всех бытовых делах».       Вот что на ней было написано. Ни адреса, ни телефона. Странный город. Может быть, пикси — это что-то вроде магического робота-пылесоса? Я не стал уточнять, был слишком занят мыслями о том, как чудовищно медленно в Ха́дали крутится бюрократия. Компьютеров в городе, кроме как в посольстве и библиотеке, не было. Слишком дорого обходилось поддержка антианомальных барьеров.       Как так случилось, что я заинтересовался, что же такое эти пикси? Не знаю, наверное, дело тут было больше в Викторе, который говорит со мной на одном языке. Английский у меня не сильно разговорный, а языковая смесь хи́стриса — абсолютная каша. К тому же мне бы очень пригодился маленький друг. В Ха́дали питомцы — нерешаемая проблема: кошки сбега́ют из дома из-за аномалии, их приходилось вылавливать по диким лесам, собаки же боятся аномалии и от стресса могут умереть всего через пару лет, а грызуны живут слишком мало и так.       Как можно страдать от одиночества в городе, где нет интернета, и все друг друга знают? Я смог. Не люблю толпы, не люблю сплетни, что в Ха́дали практически образ жизни. А завести знакомство, которое не ведёт к толпе новых знакомств — квест не моего уровня. Обычно я читаю или леплю из глины у себя в съёмной комнате в выходные. Работаю я в библиотеке, чаще помогая местным освоить компьютер и найти нужное. Или ищу что-то сам по запросу, чаще для учёных. Распечатываю им статьи или книги. Нужно слово для меня? Интроверт. Так понятней. Вернёмся к пикси.       Я пришёл в магазин к вечеру, когда насладился сполна нормально выглядящим закатом: мягким градиентом от ярко-рыжего в голубой. До этого несколько дней небо было абсолютно белое, будто стена больничной палаты, а неделю назад оно было похоже на разлитый в луже бензин. Северное сияние я всё никак не заставал, да и чаще оно было зимой, а сейчас ранняя осень по календарю. Через полупрозрачный витраж в виде синего махаона я заглянул внутрь — никого. Дверь тихо открылась, повернувшись на хорошо смазанных петлях, и меня встретил тёплый щекотный запах пыльцы и полироли для мебели. А ещё запах мокрой земли. Наверное, Виктор недавно полил фикусы Бенджамина, густо растущие в больших керамических некрашеных горшках на полу. Я прикрыл за собой дверь и вошёл в магазин. Тепло тут же обняло меня, коснулось горячими руками щёк, обветренных на улице.       Как же тут круто, будто в декорациях сериала про дарк академии. Мне сразу понравилась атмосфера: смесь комнаты букиниста и непосредственность в расположении вещей, больше свойственная подросткам. Тут и там магазин освещали разноцветные фонарики: жёлтые, фиолетовые, зелёные — они беспорядочно свисали с потолка и стен. На полках стояли книги и статуэтки лошадей и кроликов из дерева или керамики, на стенах висели небольшие макрофотографии травы и листьев, и пейзажи леса и неба.       — Макс! — Виктор махнул мне мясистой рукой, перемещая своё грузное, почти круглое тело к стойке, и облокотился на неё. Голос у него — настоящий бас, я редко такие слышал. — Дошёл-таки до меня. Хорошо-хорошо. Как жизнь? Как работа? Сколько уже прошло, месяца три? Можешь уже есть нормальную еду, не обнимаясь с сортиром?       Я неловко хохотнул и засунул руки в карманы джинсовки. Мне никогда излишняя натуралистичность в разговорах не нравилась, и потому всегда становилось неуютно в общении с теми друзьями, кто завёл детей.       Какое-то время я изучал магазин, пока Виктор рассказывал мне последние новости. Пара охотников — детективы, если упростить — собралась в новую экспедицию за аномалию. Агнес Раш и Маркус Ленгел. Я кивал, припоминая их; видел издалека, когда занимался личными документами в Управлении.       — Габриэль Батори возглавит охотников после них. Не знаю… он такой, на улице к нему не подойдёшь, как я думаю. Вежливый, но неприветливый.       Я угукнул что-то утвердительное и, наконец, добрался до обещанных пикси. Настоящих… живых… крошечных существ! Здесь отчётливей всего нежно и сладко пахло пыльцой. Пикси, размером чуть больше кисти руки, жили в своеобразном многоэтажном кукольном домике. Одна из его стен была стеклянной, и я мог видеть, как они играют, общаются, ругаются и даже дерутся. Это маленькое копошение что-то задело во мне. Внешность этих разных разноцветных крылатых феечек едва не заставил меня задохнуться от восторга.       — А они разумные? — спросил я, наклоняясь к стеклу и разглядывая их поближе.       Боже, они были такие разные! У кого-то рога или копытца, как у фавнов, самые разные формы и расцветки крыльев и нечеловеческие цвета кожи: фиолетовые, оранжевые, зелёные, розоватые и даже почти как эбен.       — Можно и так сказать.       Мне стало неловко излишне любопытствовать, к тому же я не сильно разбираюсь в местных законах. Наверное, это всё же легально, но я бросил на Виктора потерянный взгляд. Тот рассмеялся и махнул рукой.       — Не переживай ты так! Пикси — это концентрированный магический выброс аномалии. Привязываются к тому, на кого попадает пыльца с них, и помогают в доме с мелкими делами своей магией. Держатся года три, а потом рассыпаются в пыль.       — Три года всего? — переспросил я, неловко переступив с ноги на ногу. — Как хомячки…       — Ага. Только полезные. Ты главное не очеловечивай их, это просто магический сгусток, кусочек аномалии у тебя дома. Игрушка.       Ну, раз так… Я знаю, что люди — социальные существа, так что сейчас я просто решил довериться мнению того, кто понимает в этом больше меня. Тем более мне очень хотелось кусочек настоящей магии у себя в руках. Хадали меня понемногу разочаровывал, не следовало завышать ожидания.       Мой взгляд упал на фиолетового пикси на самом верхнем этаже домика. Он сидел у стены, откинув голову так, словно всё вокруг вызывало у него отторжение и неприязнь. Я засмотрелся на его уникальное рукокрылое строение: перепонки соединяли руки и отчасти ноги. Его длинные волосы — прямые и чёрные — неряшливо спадали на пол. На молочно-фиолетовой коже чуть ярче проступали более тёмного оттенка разводы, а глаза имели розоватый отлив. Заметив мой взгляд, пикси завернулся в крылья и спрятал голову.       — Что с этим беднягой?       — Вернули после смерти владельца, — Виктор слегка раздражённо вздохнул. — Не захотели раздавить. Каждый раз говоришь, что они не живые существа, а чистая магия в иной форме — всё равно хоть раз в день, но кто-то приходит в слезах.       — А чего сам не раздавишь?       — Расцветка понравилась, симпатичный. Ему пара месяцев осталось, пусть сидит, радует глаз. Кормить его не надо.       Мне стало до боли в груди обидно за беднягу. Так что думал я недолго.       — Я его куплю! — вырвалось у меня так быстро, я даже осознать не успел. Потому я замолчал ненадолго, чтобы уже нормально обосновать: — Хоть пойму, что и как, и привязаться не успею.       Виктор одобрительно кивнул и вышел из-за стойки.       — Разумный подход. Сейчас, — он вытащил из кармана ключи и открыл стеклянную дверцу нараспашку.       Пикси и не собирались разлетаться, а занимались своими делами, правда теперь я услышал какие же они шумные. Будто стая птиц и орда бешеных сверчков вместе. У меня зазвенело в ушах, и я тряхнул головой. Грустный пикси смерил меня безразличным взглядом, не знаю, что это было, не верил, что его кто-то заберёт, не хотел, чтобы его трогали, или просто устал. В его глазах было столько осознанности, и я прекрасно понимаю тех, кто к ним привязывается. Да блин, у меня в детстве был тамагоча, которого я любил как живого.       — Протяни руку и схвати его. Только не раздави. Поверти, чтобы на тебе пыльца осталась, и забирай.       Я кивнул. Звучало просто, но мои пальцы дрожали. Медленно, с долей опаски, я потянулся к пикси. Тот не отпрянул, только продолжал смотреть и не особо трепыхался, когда я взял его в руку. Сердце у меня стучало где-то в горле, видимо, моё тело считало, что я делаю что-то равносильное попытке погладить по голове гадюку. Но на самом деле я впервые по-настоящему коснулся магии. Она сейчас у меня в руках. Мой мир словно разбило клином в этот момент. Ты можешь читать о чудесах, но видеть их своими глазами, прикасаться — это всё равно, что осознать себя и мир вокруг заново.       — А теперь поверти его, — с задором велел Виктор. — И не бойся так, он крепче, чем кажется.       Пикси посмотрел на меня обречённо, но всё же я решился повертеть его, так что ощутил ладонью равномерно бархатистую текстуру его крыльев. Кажется, я перестарался, пикси позеленел, будто его в барабане машинки крутили.       — Неси на кассу. За треть цены тебе его отдам, двадцать четыре канари.       Я послушно прошёл к стойке, держа пикси едва ли не на вытянутой руке. Не могу описать, что чувствую по отношению к новой покупке, но это было максимально странно.       — А они говорят? Их можно понимать?       — Нет. Пищат что-то, иногда стрекочут. А что, хочешь вести с ним задушевные беседы? — Виктор сам посмеялся своей шутке.       Я пожал плечами, хотя лицо слегка обожгло румянцем. Хотелось поскорее уйти, и я быстро оплатил покупку и так и нёс пикси в руке до дома, где уже хотел внимательно рассмотреть во всех деталях. Чувствовал ли я себя рабовладельцем на пару секунд? Ну… не особо. Начали ли в моей голове появляться странные мысли? Тут же.       Я живу на отдалении от основной дороги, ближе к лесу, где хаотично расположились среди зелени двухэтажные домики с оградкой. Хозяйка дома — Эдна — с которой мне приходилось говорить на моём не очень хорошем английском, живёт на первом этаже, а я на втором, где была спальня и отдельная смежная ванная. Сейчас я был в доме один: Эдна часто ночевала у своего жениха, ближе к центру города. Меня это больше, чем устраивало.       Пикси ничего не делал, пока я нёс его, сидел у меня на ладони, свесив ноги, и иногда помахивал крыльями, чтобы удержать равновесие. Настроение у него оставалось всё таким же упадочным. Я хотел заговорить с ним, но почувствовал неловкость, которую надеялся побороть наедине. Мне повезло, и сегодня я всё так же оставался в доме один. Поднявшись к себе, я пристроил пикси на простом деревянном рабочем столе. Какой же он крошечный! Меня переполняло чувство «милой агрессии»: хотелось сдавить пикси, облапать, повертеть, рассмотреть, раздеть, подбросить, чтобы полетал. Есть ли у этих существ вообще пол, если они — это чистая магия? Но наверное, начинать следовало с другого.       — Интересно, у тебя уже есть имя? — негромко спросил я, пододвигая стул и садясь рядом.       Пикси не ответил, наклонил голову и смотрел на меня своими фиолетово-розовыми глазами. Затем он что-то чирикнул. Повертелся, рассматривая новую обстановку, и полез в стопку бумаги на краю. Поднял один лист, примерился и полез под него, несколько секунд снаружи торчала крылатая попа.       — Я так могу случайно тебя раздавить, если положу что-то тяжёлое сверху.       Из-под листа раздались протестующее «чирк!» и фырканье. Я рассмеялся.       — Ладно, малыш, я буду осторожен. Но лучше тебе найти другое место для отдыха.       Я оставил пикси одного, мне было страшно представить, в какой тёмный угол забился бы я, просиди в домике с прозрачными стенами хотя бы пару часов. Остаток вечера я читал детективные рассказы на английском, шло медленно; а почти ночью вышел на небольшую пробежку по округе. Так, подышать немного, разогнать кровь. Мне после этого очень хорошо спалось.       Когда я вошёл в комнату после пробежки, я замер, а сердце ухнуло в пятки. Ага, маленький помощник… крошечный вредитель! Всё было вверх дном. Стулья стояли шалашиком на кровати, одежда висела на шкафу и люстре, зеркало было исписано мылом, пол тоже. Я закрыл глаза. Выдохнул. Хаос выводил меня из себя. Сильно.       — Ну и зачем ты это сделал, а?! — Я искал глазами пикси, закипая всё больше и сжимая кулаки. — Мелкий паршивец. Ты где?!       Пикси вылетел из-за кресла, таща с огромным усилием флакон пены для бритья, зажимая его ногами. Увидев меня, он уронил его, но к счастью, ничего не случилось, тот ударился об пол и закатился под стол. Я злобно уставился на причину беспорядка, полыхая праведным гневом.       — Вот зачем?!       Пикси что-то мне отвечал, размахивая руками, его крылья бешено трепыхались. В голове промелькнула мысль накрыть его кастрюлей и громко по ней постучать или схватить за крылья и отшлёпать как фею Динь-Динь. Но мне тут же стало стыдно за такой садизм. Я сёл на диван и тяжело вздохнул.       — Слушай меня... — строго начал я, но одного грубого тона хватило, чтобы пикси издал высокочастотный писк и на невероятной скорости бросился прочь и забился в щель за шкафом. Только глаза оттуда светились.       Я вздохнул, понимая, что не стану двигать шкаф, чтобы высказаться в лицо. Особенно хаотичному сгустку магии. Вместо этого я начал убираться, расставляя вещи на свои места и отмывая всё от мыла. Я чувствовал на себе прожигающий спину взгляд. Через час я закончил и ушёл готовить лёгкий перекус. Была уже глубокая ночь, но я жутко проголодался. Я слышал по тихому мелодичному звону, что пикси за мной следит.       — Ну и чего ты пялишься из темноты? Иди сюда, ничего я тебе не сделаю.       Пикси прилетел на столешницу, но всё равно дальше расстояния вытянутой руки. Его взгляд всё ещё оставался напуганным и недоверчивым. Я вздохнул.       — Я не хотел тебя напугать. — Взяв лист салата, я протянул ему. — Хочешь?       Пикси робко подошёл ко мне и оторвал небольшой кусочек от листка и начал жевать. Я сунул в рот остальное.       — Я Макс, кстати.       В ответ я услышал короткий «тцыньк». Буду считать, что начало положено.

✧✦✧🌟✧✦✧

      Пару недель мы привыкали друг к другу. Я предлагал пикси разные штуки, он же очень забавно с ними взаимодействовал. А ещё мы выбирали ему имя, небыстрый процесс, моё воображение больше прикладное. Что-то короткое и звучащее глупо для моего русскоязычного уха я почти сразу отмёл, пикси тоже не нравились всякие Паки, Зипы и Тики. Он фыркал на такие предложения и смешно гримасничал.       Мы сидели на веранде ранним утром, в этот раз обошлось без снега, но в воздухе уже ощущалась гроза.       Я вытянул ноги, чуть потягиваясь, поставил остывший чай на ступеньку и предложил:       — Может, Тим?       Пикси приземлился на перила и взмахнул крыльями, а затем довольно застрекотал. Я прислушался, когда услышал звук, похожий на «тр-рим».       — Похоже, тебе нравится. Здорово! Тим.       Я усмехнулся, теперь у моего переполоха есть имя и нет никакого желания помогать с уборкой.       В один из хмурых дождливых дней я поставил на стол глубокую салатницу и налил в неё тёплой воды. Даже принёс пару розовых лепестков из сада, попав под дождь. Они плавали на поверхности, как маленькие розовые лодочки. Тим валялся на небольшом махровом полотенце на спине и болтал ногами в воздухе. Я сложил полотенце, чтобы ему было мягко, и он поглядывал на салатницу сверху вниз. Из неё едва заметно от воды поднимался пар. Тим в одно быстрое движение спрыгнул на стол и взялся руками за края импровизированной ванной, а потом попробовал воду и издал довольную трель. Он тут же подлетел в воздух и плюхнулся посередине. Вода волной разлетелась по столу, он ещё и крыльями махал. Я улыбался гладя на это, принёс кусок мыла и кисточку, намылил её и поднёс к Тиму.       — Ну что? Приятный запах?       Пикси широко улыбнулся, показывая набор острых белых зубов. Я на пробу потёр кисточкой крыло, потом подставленную спину, затем линии на теле Тима. Мои мысли начали съезжать не туда, заклубились как кольца дыма, цепляясь одна за другую. Уши начали гореть даже от неясных образов сплетения чего-то очень большого и крошечного… Надо было прекратить… Но я всё равно продолжил гладить кожу Тима мыльной кисточкой. А ему явно нравилось, судя по тихим, почти мурлыкающим звукам, что он издавал. Очень нравилось, настолько, что в паху у него появилась щель, и оттуда вылез длинный фиолетовый пестик. Как у лилии, с тремя выпуклыми розовыми отделениями на головке. Я наклонился, чтобы посмотреть, любопытство, азарт и тень возбуждения будоражили меня. Я тронул пестик подушечкой пальца, и Тим издал невероятный, звонкий набор звуков, который я точно не слышал раньше.       — И как тебе, нравится? — я снова намылил кисточку и быстрыми движениями, словно закрашивал тонкую линию, провёл по кончику пестика.       Тим выгнулся, потерял равновесие, заверещал и плюхнулся в воду спиной, едва не захлебнувшись. Наверное, не надо было этого делать. Точно не надо было. Я покачал головой и обошёл комнату, прижимая руки к горящему лицу. Я весь вспотел, футболка прилипла к спине. Фух… просто не надо больше так делать, и всё. Я рванул на кухню заварить чаю, помыть посуду, делать что угодно, игнорируя, что у меня привстал.

✧✦✧🌟✧✦✧

      Ночью меня разбудил шорох по подушке и слабое фиолетовое свечение. Я повернул голову, протестующе замычал, но разлепил глаза.       — Ну, чего тебе, малыш?       Тим настойчиво пискнул, повалился рядом с моим лицом и потёрся о мою щёку, цепляя тонкими непропорционально длинными пальчиками мою щетину. Так, ну и что это? Вопрос был довольно глупый, учитывая похотливую направленность движений. Я выдохнул смешок. Сам же это начал и получил обратку: похотливый пикси. И что теперь? Это нормально вообще? С другой стороны, а кто узнает? Через пару месяцев от Тима останется кучка пыли. А ему, похоже, понравилось. И мне тоже… Стоило только допустить эту мысль, тело стало наполняться густой вязкой тяжестью, а член дёрнулся. Где-то вдалеке растворялась в тумане мысль просто пойти в ванную и передёрнуть. И чем она становилась отдалённей, тем быстрее развязывался холодный клубок ощущения неправильности. Запретное теперь хотелось попробовать.       — Никто не узнает, да?.. — хрипло спросил я, погладив Тима по голове.       Я приподнялся на локте и Тим тут же устроился в выемке от моей головы. Его глаза горели предвкушением и восторгом, я бы не удивился, если бы увидел, как из них посыплются звёздочки. Мои губы пересохли, и я облизнул их. Ладно. Я могу лизнуть пикси… мысль ритмично билась в голове, заманивая меня в ловушку и требуя действия. Немного смелости, чтобы переступить невидимую границу. Я наклонился и обдал Тима горячим дыханием. Высунул язык и медленно провёл им по чуть шершавой, горьковатой на вкус коже. Запах пыльцы стал насыщенней и слаще, я её не видел, но чувствовал, как она покрывает всё моё лицо, залазит в нос, рот и уши. По спине и рукам побежали мурашки. Тим замер, издав жалобный писк. И я сделал это снова. Снизу вверх: от паха, по животу и груди к его шее. Меня всего потряхивало, дыхание сбивалось. Я сжал свой член через пижамные штаны, вздрогнув всем телом. Магия, я касаюсь магии — аномалии — и это самое необычное, что я сделал в своей серой однообразной жизни.       — Давай я сделаю так ещё раз… — томно прошептал я.       Тим издал протяжный, непривычный чуть более низкий звук и протянул руку в требовательном жесте. Его грудь часто вздымалась, а чёрные длинные волосы разметались во все стороны. Я улыбнулся, смущение стало исчезать, мой язык настойчиво кружил вокруг промежности Тима, пока в него не ткнулся вылезший пестик.       — А вот и ты… — я снова тронул его, качнул из стороны в сторону, так что когда он качался, слегка тёрся о подушечку пальца.       Тим вздрагивал каждый раз, когда это происходило, и открывал рот, хватая воздух резкими вдохами. На вкус пестик был чуть более горьковатым в отличие от кожи Тима, но из головки сочилась сладкая люминесцентная жидкость. Стоны наслаждения Тима — низкая вибрирующая трель — шла по мне волнами, я ощущал её как давление воздуха по коже и двигал рукой в штанах, с каждой минутой дыша всё тяжелее. Вдруг Тим передёрнулся всем телом, удивлённо вскинулся и вцепился в подушку пальцами. Я придерживал его пестик пальцем, лаская его языком, и почувствовал, как тот стал чуточку больше, а в основании появилось уплотнение. Тим весь трясся, напуганный и возбуждённый, его глаза широко распахнулись. Внутри пестика что-то двигалось вверх, сильно раздвигая его изнутри. Это было медленное завораживающее действие, из головки густо текла полупрозрачная жидкость, поднимая что-то вверх. Верхушка пестика разошлась, Тим закричал, заметался, узоры на его кожи вспыхнули светом изнутри, его глаза закатились, но я его придержал, продолжая заворожённо наблюдать и сжимать свой пульсирующий член. Что-то ярко-рыжее показалось из пестика… семечко?       — Вытащить? — спросил я, глядя на уже обессилевшего и только дрожащего Тима.       Тот кивнул несколько раз, издавая жалобные звуки. Как мог аккуратно я подцепил семечко и потянул. Тим вскинулся, его крылья и руки забили по подушке, а голос стал почти однотонным протяжным тонким воем, от которого у меня сладко поджались яйца в предвкушении скорой разрядки. Семечко выходило медленно и тянуло за собой едва заметный корешок. Когда я его достал, следом из пестика толчками вылилась ещё порция жидкости. Тим дёргал бёдрами, поднимая их вверх, и, наконец, затих, тяжело дыша и дрожа под моей рукой. Он был весь мокрый и пах концентрированным ароматом цветущего сада. Я успокаивающе гладил его, шепча всякие глупости.       — А теперь моя очередь.       Меня подбодрила короткая звонкая трель. Я сдвинул подушку вниз под удивлённым взглядом Тима.       — Лежи и не дёргайся.       Тим не послушался. Когда он увидел мой член, наконец, свободный от пижамных штанов, в его лице мгновенно появился интерес, а любопытные ручки тут же потянулись пощупать. Его прикосновения были щекотными и изучающими, хоть и слегка усталыми.       — Я сам, ты просто лежи.       Моя рука задвигалась в привычном ритме, постепенно наращивая темп, иногда я останавливался, чтобы сконцентрироваться на головке, и вздрагивал от своих же резковатых прикосновений. Всё, что было сейчас передо мной — любопытный уставший пикси, которого я хотел обкончать. Меня пробило дрожью, я чувствовал, что ещё немного… я так близко… Член пульсировал в моей хватке, становясь до болезненности чувствительным. Да… ещё… ещё чуть-чуть… Я достиг точки странного онемения, которая предшествовала оргазму, и через пару секунд моё дыхание перехватило, взгляд затуманился и я кончил, дрожа и рвано дыша. Сперма брызнула из моего члена прямо на ошалело пискнувшего Тима, покрывая его почти полностью липкими потёками.       Я повалился на спину. Жарко. Дыхание не выравнивалось ещё где-то минуту. Я лежал с закрытыми глазами в приятном тумане, мысли почти не ворочались, перетекая будто мелкие волны по гальке — почти незаметные. А этот городишко ещё имеет шансы мне понравиться.       Тим начал карабкаться на моё бедро. Я подхватил его, всего липкого, мокрого и пересадил на грудь.       — Не надо там трогать, лучше иди в салатницу окунись, — пробубнил я, закрывая глаза.       Меня просто отрубило.

✧✦✧🌟✧✦✧

      Небо опять было серое. Агнес недовольно цокнула, карета опаздывала уже на полчаса, так можно было и пешком дойти, если бы не гололёд.       — Госпожа Раш, господин Ба́тори!       К ним бежала запыхавшаяся женщина средних лет в расстегнувшемся коричневом пальто. Агнес поправила свою чёрную охотничью форму и бросила взгляд на мгновенно посерьёзневшего Габриэля. Женщина добежала до них и остановилась отдышаться, прижимая руки к груди. Её лицо было бледным, а щёки болезненно горели.       — Госпожа Тот, приветствую, — неторопливо и с достоинством произнёс Габриэль с едва заметным поклоном. — Что у вас произошло?       Точно, Эдна Тот, вспомнила Агнес. Кто-то из её знакомых попросил спеть на её свадьбе, но, к сожалению, в этот день она уже будет в экспедиции за аномалию.       — У меня… У меня… Господи… — Эдна прижала руки к лицу и всхлипнула. Когда она убрала их, её кожа была почти зелёная от переживаний. — Труп. Он лежит на постели. Голый. Весь в фиолетовых узорах… Это мой гость, остановился пару месяцев назад… Макс… Макс… не помню!..       О-о… Агнес призвала себя к порядку и сдержала смешок. Встряхнула своими рыжими волосами, чтобы её улыбка не бросилась в глаза.       — Извините за вопрос, госпожа Тот, вы ведь его рассмотрели? — спросил Габриэль хмурясь. — Узоры концентрируются от паха и расходятся примерно на расстояние двух ладоней?       Эдна кивнула, её взгляд метался между охотниками, когда она сказала:       — И на лице ещё…       — Зайдите в Управление, скажите дежурному о происшествии. Ваш гость не мёртв, но ему нужно оказать медицинскую помощь.       — Попросите успокаивающую настойку, — сказала Агнесс. — У вас скоро свадьба, нервы нужно беречь. Идите, — она погладила Эдну по плечу и подтолкнула в нужную сторону.       Когда та скрылась за поворотом у кофейни и должна была отойти на достаточное расстояние, Агнес расхохоталась.       — «Пиксеёбы», как говорит моя сестрица Фрида.       Габриэль отреагировал сдержанней, но уголок его губ всё равно дёрнулся.       — Твоя сестра обладает невероятным даром к точности, но в отчётах это писать не стоит.       — А что ты напишешь?       — «Несанкционированное взаимодействие с аномалией», — на последнем слове Габриэль всё же не сдержался и расплылся в широченной улыбке, показывающие его острые змеиные клыки. — Идём. Небо сегодня такое серое, что судьба сама решила добавить нам ярких красок.