Сияние в полночь.

в аэропорт мы с папой приехали на машине с открытыми окнами. в финиксе было плюс двадцать пять, в бескрайнем голубом небе — ни облачка. прощаясь с аризоной, я надел свою любимую белую рубашку с вышивкой, но в руках держал тёплую парку. на северо-востоке штата вашингтон притаился маленький городок форкс, где почти всегда пасмурно. осадков там выпадает больше, чем на всей территории соединённых штатов. из этого унылого, наводящего тоску города мой папа джошуа сбежал, прихватив меня, когда мне было всего несколько месяцев. до четырнадцати лет я каждое лето ездил туда, а потом взбунтовался, и три последних лета мой отец бэкхён брал меня на пару недель в калифорнию. и вот я переезжаю в форкс по собственной воле. решение далось нелегко — я всегда люто ненавидел этот город. мне нравился финикс с его ослепительным солнцем, зноем, шумом и вечным движением. — тэ, — позвал джошуа, и я уже знал, что он скажет. — ещё не поздно передумать, — в тысячный раз предложил он. мы с ним очень похожи, только у него волосы короче, а у глаз мелкие морщинки — слишком часто улыбается. я заглянул в его большие, по-детски чистые глаза, и сердце болезненно сжалось. неужели я бросаю своего доброго, любящего, но слегка наивного папу? конечно, теперь у него есть фил, который проследит, чтобы счета были оплачены, холодильник полон, а в баке машины было достаточно бензина… но всё же. — хочу уехать, — твёрдо сказал я. врать я умел, и за последнее время повторял это так часто, что почти сам в это верил. — передавай привет бэкхёну, — сдался он. — обязательно, — вздохнул я. — мы расстаёмся ненадолго. помни, ты всегда можешь вернуться… если что-то случится, звони, и я приеду. — не переживай, — уверенно ответил я. — всё будет в порядке. папа, я тебя люблю. он старался держаться, но я чувствовал, что он до конца не откровенен. он обнял меня, мы обменялись быстрым поцелуем в щёку, и я пошёл сдавать багаж. впереди был четырёхчасовой перелёт до сиэтла, затем пересадка, ещё час до порт-анджелеса и, наконец, час на машине до форкса. летать я любил, но целый час в машине с бэкхёном — это меня не радовало. нет, отец вёл себя отлично и, казалось, искренне радовался моему переезду. он уже записал меня в школу и обещал найти машину. проблема была в том, что мы оба не особо разговорчивые, да и тем для беседы у нас почти не было. моё решение бросить финикс его, как и папу, сильно удивило — я никогда не скрывал, что ненавижу форкс. порт-анджелес встретил меня проливным дождём. но я воспринял это не как дурной знак, а как неизбежность. с солнцем я уже попрощался. бэкхён приехал за мной на патрульной машине. я ожидал этого — для всех в форксе он шеф полиции свон. именно поэтому я решил купить себе автомобиль: не хотел разъезжать по городу с мигалкой на крыше. спускаясь по трапу, я поскользнулся и упал прямо в его объятия. — рад видеть тебя, тэ, — сказал он, ставя меня на ноги. — ты почти не изменился. как джошуа? — с ним всё в порядке. рад тебя видеть, пап. — бэкхёна я называл «папа» только в разговоре с ним. багажа у меня было мало — аризонский гардероб для вашингтона не подходил. мы с джошуа купили несколько тёплых вещей, но этого явно было недостаточно. — я нашёл тебе классную машину, и цена хорошая! — объявил отец, когда я устроился в кресле и пристегнулся. — что за машина? — спросил я, насторожившись из-за его тона. — ну, вообще-то это пикап, «шевроле». — где ты его нашёл? — помнишь бэк блека из ла-пуш? — ла-пуш — небольшая индейская резервация на побережье. — нет. — прошлым летом мы ездили с ним рыбачить, — подсказал бэкхён. — теперь он в инвалидном кресле и не водит, так что пикап отдаёт недорого. — и сколько ему лет? — спросил я, замечая, как он мнётся. — бэк вложил в мотор кучу денег, работает как часы. — сколько лет? — он купил его в 1984-м. — новым? — ну… нет. год выпуска — конец пятидесятых или начало шестидесятых. — пап, я же не разбираюсь в машинах, а если сломается — денег на ремонт нет. — да ради бога, тэ, это настоящий зверь! таких больше не делают! — и сколько он хочет за зверя? — я уже его купил. хотел подарить тебе. добро пожаловать в форкс, тэ! — ну зачем же, пап! я могу сам купить машину. — да ладно, хочу, чтобы тебе здесь понравилось, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. особой чувствительностью он не отличался, и, наверное, это у нас общее — я тоже старался не встречаться с ним глазами. — огромное спасибо, папа! я правда рад, — сказал я. незачем напоминать себе, что в форксе мне в принципе не могло понравиться. дарёному пикапу в зубы не смотрят. — ну что ты, тэ! всегда пожалуйста, — смущённо пробормотал бэкхён. немного поговорив о погоде, которую можно было описать одним словом — «паршивая», мы замолчали и просто смотрели в окна. надо признать, за окном было красиво: бескрайняя зелень, мшистые стволы, толстый ковёр из папоротника, а свет, пробивавшийся сквозь листву, казался зеленоватым. будто я попал на другую планету. наконец мы приехали. бэкхён всё так же жил в небольшом двухэтажном коттедже, который когда-то купил для джошуа. возле дома стоял мой «новый» пикап — блекло-красный, с закруглёнными крыльями и просторной кабиной. как ни странно, он мне сразу понравился. я легко мог представить себя за его рулём. в кино такие машины обычно стояли в центре аварии целыми, окружённые смятыми легковушками. — папа, он отличный. спасибо! теперь завтрашний день уже не казался таким мрачным — не придётся идти под дождём пешком или ехать в патрульной машине. — рад, что тебе понравилось, — снова смутился он. все мои вещи мы перенесли за один раз. бэкхён отдал мне западную спальню с окнами во двор. я хорошо её помнил по летним визитам: деревянный пол, бледно-голубые стены, высокий потолок, пожелтевшие кружевные занавески. из нового — большая кровать и письменный стол. на нём стоял старый компьютер с модемом, провод от которого тянулся к телефону — папа джошуа настоял, чтобы мы всегда были на связи. в кресле-качалке сидели мои старые мягкие игрушки. ванная была одна на весь дом, так что придётся делить её с отцом. перспектива сомнительная. одно из лучших качеств бэкхёна — ненавязчивость. подняв сумки, он просто ушёл, давая мне время обжиться. с джошуа так не получилось бы. я остался один, глядя на дождевые капли за окном. плакать я не стал, оставив это на ночь. завтра ведь в школу. в средней школе форкса училось всего 358 человек, включая меня. в финиксе только в моей параллели было больше. здесь все знали друг друга с детства, и я буду «новеньким» ещё лет пять. жаль, что я не выгляжу как типичный парень из аризоны — высокий, светловолосый, загорелый. кожа у меня оливковая, волосы тёмные, глаза тоже. фигура стройная, но спортивных навыков почти нет — ни координации, ни реакции. разложив одежду, я пошёл в ванную. в зеркале лицо казалось бледным и уставшим. макияжем я, конечно, не пользовался, но обычно выглядел свежее. долго заснуть не мог: шум дождя и шелест ветра мешали. в итоге сон пришёл только после полуночи, когда дождь превратился в морось. утро встретило меня туманом. небо было сплошь серым, и я чувствовал себя в клетке. завтрак прошёл спокойно, бэкхён пожелал удачи. я поблагодарил, но в глубине души знал — удача редко мне улыбается. он ушёл на работу, оставив меня в доме. кухня была маленькая: дубовый стол, три разных стула, тёмная обшивка стен, жёлтые шкафчики и белый линолеум. этот жёлтый когда-то выкрасил джошуа, пытаясь «пустить солнце» в дом. гостиная примыкала к кухне, над камином стояли фото: свадьба джошуа и бэкхёна, они с младенцем мной на руках, и серия моих школьных снимков. на них я старался не смотреть. оставаться дома не хотелось. я надел куртку, взял ключ, закрыл дверь и пошёл к пикапу. кабина была чистой, сиденья пахли табаком, бензином и мятной жвачкой. мотор завёлся с ревом, радио тоже работало. школу я нашёл легко — за автострадой, на пересечении восточной улицы в и спартан-авеню. название меня рассмешило — нервы сдавали. здания из тёмно-красного камня утопали в деревьях, и я не сразу понял их размеры. я припарковался у корпуса с табличкой «администрация». на стоянке не было машин — день явно неприёмный, но лучше уточнить расписание, чем мокнуть. выбравшись из кабины, я дошёл до двери, постучал и вошёл. внутри было тепло и светло. кабинет оказался уютным: складные кресла, ковровая дорожка, плакаты, объявления, громкие часы и горшки с растениями. стойка, заваленная папками, делила помещение пополам. за одним из столов сидел крупный рыжеволосый мужчина в очках, в джинсах и бордовой футболке. я сразу почувствовал себя южанином, непривыкшим к холодам. мужчина поднял на меня глаза. судя по цвету бровей и волос на затылке, он шатен, причем довольно темный. — чем я могу вам помочь? — спросил администратор. видимо, он привык видеть в канцелярии знакомые лица. — ким тэхён, — представился я, и мужчина понимающе кивнул. меня здесь ждали с явным любопытством: сын шефа свона и его ветреного мужа возвращается в родной город! — ну, конечно! — воскликнул администратор и лихорадочно стал что-то искать в большой стопке документов. — вот твое расписание и карта школы, — наконец сказал он, положив на стойку несколько листов. администратор рассказал о предметах, которые мне предстояло изучать, и объяснил, где находятся нужные классы и лаборатории. затем вручил формуляр, который я с подписями преподавателей должен был вернуть в конце дня. — надеюсь, в форксе тебе понравится! — с чувством проговорил мужчина. я постарался, чтобы улыбка получилась искренней и благодарной. когда я вышел на стоянку, там уже почти не было свободных мест. до начала первого урока времени оставалось немного, и я решил объехать территорию школы. хорошо, что у большинства студентов машины подержанные, как и у меня. в финиксе мы жили в бедном районе, по иронии судьбы примыкавшем к новому престижному кварталу, так что увидеть на школьной стоянке новенький «мерседес» или «порше» было обычным делом. здесь же самой лучшей машиной был сияющий «вольво», сильно выделяющийся на общем фоне. я припарковался в самом неприметном месте, чтобы рев двигателя не привлек лишнего внимания. сидя в машине, я изучал карту, стараясь разобраться и запомнить как можно больше. ходить по кампусу, уткнувшись носом в карту, совершенно не хотелось. ну все, похоже, готов. я сложил сумку, повесил ее на плечо и снова глубоко вдохнул. «все будет в порядке, — повторял я и сам себе не верил, — никто меня не съест». шумно выдохнув, я вышел из пикапа. подняв воротник и опустив капюшон до самых бровей, я постарался смешаться с шумной толпой подростков. моя черная куртка в глаза не бросалась, и это радовало. я быстро нашел кафетерий, а за ним и нужный мне корпус №3. огромная черная тройка красовалась на квадратном белом наличнике. дверей оказалось всего четыре, так что найти нужную будет несложно. между тем колени дрожали все сильнее, и на ватных ногах я прошел за двумя фигурами в джинсовых плащах-унисекс. какие маленькие классы в этой школе! вошедшие передо мной сняли плащи и повесили на крючки, и я последовал их примеру. джинсовые фигуры оказались девушками — пепельная блондинка и смуглый шатен. ну что же, цвет моей кожи здесь никого не удивит. я подал формуляр на подпись преподавателю, которого, судя по табличке на столе, звали мистер мейсон. прочитав мое имя, мейсон окинул меня оценивающим взглядом, и я тут же покраснел до кончиков ушей. хорошо хоть на заднюю парту посадил! таращиться на меня будет значительно труднее. впрочем, моих новых одноклассников это не смутило. я сделал вид, что изучаю список литературы. обычный набор авторов: бронте, шекспир, чосер, фолкнер. почти все книги из списка я уже прочел и почувствовал облегчение с примесью разочарования. интересно, согласится папа прислать мне файл со старыми сочинениями или станет поучать, что жульничать нехорошо? в полувслух слушая монотонный рассказ учителя, я перебирал в уме аргументы, которые могли бы убедить папу. наконец прозвенел звонок, звук которого показался каким-то гнусавым, и долговязый прыщавый парень подошел ко мне, явно желая пообщаться. — ты ведь ким тэхён? — широко улыбаясь, спросил он. — тэхён, — уточнил я. все, кто находился в радиусе трех метров, так и застыли с тетрадями в руках. — какой предмет у тебя дальше? — поинтересовался парень, и мне пришлось лезть в сумку за расписанием. — политология у мистера джефферсона в шестом корпусе. — я не знал, куда смотреть — повсюду блестящие от любопытства глаза. — я иду в четвертый корпус, так что могу проводить! — боже, от него просто так не отделаешься… — кстати, меня зовут вону. — спасибо, — неопределенно ответил я. мы надели куртки и вышли под дождь, который только усилился. почему-то мне показалось, что кто-то идет за нами по пятам и подслушивает. надеюсь, у меня не прогрессирующая паранойя! — что, не очень похоже на финикс? — спросил вону. — да уж. — наверное, дождей там почти не бывает? — почему, бывает, несколько раз в год. — не представляю, как же без дождя?! — изумленно воскликнул парень. — ну, солнце светит, — объяснил я. — что-то ты не очень загорелый, — заметил вону. — у меня папа — альбинос. парень внимательно на меня посмотрел, и я вздохнул. видимо, дождь и чувство юмора несовместимы. пара месяцев — и я забуду, что такое сарказм. мы обогнули столовую и подошли к южным корпусам, соседствующим со спортивной площадкой. вону довел меня прямо до двери, наверное, опасаясь, что я могу заблудиться. — ну ладно, пока, — попрощался он, когда я толкнул дверь, — надеюсь, мы будем часто видеться. — в голосе парня было столько надежды! я ободряюще улыбнулся и вошел. утро прошло в том же духе. учитель тригонометрии, мистер варнер, который не понравился мне с первого взгляда, выставил меня перед классом и велел рассказать о себе. я густо покраснел, говорил тихо, путаясь в словах, а когда шел к своему месту, споткнулся и чуть не упал. после двух уроков я стал потихоньку запоминать имена. в каждом классе находилась пара ребят посмелее, которые подходили знакомиться и спрашивали, нравится ли мне форкс. я старался быть вежливым и врал напропалую. зато мне ни разу не понадобилась карта! с одним парнем я сидел на тригонометрии и испанском, а потом мы вместе пошли на ленч. мой новый знакомый был миниатюрным, сантиметров на десять ниже меня, но шапка темных кудрей скрадывала разницу в росте. его имени я не запомнил и рассеянно улыбался и кивал, в то время как он без остановки болтал об учителях и уроках. мы сели за столик к его друзьям, и он нас познакомил. признаюсь, я тут же забыл, как кого зовут, тем более что ребята оказались куда более робкими, чем их кудрявый знакомый. парень с английского, вону, помахал мне с другого конца зала. именно тогда, во время ленча, болтая с новыми знакомыми, я впервые увидел их. их было пятеро, они сидели в самом дальнем углу, не разговаривали и не ели, хотя перед каждым стояло по подносу с едой. меня они не замечали, так что я мог тайком их разглядывать, не боясь нарваться на любопытный взгляд. однако мое внимание привлекло вовсе не отсутствие интереса с их стороны. уж больно разными они были! из трех парней один — крупный, мускулистый, как штангист, с темными вьющимися волосами. другой — медовый блондин, выше, стройнее, но такой же мускулистый. третий — высокий, неопрятный, со спутанными бронзовыми кудрями. он выглядел моложе своих друзей, которые могли быть студентами университета или даже преподавателями. парни тоже принадлежали к разным типам. один высокий, стройный, с длинными золотистыми волосами и фигурой фотомодели. именно такие часто появляются на обложках глянцевых журналов. по сравнению с ним остальные парни в столовой казались гадкими утятами. второй, миниатюрный брюнет с задорным ежиком, больше всего напоминал эльфа. и всё же было у них что-то общее: они казались мертвенно бледными, бледнее любого студента, живущего в этом лишённом солнечного света городе. даже бледнее меня, альбиноса во втором поколении. несмотря на разный цвет волос, глаза у всех пятерых были почти чёрные, а под ними — тёмные круги, похожие на огромные багровые синяки. словно они не спали несколько ночей или сводили синяки после драки, где им переломали носы. однако носы, как и остальные черты лиц, были благородными, словно профили королей на старых монетах. но даже не по этой причине я не мог отвести глаз от странной пятёрки. я смотрел на них, потому что никогда в жизни не видел ничего прекраснее, чем их лица, разные и одновременно похожие. в школе заштатного городка таких не увидишь — только на обложках журналов и полотнах голландских мастеров. трудно сказать, кто был самым красивым: статный блондин или парень с бронзовыми волосами. они смотрели куда-то вдаль и не видели ни друг друга, ни остальных студентов. вот похожий на эльфа парень встал и, захватив поднос с нетронутым десертом и целым стаканом колы, направился к выходу изящной походкой манекенщика. я зачарованно наблюдал, как брюнет выбросил ленч, к которому даже не прикоснулся, и, грациозно покачивая плечами, вышел из столовой. нехотя я стал прислушиваться к тому, о чём говорили за моим столом. — кто сидит там? — спросил я кудрявого парня, лихорадочно вспоминая его имя. он обернулся, чтобы увидеть, какой именно стол я имею в виду, хотя по моему восторженному голосу мог обо всём догадаться. в тот самый момент парень с бронзовыми кудрями поднял голову и посмотрел сначала на моего знакомого, а потом на меня. красавец тут же отвёл глаза, даже быстрее, чем я. в его мимолётном взгляде не было ни капли интереса — будто мой сосед назвал его по имени, и он инстинктивно отреагировал, хотя разговаривать не собирался. ребята за моим столом глупо захихикали. — это Чонгук и Шону, а также Хенджин и Юнги Каллен. миниатюрный брюнет, который ушёл, — Чимин Каллен. они живут все вместе в семье доктора Каллена, — чуть слышно сказал парень с тёмными кудрями. я украдкой взглянул на самого младшего в этой странной компании — он рассеянно смотрел на поднос с едой, тонкие длинные пальцы отщипывали маленькие кусочки от рогалика. чётко очерченные губы чуть заметно двигались, значит, парень что-то им говорил, хотя его родственники безучастно смотрели вдаль. странные у них имена, таких уже давно не дают! хотя, кто знает, может, в Форксе старые имена на пике моды!.. я наконец вспомнил имя моего кудрявого соседа. Вону! вот это — самое подходящее имя для моего ровесника. в Финиксе у нас в каждом классе было по двое-трое Вону. — они выглядят… необычно, — промямлил я. с каких пор я перестал говорить то, что думаю? — да уж, — нервно усмехнулся Вону. — они всегда держатся вместе, я имею в виду Шону и Хенджина, Юнги и Чимина, они живут вместе! — сказано это было с осуждением. наверняка их осуждают все жители маленького городка. хотя, должен признать, в Финиксе о такой красивой семье тоже ходили бы сплетни. — которые из них Каллены? — спросил я. — что-то особого сходства не видно. — естественно! они же все приёмные! доктор Каллен ещё молод, ему слегка за тридцать. хейлы (они оба блондины) — близнецы, Каллены взяли их на воспитание. — они слишком взрослые, чтобы брать их на воспитание. — сейчас — да. Юнги и Хенджину восемнадцать, они живут у мистера Каллена уже десять лет. он их дядя или какой-то дальний родственник. — молодец мистер Каллен! заботится о приёмных детях, хотя сам ещё совсем молод! — да, наверное, — нехотя согласился Вону, и мне показалось, что он почему-то недолюбливает доктора и его мужа. судя по тому, как он смотрит на их приёмных детей, дело в элементарной зависти. — по-моему, мистер Каллен бесплоден… слушая парня, я продолжал смотреть на странную четвёрку, апатично разглядывавшую стены. — давно они в Форксе? — спросил я, удивляясь, что не видел эту семью, когда приезжал летом. — нет, — проговорил мой сосед таким тоном, будто ответ был очевиден. — переехали два года назад с Аляски. я почувствовал прилив жалости и какое-то облегчение. жалость - потому что, несмотря на красоту, они всегда будут здесь чужими. значит, я не единственный новенький в этой школе и, к счастью, не самая заметная. заинтригованный, я продолжил рассматривать их. самый младший из парней, очевидно каллен, снова на меня взглянул. на этот раз он смотрел с интересом, и, отводя взгляд, я успел заметить в его карих миндалевидных глазах что-то вроде разочарования. - как зовут парня с рыжеватыми волосами? - спросил я, украдкой наблюдая за красавцем. он все еще смотрел на меня, но не с любопытством, в отличие от большинства студентов. интересно, что его так разочаровало? - чонгук. он, конечно, душка, но можешь не тратить на него время. этот гордец ни с кем не встречается. очевидно, наши парни для него недостаточно хороши, - с явной обидой проговорил вону. неужели каллен успел его отшить? стараясь спрятать улыбку, я закусил губу и снова посмотрел на чонгука. он отвернулся, но на щеках появились ямочки, будто он тоже улыбался. через несколько минут все четверо поднялись из-за стола. как изящно они двигаются! даже высокий «штангист» обладал грацией танцора. жаль, что они уходят… чонгук каллен даже не обернулся. я засиделся с вону и с его друзьями и чуть не опоздал на следующий урок. неприятности мне ни к чему, особенно в первый день. один из моих новых знакомых, которого звали юн джи, тоже шел на биологию. по дороге мы почти не разговаривали - парень от чего то очень стеснялся. мы вошли в класс, и юн джи сел за заднюю парту. к сожалению, сосед у него уже был. оставалось только одно свободное место в среднем ряду. спутанные бронзовые волосы, карие глаза - мне предстояло сидеть с чонгуком калленом. тайком наблюдая за чонгуком, я подал формуляр учителю. когда я проходил мимо, парень окинул меня ледяным взглядом. откуда столько злобы? от неожиданности я споткнулся и чуть не упал. сидящий рядом парень захихикал. миндалевидные глаза оказались не карими, а черными как уголь. мистер баннер подписал мой формуляр и выдал учебник, не задавая глупых вопросов. похоже, с ним мы поладим. естественно, он предложил мне сесть с калленом. вперив глаза в пол, я подошел к парте, за которой мне предстояло сидеть рядом с ним. глядя прямо перед собой, я положил учебник на парту и сел, краем глаза заметив, что каллен заерзал. он двигал стул к самому краю парты, подальше от меня… морщась, будто от дурного запаха! в полном замешательстве я понюхал свои волосы; они пахли зеленым яблоком - аромат моего любимого шампуня. по-моему, со мной все в порядке. я опустил прядь на самые глаза, словно темный занавес между мной и калленом. что же, буду слушать мистера баннера. не может быть, что все дело во мне. наверняка что-то случилось еще до того, как я вошел в кабинет биологии. мало ли какие неприятности могут быть у парня! с чего ему меня ненавидеть? входная дверь открылась, и порыв ветра разметал лежащие на стойке бумаги и мои волосы. маленький мальчик молча передал администратору какую-то папку и ушел. чонгук каллен медленно повернулся, и черные глаза снова окатили меня холодной волной ненависти. даже искаженное гримасой злобы, его лицо, казалось прекрасным. на долю секунды я почувствовал какой-то животный страх - в этом парне есть что-то дьявольское! всепоглощающий ужас отступил, но мне еще долго было не по себе. - что же, ничего не поделаешь! - произнес каллен низким бархатным голосом. - пусть все останется, как есть! простите, что отнял у вас столько времени. - повернувшись, он быстро вышел на улицу. на трясущихся ногах я подошел к стойке и протянул формуляр. - как прошел первый день? - спросила сидящая за стойкой женщина. - все отлично. - мой голос дрожал, поэтому ответ прозвучал неубедительно. когда я подошел к пикапу, стоянка уже почти опустела. как же уютно в кабине! похоже, в этой промозглой дыре именно пикап станет мне настоящим домом. думая о том, что случилось сегодня, я молча смотрел на лобовое стекло и довольно скоро замерзла. все, пора ехать! мотор взревел, и я поехал к бэкхёну, на ходу вытирая слезы.