"Friends"

Мягкий шелест воздуха за иллюминатором был почти неуловим, словно весь мир за пределами этого узкого окна утонул в молочной тишине облаков. Самолёт мягко покачивался. Лампы рассеянного света растекались по пространству тусклым золотом. Тэхён провёл пальцами по краю одеяла. Мир за стенкой кабинки был приглушён до едва различимого гула, как если бы кто-то накрыл весь самолёт плотным одеялом. Дверь-раздвижка была закрыта почти до конца, оставалась узкая щель, через которую пробивалась полоска чужого света. Как крошечное напоминание: в соседней кабинке находится Чонгук. Тэхён слушал тишину. Здесь она была особенная — плотная, тёплая, с лёгким запахом свежей постельной ткани и новой пижамы, которую выдали перед вылетом. Ким знал, что стоит лишь наклониться вперёд и открыть дверь полностью, и он увидит Чонгука, который сейчас, скорее всего, погружён в экран своего ноутбука, смешно нахмурив брови, как делал всегда, когда был сосредоточен. Улыбнувшись, Тэхён откинулся в кресле, чувствуя, как мягкая кожа поддаётся его весу, и какое-то время просто слушал собственное дыхание. Первый раз за долгое время они летят вдвоём. Не с остальными, не в составе целой группы, не в гуще менеджеров и координаторов, а вот так — только он, Чонгук и облака за иллюминатором. Мысль об этом грела, но вместе с теплом поднимала старую, тягучую злость. HYBE. А до этого — BigHit. Вечные правила, бесконечные указания, ограничения, которые, по их мнению, должны были ослабить внимание фанатов, а на деле только подливали масла в огонь. Тэхён мог бы усмехнуться от одной этой иронии. Чертовы ограничения. Чем больше их ставили, тем внимательнее к ним присматривались. Он всегда шёл наперекор. Делал, что хотел. И сейчас он намеревается сделать то же самое. Щелчок и камера уже пишет. Тэхён медленно открывает раздвижную дверь, так, чтобы скрип механизма растворился в шуме турбин. Чонгук сидит, глядя прямо на Тэхёна. В тот же момент, когда он замечает камеру, уголки его губ приподнимаются в улыбке. Тэхён смеётся. Это было не впервые — ни камеры, ни их тихие перелёты, ни ночи, когда они снимали друг друга на видео, будь то отдых, гастроли или… что-то, что никогда не попадет в официальные хроники. Тэхён выключает запись, опустив телефон на колени. Глаза сами находят Чонгука снова. Чон уже склонился к ноутбуку, и мягкое голубое свечение экрана выхватывает из тени его профиль. Тэхён прищурился. На экране мелькают знакомые яркие кадры аниме от Netflix, с теми самыми резкими вспышками света в боевых сценах, которые он узнает издалека. Тэхён направляется к Чонгуку.

*

Тэхён устроился на коленях Чона, словно это было его законное место. Чонгук привычно положил ладонь на его живот и притянул ближе. — Всё ещё кровоточит? — в тихом вопросе сквозит забота. Тэхён кивает, сильнее запихнув в нос салфетку. Не самая умная идея — ковырять ноздри до лопнувших сосудов. Но что уж теперь… придётся какое-то время посидеть вот так. Тэхён откидывается назад, позволяя спине найти удобный угол в объятиях Чонгука. На ноутбуке мелькают анимационные вспышки, сменяются яркие кадры, а субтитры безмолвно передают реплики персонажей. Чонгук медленно, в такт собственному дыханию, гладит его живот ладонью. Тэхён, не отрывая взгляда от экрана, накрывает его руку своей. Он любит такие моменты. Любит их тишину, в которой нет нужды в словах. За эти годы они научились проявлять любовь через секретные жесты, объятия, касания рук, улыбки. Лёгкий, как пёрышко, поцелуй оседает на щеке Тэхёна. — Видишь? — тихо говорит Чонгук, кивнув на экран, где один из героев сражался в смертоносном бою. — Я говорил, этот момент ключевой. Тэхён улыбается. — Вижу… — отвечает он, глядя не столько на экран, сколько на профиль Чонгука, освещённый мягким светом ноутбука. — Ты всегда это говоришь. Чонгук тихо фыркает и возвращается к экрану, продолжая гладить Тэхёна по животу, будто само это движение было неосознанным, но необходимым. Тэхён, не меняя положения, достает телефон и на ощупь включает запись видео. Он ставит телефон так, чтобы камера захватила их обоих: его самого, полулежащего на коленях у Чонгука, и Чонгука, слегка сдавленного его весом, но не пытающегося пошевелиться. Чонгук хитро улыбается в камеру, иногда бросает на неё короткий взгляд, а потом снова — на Тэхёна. Тэхён, в отличие от него, в камеру не смотрит. Кажется, что он полностью погружён в аниме на экране ноутбука, изредка переводя взгляд на Чонгука. И только спустя несколько минут, почувствовав лёгкий дискомфорт, он вспоминает о салфетке в носу и смущённо вытаскивает её, быстро скомкав в ладони. Чонгук, заметив это, тихо смеётся. Тэхён улыбается тоже. Он выключает видео. Запись получилась абсурдной, бессмысленной, нелепо смешной, но именно такие видео Тэхён любит больше всего. Пересматривая запись вместе, он довольно улыбается, каждый раз останавливая взгляд на лице Чонгука. — Хочешь опубликовать? — лениво спрашивает Чон, скользнув пальцами по его боку. — Да, хочу, — отвечает Тэхён, даже не подумав. Чонгук хмыкнул. — Благодаря тебе, всё агентство завтра будет ходить с седыми волосами. Новые кадры с их взаимодействиями снова взорвут сети, а HYBE, который год пытающийся скрыть их близость от чужих глаз, снова останется ни с чем. — Так им и надо, — надув губы, бормочет Тэхён. Чонгук смеётся и крепче прижимает его к себе, легко коснувшись губами его щеки. Тэхён улыбается в ответ и, повернув голову, ловит его губы своими. Чонгук отвечает на поцелуй мгновенно с тихим выдохом, в котором плещется и облегчение, и привычная, отточенная за годы осторожность. За время их секретных отношений они научились целоваться так, чтобы их никто не услышал. И сейчас, прижимаясь ближе, Тэхён привычно глотает тихие стоны Чонгука ртом, пока в мыслях проносятся несколько таких же украдкой вырванных поцелуев за прошедшие годы. Общежитие, Сеул, 3 апреля 2016 года. Тонкая полоса лунного света из окна ложится на пол. Старшие хёны уже спят. Но Тэхён сидит на полу в футболке и спортивных штанах, опираясь спиной о кровать Чонгука. Макнэ, спустившись с верхней полки, садится рядом с ним. — Ты опять не спишь. — Не хочу, — так же тихо отвечает Тэхён, глядя куда-то в темноту. Чонгук осторожно наклоняется ближе и мягко прижимается к любимым губам. — Спи, — Чонгук целует его в щеку. — А то завтра опять жаловаться будешь, что глаза красные. Тэхён улыбается. Гримерка перед сценой, MAMA, Гонконг. Это была ночь Mnet Asian Music Awards, 1 декабря 2018 года. Их камбэк-выступление. Вокруг суета. Визажисты, стилисты, менеджеры носятся вокруг, проверяя все ли идеально. Чонгук стоит у зеркала, поправляя пояс, когда Тэхён, проходя мимо, тихо бросает: — У тебя тут… — и легонько касается пальцами воротника, словно поправляя его. На самом деле он просто ищет повод приблизиться. — Что? — спрашивает Чонгук, не отрывая взгляда от зеркала. — Вот это, — Тэхён украдкой целует его в шею. — Удачи. Чонгук смущенно улыбается. Уборная за кулисами, MAMA, Южная Корея, 30 ноября 2019. После репетиций и съёмок наступает момент тишины: они прячутся вдвоём в уборной за кулисами. За дверью звучит гул сцены. Тэхён опирается спиной о холодную плитку, Чонгук прижимается к нему вплотную. — У нас ровно пять минут до выхода, — голос Чонгука вибрировал от напряжения. — Нам этого хватит. Губы сливаются в горячем поцелуе. Ночь Melon Music Awards (MMA), 30 ноября 2019, Gocheok Sky Dome. BTS только что забрали все основные награды. После выступления, в коридоре, где уже расходились огни, и работники переносили оборудование, они встречаются в тени. Сценические формы прилипают к телу из-за энергичного выступления. Чонгук опирается спиной о стену. Тэхён подходит ближе и кладёт ладонь на его грудь. Он чувствует, как трепетно бьётся сердце под тканью костюма. Чонгук притягивает его за затылок. Губы сливаются в страстном поцелуе. Адреналин кипит в крови. Они снова идут наперекор всем правилам. Агентство может стереть сотни их совместных фото, запретить интервью, разделить их в графиках. Но они никогда не смогут стереть эти украденные минуты, которые останутся в памяти навсегда. Воспоминания врезаются в сознание Тэхёна так ярко, словно каждое из них он снова переживает прямо сейчас. Шумные коридоры премий, запах сцены, тихие комнаты за кулисами, спешка, страх быть пойманными, неизменное желание касаться и целовать.. Тэхён вдруг понимает, что хочет большего. Он поворачивается, чтобы лечь на Чонгука уже лицом к нему, грудью к груди, чувствуя, как их дыхания смешиваются. Тэхён шире раздвигает ноги, чтобы устроиться поудобнее. Чонгук замер на секунду, не ожидая этой тяжести. За два года службы Тэхён здорово набрал мышечную массу. Однако Чонгук легко подхватывает его тело, помогая лечь на себя. Его ладони ложатся на поясницу Тэхёна, а затем медленно спускаются ниже. Мир за пределами этой закрытой кабинки перестает существовать. Тэхён тихо выдыхает. Сладкий стон тонет в их поцелуе. Они оба теряют счёт времени. Всё сливается в одно: тепло их прижатых друг к другу тел, вкус губ, тяжёлое дыхание. Тэхён прижимается сильнее, буквально впечатывая Чонгука в кресло, и чувствует, как макнэ глубже втягивает воздух, отвечая с новой силой. Поцелуй становится почти отчаянным. Губы скользят жадно, прерывисто, то сминая, то кусая друг друга. Чонгук приподнимается, чтобы сократить даже самый крошечный промежуток между ними. И его пальцы впиваются в ягодицы Тэхёна, рывком прижимая к себе. От такого напора Тэхён лишь сильнее сцепляет руки на шее и затылке Чонгука, углубляя и без того влажный поцелуй. Чонгук рвано выдыхает. Биение их сердец теперь синхронно стучит в одном ритме. В памяти Тэхёна вдруг вспыхнуло старое, почти забытое воспоминание — настолько живое, что он смеётся в губы Чонгука. — Что такое? — тихо спрашивает Чонгук, глядя на него. Тэхён смеётся громче. — Помнишь, как нас застал Джин-хён… на его кровати? — Ох… — Чонгук тоже улыбается. В глазах мелькает что-то между смущением и ностальгией. В тот вечер они просто хотели поиграть на приставке в комнате Джина. Но вот одна игра сменяется другой, Чонгук выигрывает, Тэхён берёт реванш, они в шутку дерутся, и уже в следующую минуту Тэхён, прижимаясь к Чонгуку, целует его так, словно это их последняя ночь на земле. Они не замечают, что лежат прямо на аккуратно застеленной кровати Джина. И тут дверь открылась. — Я вернулся пораньше, потому что… — начал было Джин, но оборвал себя на полуслове, увидев как младшие нагло оскверняют его кровать. Лицо его сменило несколько выражений за секунду, прежде чем он схватил тапок и со всей решимостью старшего брата рявкнул: — Вон с моей кровати! Живо! Они едва успели оторваться друг от друга, пытаясь подавить смех, но вид разъярённого Джина с тапком в руке добил их окончательно. И всё же, выгнанные в коридор, они продолжали смеяться, даже когда дверь захлопнулась за их спинами. Тэхён теперь смеётся так же искренне, как тогда. Чонгук смотрит на него, не отводя взгляда, и как бы много лет ни прошло, он всё так же не может налюбоваться этой улыбкой. — Ты знаешь… — тихо говорит он, коснувшись губами губ Тэхёна, — я люблю тебя ещё сильнее, чем тогда. Щеки Тэхёна заливает тепло. Он улыбается в ответ. — Это взаимно, Гук-и. Чонгук ещё раз коротко целует его в губы. Затем обнимает и медленно поглаживает по спине, пока они тихо обсуждают предстоящие планы на август и сентябрь. Ответы Тэхёна становятся тише, растворяясь в полудрёме. Чонгук понял, что он засыпает. Одной рукой он тянется к одеялу и накрывает им их обоих. И, прижимая Тэхёна ближе, нежно целует в макушку. Мысли волнами плескаются в голове Чонгука. Он вспоминает то, каким всё было когда-то далёким, неловким и тревожным. Вспоминает то, как он влюбился в Тэхёна ещё до того, как сам это понял, и как хранил в себе эти чувства несколько лет. Он прятал чувства так глубоко, что сам начал верить, что они просто друзья. А потом он перестал врать самому себе. И Тэхёну. Слова, вырвавшиеся в тот вечер, были остры, как лезвие. «Тэхени-хён… я… люблю тебя.» Чонгук ожидал отторжения. Ожидал, что хён оттолкнет. Что смех Тэхёна в этот раз не прозвучит. Но Тэхён принял его чувства. И с тех пор началась долгая борьба за право любить друг друга. Признание мемберам. Шок, растерянность, а иногда и молчаливая тяжесть в воздухе. Семья. Грубые слова, слёзы родителей, молчаливый бойкот, медленное признание этих чувств. Намджуну приходилось в одиночку отстаивать их перед менеджерами и агентством, выслушивая нелестные, гневные, а порой унизительные слова. Чимину приходилось отыгрывать фансервис с Чонгуком. За эти два года в армии Чимин стал для Чонгука, наверное, лучшим другом — просто потому, что именно на него он выплескивал тоску по своему Тэхёни-хёну. Чонгук вдруг понял, что раньше Чимин мог бы и прибить его за такое — но не сделал. Может, просто повзрослел. Ревность. Как же она жгла раньше. Он злился на друзей Тэхёна, особенно на актёров из «Хварана», на Богома, с которым Тэхён в очередной раз засветился в Париже. Сейчас Чонгук уже смирился: да, у Тэхёна всегда будет обширный круг друзей. Всегда будет этот свет, притягивающий других к Тэхёну. Но только он, Чонгук, был и остается тем, к кому Тэхён возвращался, кого целовал так, как не целовал никого. Взгляд Чонгука скользнул к телефону Тэхёна, брошенному на полочку. Два свежих видео. В одном Тэхён снимал его, а в другом — их обоих, когда Тэхён сидел у него на коленях. Чонгук знает, что эти ролики обязательно появятся в сети. Он уже видел, как интернет снова заполнится стоп-кадрами, разбором их взглядов, обрывками смеха. И всё же, вместо беспокойства он чувствовал тепло. Тэхён никогда не слушал агентство и показывал миру их любовь. Чонгук любит это. Сколько бы лет ни прошло, в нём всё ещё живет эта по-детски эгоистичная мечта — чтобы весь мир знал о том, что сердце Ким Тэхёна принадлежит только ему. Тэхён на его груди тихо, доверчиво сопит, иногда хмурит нос и ворочается, как ребёнок, обнимающий подушку. Чонгук ловит себя на том, что улыбается. Глупо. Влюблённо. Так, как улыбался много лет назад — только сейчас в его улыбке намного больше покоя и уверенности. Он продолжает гладить Тэхёна по спине. И каждый вдох Тэхёна отдаётся в его груди. Самый родной, самый любимый звук в мире. Чонгук тихо усмехнулся, глядя на спящего Тэхёна, и эта улыбка плавно перетекла в лёгкий смешок. До сих пор после всего, что они пережили, кто-то называет их отношения дружбой. Смешно. До нелепости. Разве друзья… Разве друзья смотрят друг на друга так, как он смотрит на Тэхёна, запоминая каждую морщинку около глаз, как будто боится однажды забыть? Разве друзья просыпаются от того, что кто-то целует их в плечо посреди ночи, просто потому что хочет? Разве друзья держат друг друга за руку под столом на пресс-конференции, пока весь мир думает, что они просто сидят рядом? Разве друзья тихо шепчут «люблю» в шумном клубе, зная, что тот услышит, даже сквозь музыку? Разве друзья срывают поцелуи в уборных за сценой MAMA, зная, что их могут поймать? Разве друзья крадут друг у друга одежду, только чтобы чувствовать любимый запах на коже? Разве друзья делят одну пару наушников на перелётах, не слушая музыку, а просто наслаждаясь близостью? Разве друзья прячут под ладонью дрожащие пальцы другого, когда кто-то из менеджеров слишком резко повышает голос? Разве друзья знают наизусть родинки на теле друг друга и целуют их, как маленькие святыни? Разве друзья меняют свои планы и отменяют встречи, только чтобы провести вечер вдвоём, даже если это всего несколько часов? Разве друзья носят в бумажнике старую смятую фотографию, сделанную на старый телефон в каком-то захудалом кафе, просто потому что на ней — его "друг"? Чонгук может продолжать бесконечно. За прошедшие годы в его жизни накопилось столько "дружеских" воспоминаний связанных с Тэхёном, что ими можно было бы заполнить целую книгу. Чонгук опускает взгляд на Тэхёна. Пусть кто-то продолжает называть это дружбой. Пусть подбирают слова, строят догадки, спорят. Чонгуку всё равно. В этой тишине, среди мерного стука двух сердец, он вдруг понимает, что они похожи на две линии, которые когда-то сошлись и с тех пор идут рядом, неизменно и упрямо, как бы мир ни пытался их разъединить. Словно в ответ на эту мысль, Тэхён во сне глубже зарывается лицом в его грудь, одной рукой крепко обхватывая его за талию. Чонгук снова улыбается и мягко накрывает его макушку поцелуем.