Новая жизнь, с привкусом ностальгии о прошлом

Стайлз воткнул нос в пластиковый стакан с кофе и, клянусь всем святым, был готов жениться на этом напитке прямо сейчас. Его жизнь наконец-то была нормальной — без волков, без когтей, без вечных «Стайлз, нам нужен план!» в полночь. Теперь он гордый первокурсник факультета криминалистики. Свежий старт. Новый город. Новые лица.

Он ещё не знал, что судьба — стерва с чувством чёрного юмора.

— Доброе утро, класс, — голос был глубокий, чуть хриплый и… до мерзости знакомый.

Стайлз поднял голову.Кофе чуть не выплеснулся.

На кафедре стоял Питер мать его Хейл, в идеально сидящем костюме, с ухмылкой, от которой хотелось либо убежать, либо швырнуть в него степлер.

— Меня зовут профессор Хейл. Я буду вести у вас курс по криминальной психологии, — продолжил тот, обводя аудиторию взглядом, но чуть дольше задержавшись на нём.Взгляд был… волчий. И явно не в академическом смысле.

Стайлз выдохнул, зашипев, — Вы издеваетесь.

Питер склонил голову набок, как кошка, которая только что поймала мышь, но ещё не решила — съесть или отпустить. — Как приятно снова тебя видеть, Стилински. Надеюсь, ты сохранил свои… остроумные комментарии для аудитории. Я их очень ценю.

Вся группа повернулась на него.Стайлз чувствовал, как на него смотрят 27 пар глаз, будто он уже успел сделать что-то странное (возможно, просто родиться).

— Потрясающе, — пробормотал он, уткнувшись в кофе. — Я сбежал от сверхъестественного… только чтобы попасть на лекции по психологии к психопату.

Питер слегка улыбнулся, явно услышав это. — Начнём с того, что психопаты редко признают свой диагноз. Я, например, очень самокритичен, — произнёс он, и в глазах сверкнуло то самое хищное веселье, от которого в Бейкон-Хиллс умирали не только кролики. — Что делает человека преступником? — Питер обошёл кафедру, неторопливо опираясь рукой о стол. Взгляд его скользил по аудитории, изучая, будто он уже знал ответы, но хотел услышать, как студенты споткнутся в формулировках. Молчание. Стайлз, конечно, не собирался вмешиваться, но его язык, как всегда, жил собственной жизнью:— Сочетание личных слабостей и обстоятельств, которые эти слабости обнажают. Питер чуть приподнял бровь — не удивлён, скорее, заинтригован.— Хм. Для начала семестра — весьма стройно. А вы…?— Стилински. Мы знакомы, — коротко ответил он, стараясь, чтобы в голосе не звучала лишняя эмоция. — Верно, — кивнул Питер, и в уголках его рта мелькнула тень улыбки. — Я просто предпочитаю проверять, не изменилось ли имя. Иногда люди меняют и имена, и роли. Стайлз чуть наклонил голову.— А иногда — просто продолжают играть ту же роль, лишь слегка меняя костюм. Питер задержал взгляд на нём чуть дольше, чем того требовал диалог. И этот взгляд был не про студента и преподавателя —партия началась. — Иногда это самый верный способ остаться в игре, — сказал он, словно между делом, и продолжил лекцию, легко вернув внимание аудитории к теме. Стайлз сделал глоток кофе, но вкус показался горче. Он был уверен: Хейл только что выиграл первый ход.***Аудитория постепенно пустела. Стайлз собирал вещи максимально быстро, но ощущение чужого взгляда упорно не отпускало. — Мистер Стилински, — голос Питера прозвучал ровно в тот момент, когда он уже почти шагнул за порог. Стайлз обернулся.— Да? — Вы сегодня сделали интересное замечание, — Питер подошёл ближе, держа руки в карманах. — Но упустили один важный фактор. Стайлз склонил голову, изображая лёгкую скуку.— И какой же? — Люди, которые слишком уверены в своей способности читать других, нередко сами становятся самыми читаемыми фигурами на доске, — в голосе Хейла не было прямого упрёка, но фраза звучала почти как предупреждение. — То есть, Вы сейчас намекаете, что я слишком прозрачный? — прищурился Стайлз. Питер едва заметно улыбнулся.— Я намекаю, что вы — студент. А я — преподаватель. И наша игра, как бы вы её ни воспринимали, всегда будет на моём поле. Он снова сделал паузу, позволяя словам осесть, как осадок в крепком кофе. — Впрочем, мистер Стилински, мне всегда любопытно наблюдать, когда кто-то пытается сместить границы, — добавил он уже тише, словно это была реплика только для двоих. — Главное — не увлечься так, чтобы потерять стипендию. Питер вернулся к своим бумагам, а Стайлз так и остался стоять в дверях, не решившись, злиться ему или ухмыльнуться.