Чай

***

Глаза его демона похожи на чай. Сиэль ловит себя на мысли, что добровольно утонул бы в этом чае — истинный англичанин. Затем смеётся. То ли истерично, то ли действительно весело. Он сходит с ума — знает это, знает и принимает. Он выпивает где-то десятый бокал красного вина за вечер и улыбается — хмель бьёт в его юношескую голову. И на душе — почему-то до сих пор не съеденной — хо-ро-шо. Музыка, звучащая отовсюду, пронизана романтическим настроем, и он поддаётся этому ритму: приглашает на танец одну, вторую, третью даму... Кружится с ними по огромной зале и думает, к своему стыду, не о Лиззи — вспоминает, как вальсу его пару лет назад учил Себастьян. Шаг, второй. Наступил. И так по кругу. Видеть его издевательскую ухмылку и с каким-то упрямством снова давить лакированную обувь. Девушкам он не наступает. С ними ошибаться нельзя. С демоном не ошибаться не выходит, с ним даже хочется. У них у всех — тонкая талия, а он вспоминает лишь то, как правильно лежат ладони его дворецкого на его собственной. И мысленно хихикает. Рационально думать уже не выходит. Он сходит с ума и никто этому не препятствует — Себастьян выполняет задание. Не здесь, не рядом. И, может, также, как Сиэль, сжимает сейчас какую-то девушку, но не только танцует. Сиэль сам не замечает, как до боли сжимает зубы. Становится душно. Он отпускает последнюю свою партнёршу и, шатаясь, выходит в сад. Луна освещает белые розы, и Сиэль улыбается, улыбается, а ревность бьёт ключом. Никаких границ, никаких рамок — они же просто граф и дворецкий, просто демон и контрактор. Демоны не любят. Травмированные в детстве графы — тоже. Опустившись на корточки, Сиэль сжимает голову ладонями — приводит в порядок мысли. Они — заразы — не приводятся. Подобно мелким тараканам разбегаются в разные стороны — не поймаешь. — Так и знал, что Вас совсем нельзя оставлять одного, — до боли знакомый голос раздается близко. Сиэль отнимает руки от лица и смотрит снизу вверх — на своего идеального, на своего невыносимого, на своего. Язык не слушается, когда он просит: — Сядь. И Себастьян, удивлённо подняв брови, опускается на корточки — не утонченно совсем, не так, как он привык. Сиэль смеётся уже в голос. Он смотрит в его глаза. Внимательно. Как никогда не смотрел. Не позволял себе. Боялся. Они действительно похожи на чай — не только цветом. Взгляд. Взгляд у его демона слишком тёплый. У демонов не должно так быть. Сиэль поднимает голову. Россыпь звёзд блестит на небе, словно бриллианты. — Смотри, Себастьян, как красиво, — лепечет пьяно и думает, что потом ему, возможно, будет стыдно. Они, сидя так близко друг к другу на корточках, выглядят, пожалуй, как два придурка. — Красиво, мой господин, — мягко соглашается демон. Сиэль возражает: — Ты смотришь на меня. — Неописуемая красота, — шепчет демон, обжигает своей прямолинейностью, бьёт в самое сердце. Сиэль мысленно отдаёт ему своё сердце на растерзание сам. Он целует первый и плавится от волны чувств, которая его накрывает. Его демон — тёплый и вкусный чай. Согревающий, иногда даже обжигающий. С капелькой яда и с кучей заботы. Сиэль тонет. Ему хорошо.