ПЧК. Хроники

В забытом лесу Вёрджинвальда закат окрашивал сосны в кровавые тона, когда четверо путников поднялись на каменистую возвышенность. Перед ними, вопреки всем законам архитектуры и здравого смысла, вздымалась худая, кривая башня. Она возвышалась, словно палец проклятого бога, пронзающий небо. Метров двадцать невозможной геометрии, увенчанные балконом с развевающимися алыми бархатными шторами. Местные жители лишь робко между собой перешептывались о том, что в башне живет таинственный злой колдун Филипп — падший музыкант, который превратился в чудовище, питающееся душами невинных. Но страх удалось побороть, когда колдун похитил девственницу из соседнего селения, чтобы провести обряд омоложения. На закате он хочет высосать из нее всю кровь и перелить себе. Наконец, ропот простого люда превратился с крик о помощи. К их счастью, нашлись те, кто хотя бы попытается бросить вызов колдуну. Приближающуюся к башне четверку, бряцая сверкающими, еще ни разу не заставшими настоящий бой, латами, возглавлял Великий Сфинктерион — потомок древнего и богатого рода Лёвенхартов, наследник этих самых земель. Однако его отец не спешит передавать ему бразды правления из-за бунтов и бегства рабочих. Да и само его чадо не внушало доверия — в голове у воина были лишь охота, пиры и кутежи. Но несерьезность отца задела самолюбие воина. Сейчас он шел доказать отцу, что он достоин. Достоин славы, доверия и, главное, власти. Поэтому он взял свой меч, щит, Gangsta Shit и отправился в поход убить колдуна и завоевать доверие отца. — То есть девственница тебе не нужна? — уточнил у воина подле идущий лесной эльф, поправив колчан со стрелами на спине. — Девственница уже была с ним, но она осталась девственницей, — невозмутимо ответил Сфинктерион, указывая на идущего сзади лысого полурослика. Пэлиас хохотнул, оценив шутку. Правда, и он плевать хотел на девственницу. Его гнала ярость за отравленный лес – Филипп сливал отходы своих зелий прямо в священные рощи. Каждая загубленная травинка кричала о мести. Но идти в одиночку было бы глупо, потому так вовремя он обзавелся попутчиками. Рядом молча ступала Илдэ Огненная Кузня, закатив глаза от очередной мужской сальности. Жрица Церкви Морадина, дварфийха с железной булавой в руках и огнем феминистского гнева в глазах. Узнав о похищении, она поклялась покарать очередного мужчину и спасти девушку. Сама. Без помощи этих мужланов. Ее борода, заплетенная в жесткие золотистые косы, колыхалась в такт шагам. Позади своих попутчиков шел, злобно кряхтя, полурослик Эрик Пэнисов. Его гнала личная обида. Колдун отказался купить, а затем украл его бесценную коллекцию эротических свитков с изображением его бывшего возлюбленного, самого Сфинктериона (по крайней мере он так любит всем твердить, как и то, что на причинном месте у него родинка в виде лица монарха). Месть за порнографию и предательство была сладка. Тропинка вела прямо к подножию башни, а с каждым шагом путники все отчетливее слышали звуки панфлейты. На перилах балкона под самой крышей виднелась темная живая точка — ворон каркнул, будто предупреждая обитателя о приближении гостей. — Кар-кар! — ответил птице Сфинктерион, шутливо помахав рукой в перчатке. "Я чувствую дикую опасность!" – внезапно взвизгнул Эрик. Его арбалет щелкнул. Болт просвистел и с глухим стуком вонзился в ногу Сфинктериона, пробив латунный наколенник. Дворянин упал и с недоумением зыркнул на трясущегося полурослика. — Лучше тут в крови, чем потом умереть! — заявил Эрик. — А мы такие… нелепые действия совершаем, да? — прорычал воин, опираясь на здоровую ногу. Сначала опешив, Илдэ быстро пришла в себя, с возмущением крикнув: — Ты почему мочишь наших, я не понимаю?! — Он мой брат… и парень! Я не хочу, чтобы он подох! — Это просто сюр… — выдавила из себя пораженная дварфийха. Однако Сфиктерион очень сильный и могучий воин, который может противостоять подобного рода ударам. Когда он, наконец, крепко встал на обе ноги, из раненой он с небольшим усилием вынул окровавленный болт. Земля под ним окрасилась красным. «Хорошо», — кивнул Пэнисов и потянулся заряжать арбалет следующим болтом. — Ничтожество! – прогремел Сфинктерион, топая ногой так, что зазвенели доспехи. — Хватит самодеятельности! Я объявляю себя центром операции, чтобы не было таких самопроизвольных захватов! Кто за? Илдэ, скрипя зубами от необходимости признать хоть какого-то мужчину главным, подняла руку: — Я на данный момент, чтобы сдвинуться, сука, с мертвой точки, выбираю тебя главным, для того, чтобы нас хоть кто-то повел. Потому что лидера на данный момент нет! Ответом Эрика был горький, истеричный вопль. Он рванул с себя одежду, обнажившись до нитки, и с плачем бросился в сторону башни. Сфинктерион, провожая голое вопящее существо взглядом, у себя в голове лишь вспомнил, что современные театры именно так и выглядят. — Что бы ни происходило между этими… девочками, – тихо процедила Илдэ, сжимая булаву, – я иду вперед. У меня конкретная цель. Спасти деву-девственницу, которую заточил ужасный и неприятный чечек. Пэлиас подошел к Сфинктериону, похожа руку на плечо, и выдал: — Просто надуй его сзади… Ты ж Сфинктерион! Воин коротко хохотнул и продолжил идти в сторону башни. Однако поход вновь омрачился смердящим запахом — то оказался зловонный шлейф от убегающего Пэнисова, который на ходу еще и обделался. На этой ноте они – Сфинктерион, Илдэ и Пэлиас – оказались у массивных двустворчатых дверей башни, а рядом все еще играла приятная музыка. На камне у входа сидел Сатир. Крупный, с козлиными ногами и надменным взглядом. Увидев путников, он убрал панфлейту в бархатную сумочку. — Зачем пришли? Филипп не ждет гостей, – бросил он холодно. Эрик, внезапно появившийся позади них все еще голый и в слезах, пришел в ярость от тона (или чего-то, что понятно только ему). Он нагнулся, схватил комок чего-то темного и липкого и швырнул в голову Сатиру. Фекалия пролетела мимо, не замеченная надменным существом. — А могу я спросить, дома ли колдун? – вежливо осведомился Пэлиас, игнорируя выходку полурослика. — Да. Он занят, – отрезал Сатир. — Понятно. Неинтересно! — буркнул Эрик, подкрадываясь к сатиру сзади и инстинктивно хватаясь за кинжал, чтобы перерезать горло наглецу. Но кинжала не было. Вся экипировка осталась там, где он разделся. — Единственное твое оружие – говно, – наблюдая за всем этим, не сдержался от смеха Сфинктерион. — Ладошка-то в говне! — поддержал Пэлиас. — Хорошо! – взвизгнул Эрик и бросился на Сатира сзади, обхватив его шею замазанными руками. Рефлексы Пэлиаса были быстрее, но он не успел вмешаться. Не ожидавший этого сатир начал кашлять, пытаясь глотнуть воздуха. Пэлиас шепнул Илдэ и Сфинктериону: — Я хотел бы спросить у Сатира, как он стал таким. Мутант же. Я экоактивист… Илдэ лишь рявкнула на него: — Он будет тебя бить по яйцам, а ты: «Как ты стал таким???» — нарочито пискляво передразнивая тонкий голосок эльфа, скривилась дварфийха. Несмотря на причитания девушки, Пэлиас подошел к борющийся парочке. Извивающийся сатир видел, что эльф не настроен враждебно, но задыхаясь, не смог ответить, лишь смотря на путников наливающимися кровью глазами. Эрик душил изо всех сил, пытаясь одной рукой засунуть палец в рот эльфу, чтобы тот молчал. Но его короткие ноги не дотягивались — растяжка подвела. Илдэ, наблюдая за цирком, вздохнула. Спокойно подошла к Эрику и черенком своей тяжелой булавы, без особых усилий, ткнула его в бок. Голый полурослик, чьи руки были испачканы, легко соскользнул с шеи Сатира и отлетел в сторону, как тряпичная кукла. Сатир, откашлявшись, бросил на них озлобленный взгляд и развернулся к Эрику. Мощные лапы с копытами согнулись, и существо совершило прыжок, намереваясь растоптать наглеца. Одно копыто пришлось точно на ногу полурослика. Раздался хруст. Эрик взвыл от пронзительной боли, заполонившей все его существо. Страх, наконец, проник в его сознание. — Что думаете? Добить его? – равнодушно спросил Сфинктерион, глядя на корчащегося под копытом Эрика. — Он нам нужен! Не надо добивать! – крикнула Илдэ, хотя она и сама не понимала, зачем им несдержанный прохвост. — Я тебя спасаю! Мертвым будет лучше – не будешь делать глупости и плакать!" – провозгласил Сфинктерион и шагнул вперед. Его тяжелый сапог 48-го размера поднялся и с грохотом опустился на горло Эрика. Раздался жуткий хруст. Вопль оборвался. Тело полурослика обмякло — удар оказался смертельным. Сатир остановился и  отряхнулся. — Это существо напало на меня. Думал, больной вместе с вами. Во славу богов, меня избегают такого рода поклонники. — Поправив распушившуюся бородку, существо уставилось на Пэлиаса, — Он разве с тобой шел? — Нет, нет! – резко ответил Пэлиас, подняв руки. Сатир поверил, а эльф выдохнул и продолжил. — Милый Сатир, помоги нам открыть дверь в башне. — Хорошо. Ведь вы спасли меня от этого мерзкого полурослика, – кивнул Сатир, брезгливо подняв губу. Он достал панфлейту и заиграл странную, вибрирующую мелодию. Массивные двери со скрипом распахнулись, открыв мрак. Пэлиас кивнул сатиру и первым шагнул внутрь. Илдэ, недолго думая, схватила бездыханное тело Эрика и с трудом запихала его в свой вместительный походный рюкзак. Голова и ноги болтались наружу. Глаза медленно привыкали к полумраку круглой комнаты. Слева вилась винтовая лестница наверх, к люку в потолке. В центре, прикованные к металлическому пруту в стене, сидели три на вид старухи. Однако кожа на из телах и лицах безобразно свисала, а в глазах уже давно не было жизни. Мертвецы были облачены в лохмотья, а рядом валялись какие-то сумки. Под прутом виднелся сундук. Пэлиас, движимый любопытством эльфа и врожденной ловкостью, пригнулся. Он скользнул, как тень, мимо неподвижных зомби и оказался у сундука. Осторожно, одним пальцем, он приподнял крышку. Внутри лежали сверток 10-метровой веревки, два холщовых мешочка и… модные синие мокасины. Под ними блеснула большая золотая монета. Эльф завороженно замер. Он снял свои поношенные башмаки и натянул мягкие голубые мокасины. Они сидели идеально, а экоактивист любовался ими, забыв на миг обо всем. Илдэ тем временем схватила рюкзак с телом Эрика и с силой швырнула его в ближайшую зомби-старуху. Труп полурослика с грохотом ударился о тленную фигуру. Зомби очнулись. Их мутные глаза наполнились голодной яростью. Цепи натянулись, а одно звено с лязгом разлетелось. Старухи рванулись к живой плоти. — Я выбираю самую тощую! – рявкнул Сфинктерион, бросая щит на пол и выхватывая длинный меч. Он ринулся на ближайшую, хрупкую на вид зомби. Меч со свистом рассек воздух и вонзился в гниющее тело. Хруст костей под клинком был отвратителен. Удар пришелся в ключицу и верхнюю часть грудной клетки, разбрызгивая ошметки плоти. Илдэ, не раздумывая, разбежалась. «Во славу Морадина!» – крикнула она, и ее булава, окутанная священным сиянием, обрушилась на череп другой старухи. Череп с хрустом раскололся пополам, но зомби, лишь зашатавшись, продолжало двигаться. Жрица начала быстро читать заклинание, вызывая священное пламя, но оно лишь опалило лохмотья. Голодные мертвецы бросились на Сфинктериона и Илдэ. Цепи звенели, еще одно звено не выдержало. Зомби с оголенными, почерневшими зубами пытались впиться в плоть. Одна схватилась за руку Илдэ, держащую булаву, но броня спасла Сфинктериона от укуса в шею, хоть и оставила царапину на щеке. Другая старуха промахнулась мимо лица Пэлиаса, отвлекшегося от мокасин. Пэлиас, отпрыгнув, натянул лук. Он прицелился в раненую зомби, в которую только что била Илдэ. Стрела пробила гниющую плоть насквозь, вылетев с клочьями разложения на наконечнике. Зомби рухнуло, обездвиженное. Остались две. Одна рванулась к Сфинктериону. Тот встретил ее двуручным мечом, хлестким ударом прямо в шею. Мощный удар раздробил кости, разбросав обломки позвоночника и клочья плоти. Зомби сложилось. — Я и вся моя вера – против этой нечисти! — кричала Илдэ, обращаясь к последней, уже почти сорвавшейся с цепи старухе. Она достала священный символ и произнесла заклинание. Священное пламя ударило в зомби, но лишь опалило остатки одежды. Обозленная и теперь полностью голой бабкой-зомби и видом мертвого Эрика у ног, Илдэ занесла булаву. — Прочь, падаль! – замахнулась девушка. Этот был сокрушителен. Булава размозжила череп зомби, разбрызгивая мозги и кости во все стороны. Ошметки попали даже в глаз Сфинктериону. Безголовое тело рухнуло. Тишину нарушало только тяжелое дыхание Илдэ. Сумки старух лежали неподалеку. Пэлиас подошел и открыл их. В одной – еще одна большая золотая монета и старая, пожелтевшая челюсть. В другой – песок. Илдэ, вытирая со лба прилипшие ошметки мозгов, подошла к телу Эрика. Она, недолго думая, наклонилась над полуросликом, а в руках ее засветился священный символ. — Вернись! – и произнесла заклинание воскрешения. Глаза Эрика открылись. Первое, что он увидел – склонившуюся над ним Илдэ со светящимся символом в руках. Красота момента, чудесное возвращение к жизни… Он порывисто поднялся и поцеловал Илдэ прямо в губы, со всей страстью возвращенного к жизни. Дварфийха, которой было уже 35 лет и которая до сих пор была девственницей, замерла. Ей… понравилось. Впервые мужчина поцеловал ее, да еще и не бородатый! Все ее феминистские убеждения пошатнулись. Она почувствовала странное возбуждение. — Зачем это нужно?! – возмутился Пэлиас. Невзирая на смятение и недоумение мужчин, руки голого полурослика потянулись к застежкам доспехов Илдэ. "Для начала медленно, аккуратно раздеваю Илдэ!» — тихо бормотал себе, будто напоминая, Эрик. Илдэ, смущенно, но без сопротивления, позволила Эрику стянуть с нее наплечники. — Мне очень нравится! – прошептала она. — Чем бы дитя ни тешилось… – буркнул Сфинктерион, отворачиваясь. Пэлиас мрачно наблюдал. — Стойте! Стойте! Стойте! – кричал эльф. «И конечно, все, что он делает, мне очень нравится!» – призналась себе Илдэ, ее лицо пылало. — Я понимаю, что это неправильно, но…» — Меня не смущает, что он полурослик! — парировала Илдэ на немой вопрос Пэлиаса, который, казалось, просто не находил в себе сил даже отвернуться от непонятных действий этих двоих. — Я пошел спасать девственницу! Кто со мной?! – рявкнул Сфинктерион, прерывая разворачивающуюся сцену. Терпение воина лопнуло. Он резко ткнул пальцем в люк на потолке, откуда доносился жалобный женский голос: "Пожалуйста, не надо! Пожалуйста!» — Эрик! Тебя там зовут! – саркастически крикнул Сфинктерион. — Иду! – отозвалась Илдэ, поспешно натягивая доспехи. Пэлиас кивнул. Эрик, почувствовав себя обделенным, вскочил. Он рванулся к куче своей брошенной экипировки, натягивая ее на ходу. — Я все надел! Забрал снаряжение! – кричал он, запрыгивая на лестницу. С кинжалами в руках он попытался прыгнуть прямо в люк. Но его короткие ноги подвели – он лишь ударился о край проема и свалился обратно. — Сука! – выругался он. — Мы идиоты! Надо было дать ему веревку! – вздохнул Пэлиас, указывая на сверток из сундука. Дворянин, смотря на этот цирк одного урода, презрительно фыркнул. Эрик согнул ноги, сделал отчаянный прыжок и… исчез в темноте люка, на удивление остальным. Отойдя от шока, Пэлиас посмотрел на Сфинктериона и Илдэ: — Там же лестница… Зачем вообще это все было делать?! Трое оставшихся переглянулись и бросились вверх по лестнице вслед за улетевшим безумцем. Верхняя комната была круглой и уютной в своем мрачном великолепии: камин, книжные полки, выход на балкон, огромная кровать, крепкий стол и шкаф. За столом, лицом к ним, стоял сам Филипп. Худой, с горящими глазами, он внимательно читал книгу на подставке – "Магическое омоложение". На столе перед ним лежала обнаженная девушка. Увидев входящих, она закричала: «Спасите!» Филипп отвлекся от книги. Его взгляд метнулся от Илдэ к девушке. — Как вы посмели нарушить мой обряд?! – завопил колдун, его лицо исказила ярость. Если я не завершу его, останусь таким же старым! А я хочу быть моложе! Вы – грязь под моими ногами! Я уничтожу вас! Бой начался мгновенно. Мужчина манерно, но твердо начал водить руками, читая заклинание, чтобы атаковать названных гостей. — Колдун Филипп! – крикнула Илдэ, все еще пытаясь прикрыть девушку. — Послушай! Я же тоже девственница! — Не без тени смущения воительница кинула взгляд на замеревшего Эрика, — Поэтому освободи эту бедную девушку! Я жертвую собой вместо нее! В глазах Филиппа на мгновение мелькнула жадная заинтересованность. Но вместо ответа он продолжил бормотать заклинание. Пэнисов отошел от оторопи и вытащил свой арбалет, пытаясь запихнуть в него двадцать болтов. В одной руке он сжимал булаву, в другой – арбалет, нацеленный… на девственницу! Он выстрелил. Болты с глухим стуком впились в деревянную столешницу рядом с девушкой, их наконечники торчали, как щетина. Булава с грохотом упала на пол. —Сука! Не попал! Сфинктерион, видя, что колдун почти закончил заклинание. Его взгляд упал на девственницу и Илдэ. Глаза загорелись странной идеей. «Я решил лишить их девственности! Пусть это будет глупо! Они запомнят! У них будет комплекс потом! Но они перестанут быть девственницами!» — подумал он и ринулся вперед к столу с девушкой и Илдэ. Его сильные руки действовали с неожиданной ловкостью. Девушка на столе вскрикнула. Илдэ замерла, не сопротивляясь, на ее лице осталось странное выражение. Обряд сорван. Девушка на столе просто смотрела на этот ад широкими глазами, не в силах пошевелиться. — Это самый лучший ход! – самодовольно заявил Сфинктерион. — Я эколог! – взвизгнул Пэлиас, видя, что Филипп вот-вот закончит заклинание. Он схватил два мешочка, найденных внизу, и швырнул их в лицо колдуну. Белый порошок (оказавшийся обычным песком) разлетелся, попав Филиппу в лицо и глаза. Колдун закашлялся, потеряв на мгновение обзор. Пыль рассеялась ветром с балкона. — Ты только разозлил его! – крикнул себе Пэлиас в ужасе. — Я вас всех убью, к чертям! – выкашлял это Филипп, вытирая лицо. Он закончил заклинание. Магическая энергия рванулась из его рук, сплетаясь в липкую, прочную паутину, которая опутала Сфинктериона, Пэлиаса и Эрика, приковав их к полу. Илдэ, стоявшая чуть в стороне, осталась свободной. Сидя на кулаке, Илдэ понимала, что дело — дрянь. Не двигаясь с места, она решила помочь мужчинам, подпалив паутину с помощью священного огня. — Мы умрем из-за тебя! – завопил Эрик, чувствуя, как липкие нити сковывают его. — От идиотка! – прошипела Илдэ, но действия ее были решительны. Она воззвала к Морадину, и священное пламя ударило в центр паутины. Огонь вспыхнул, пополз по липким нитям. Все, кто был в паутине, закричали. Пэлиасу удалось вырваться, прежде чем пламя достигло его. Он откатился в сторону. Сфинктерион сумел увернуться, получив легкие ожоги. А Эрик не успел — пламя охватило его. Он взвыл и рухнул без сознания, местами обугленный. Немного смущенная Илдэ выдохнула, что не сожгла своих товарищей. — Ты мне изменила! Жестко и быстро! – завопил Эрик, придя в себя от ожогов и видя Илдэ рядом со Сфинктерионом. Он схватил свою булаву и кинжал, но направил свою ярость на на этих двоих, а на скрипящего зубами Филиппа. Злой коротыш подбежал к мужчине и замахнулся. Но удар был неловким, и булава пролетела мимо. — Сука! Не попал! – выругался Эрик. — Хватит позориться! – рявкнул Сфинктерион, но видя, что колдун готовит новое заклинание, вскинул свою булаву и обратился к нему. — Ты слишком хорош в деле, которое умеешь делать – не говорить! Но другой удар Эрика оказался точен — кинжал вонзился в шею Филиппа. Колдун захрипел, кровь хлынула из раны. Он медленно осел на колени, а его взгляд, полный ненависти и недоумения, уставился на Эрика. — Но… почему? – булькнул он, захлебываясь кровью. — Потому что ты украл мои порнокарточки! – крикнул Эрик, пихнул ногой колдуна. Филипп, не сопротивляясь, тяжело рухнул навзничь. Последний вздох вырвался из его уст и коварный колдун был мертв. В комнате повисла минутная тишина, нарушаемая тяжелым дыханием выживших. Похищенная девушка, дрожа, вскочила со стола, натянула платье и, не говоря ни слова, бросилась вниз по лестнице, прочь из башни кошмаров. На балконе каркнул ворон. Его черные глаза бесстрастно смотрели на победителей, стоящих среди крови, пепла, обломков, трупа и синих мокасин. — Кар-кар, – вскрикнула птица, как бы подводя итог всему безумию этого вечера, и взмахнула крыльями, стремительно поднимаясь выше башни. То ли еще будет…