Часть 2
21 октября 2025 г., 13:20
Понедельник наступил быстро, и он означал практический урок зельеварения и сдачу домашних заданий. Дракония, как обычно, села на дальнюю скамью в конце класса, подальше от гриффиндорцев и слизеринцев. Слизнорт редко подходил к столу Драконии в задней части класса зельеварения. Это вполне устраивало Драконию, ведь она подозревала, что Слизнорт скорее мешает, чем помогает. Со своей стороны Слизнорт больше не смотрел ни на неё, ни на любого слизеринца. Он считал, что они не стоят его времени. В такие моменты Дракония скучала по Северусу сильнее, чем когда-либо. Её крёстный отец не потерпел бы этого. Он бы гордо стоял рядом со своими учениками, поддерживая их всеми силами. Он бы никогда не бросил ни одного ученика, что бы ни думали другие. Он бы защищал их, наказывая держаться вместе и быть едиными перед лицом людского гнева.
Но теперь все было по-другому.
Дракония тихонько шмыгнула носом и решила посетить портрет Снейпа, чтобы устроить одностороннее чаепитие перед пиршеством в честь Хэллоуина.
— Ладно, ладно. Успокойтесь все, — голос Горация Слизнорта хлопком нарушил шум среди собравшихся в подземельях студентов, но тут же в комнату ввалился Поттер, тяжело дышащий и раскрасневшийся.
— Гарри! Ты немного опоздал, не правда ли? Выбирай себе партнёра по зельеварению, давай, давай! Это касается и вас! — Слизнорт сделал паузу, позволив ученикам несколько секунд постонать и поворчать, а затем снова захлопал в ладоши, привлекая их внимание.
— Дорогие ученики, — начинает коренастый мужчина, сцепив пухлые руки, — сегодня вы будете в паре варить Напиток живой смерти! Успех в приготовлении этого зелья будет засчитан в ваш итоговый экзамен!
Ну, это было легко. Дракония знала, что она - та, кому предстоит в одиночку варить зелье. Дракония мысленно пожала плечами и перестала обращать внимание на остальных учеников, как только увидела, что Грейнджер подняла руку, задавая бесполезные вопросы об истории некоторых ингредиентов.
Дракония занялась растопкой котла, но тут же подпрыгнула на полфута от испуга, когда кто-то с грохотом бросил свою сумку на скамейку рядом с ней. Лицо Драконии быстро потемнело, когда лицо Поттера оказалось всего в нескольких дюймах от её собственного. Он поймал её взгляд, и Дракония затаила дыхание, рассеянно радуясь, что эмоции от последней встречи исчезли. Поттер, однако, нахмурился и медленно отступил, его брови неприятно сошлись на переносице и оставались такими большую часть их общего урока. Она прикусила губу и боролась с желанием стереть это выражение с его лица, сделав что-то очень незрелое, например, поцеловав его. Дракония полностью проигнорировала его присутствие и пошла собирать необходимые ингредиенты, как только заметила, что Слизнорт закончил писать обычные инструкции зачарованным белым мелом.
Вернувшись, она обнаружила, что Поттер убрал со стола и очистил воду в котле. Дракония лишь фыркнула и молча принялась за работу, отмеряя идеальное количество ингредиентов с точностью, которой гордился бы её крёстный. Поместив все ингредиенты в котёл, Дракония семь раз помешала зелье по часовой стрелке, а затем против. Она позволила зелью кипеть на медленном огне, пока оно не стало фиолетовым, и нарезала Рогатого слизня ровными кубиками, вместо того, чтобы рубить его.
«Если не соблюдать последовательность в размерах, то получится неправильное зелье», – говорил Северус, когда они проводили вместе летние каникулы до войны, запершись в его лаборатории.
Дракония всегда будет дорожить временем, которое они провели вместе, следуя словам Северуса и оправдывая его ожидания, даже если его больше не будет здесь, чтобы быть свидетелем этого. В конце концов, она добавила в котел порошкообразных игл дикобраза, пока его бледно-лиловый цвет не исчез.
— Почему ты не следуешь инструкциям на доске, Малфой? Слишком хороша для этого? — спросил Поттер, отвлекая её.
Дракония уставилась на него и моргнула, она забыла о его присутствии в тумане зельеварения. Дракония не привыкла делить своё рабочее место с кем-либо с начала семестра. Присутствие Поттера сбивало её с толку и лишало равновесия. Она помедлила, потом покачала головой и убавила огонь под котлом, мысленно посчитав до семнадцати, прежде чем погасить огонь.
— Ладно. Пусть будет так, — прорычал Поттер. Слизнорт продолжал бросать на них короткие взгляды, хотя Поттер, казалось, не замечал этого или делал вид, что не замечает. Некоторые друзья Поттера продолжали кидать на неё холодные взгляды. К сожалению, большинство семикурсников учатся в одних классах с восьмикурсниками, поэтому она не так уж удивилась, заметив, что самый уродливый взгляд из всех был от Джиневры Уизли.
Как будто именно Дракония навязала ему своё присутствие. Она оглянулась и улыбнулась, наслаждаясь выражением чистого раздражения на лице Уизлетты, и не так уж и аккуратно наклонилась чуть ближе к Поттеру.
— Малфой, ты можешь хотя бы объяснить, что делаешь, или предпочтёшь продолжать дуться? — Дракония, очевидно, выбирает дуться, если отказ разговаривать с кем-то считается обидой, она с радостью будет дуться, пока Поттер не поймёт намёк и не заткнётся. Но он не заткнулся, потому что был невыносимым, и Дракония искренне начала верить, что это одна из причин, по которой каждый год кто-то хотел его прикончить. Она бросила на него равнодушный взгляд, прежде чем аккуратно разлить зелье по четырём разным флаконам.
Они обменялись напряженными взглядами, когда Поттер случайно коснулся её. Одно его прикосновение пронзило что-то в её груди, и Дракония глубоко вздохнула. В глазах Поттера читались противоречивые чувства, и она поняла, что если он откроет рот, Дракония сдастся. Вот насколько опасно присутствие Поттера.
— Превосходно, Гарри! Превосходно! Двадцать баллов Гриффиндору! Ты не перестаёшь меня удивлять, мой мальчик, как и твоя мать. Потрясающе! — голос Слизнорта заставил их обоих вздрогнуть.
Поттер наблюдал за ней, ожидая какой-либо реакции или возражений. Дракония подняла бровь и слегка пожала плечами.
А ты чего ожидал?
Драконии хотелось презрительно усмехнуться. Вместо этого она спокойно пошла собирать вещи.
— О, спасибо, профессор. Было очень легко просто сесть и позволить Малфой делать всю работу. Разве вы не собираетесь дать двадцать баллов Слизерину за то, что она сделала практически всё? — голос Поттера был громким, полным сарказма, и привлёк внимание всего класса. Слизнорт стоял в полной тишине около двух секунд, его рот был раскрыт от потрясения, а краска смущения и гнева быстро схлынула с его лица.
Если бы это не относилось к Драконии, она бы рассмеялась над реакцией профессора зельеварения.
Вместо этого Дракония с полным недоверием, открытым ртом и униженным видом смотрела на Поттера. Она не знала, какую игру задумал Поттер, но отказывалась в ней участвовать. Дракония не хотела его жалости.
Только не от Поттера.
С презрительной усмешкой, которая не производила никакого впечатления из-за дрожащей нижней губы, Дракония схватила свою сумку и поспешила мимо Слизнорта, игнорируя его оклики, пока она выходила из класса в свою комнату.
***
Дракония старалась избегать Поттера как можно дольше в течение следующих нескольких недель, до середины октября. Это было не так уж и легко, ведь они делили половину уроков. Тяжелые облака низко нависли над землей. Погода становилась всё суровее, и холод идеально подходил её настроению. Место Драконии в качестве ловца Слизерина формально ей никогда не принадлежало, но когда его отдали именно Гринграсс, это было словно удар под дых. Дафне Гринграсс, которая боится высоты. Но странность была не в этом, нет. Дракония ожидала именно этого. Мало кто захочет играть с бывшей Пожирателеницей Смерти. Слишком боялись, что Дракония проклянет их метлу к их ужасу. Или, наоборот, они скорее бросят ее через стойки ворот. Большинство чистокровных слизеринцев пережили войну, сохранив репутацию и слизеринские инстинкты, если судить по их нежеланию взаимодействовать с Драконией. Её это не беспокоило, да и она не могла заставить себя летать, пока смерть Крэбба была ещё свежа в памяти. Она бы отказалась от места в команде, если бы ее спросили. Но потом появился Поттер. Поттер, который, по слухам, не явился на первый матч, потому что плохо себя чувствовал. Дракония подозревала, что ему очень надоело, как Дафна уменьшалась каждый раз, когда поднималась выше нескольких метров. Если это так, Дракония вынуждена согласиться. Но все знают, как сильно Поттер в этом году пристрастился к полетам на метле, ведь ему снова разрешили быть ловцом. Отсутствие навыков у Гринграсс и вообще все, что связано с квиддичем, не должно было иметь для неё никакого значения. Дракония наблюдала, как Гриффиндор, очевидно, победил в первые десять минут матча под предводительством Джиневры Уизли. Она искренне рассмеялась, когда Гринграсс упала лицом вниз, пытаясь приземлиться, и наевшись грязи и травы. Боль от того, что её заменила еле держащаяся на метле ведьма, сменилась ликованием от поражения Слизерина с разницей в сто пятьдесят очков. Возвращаясь в замок час спустя, Дракония заметила одинокую, парящую фигуру Поттера в нескольких футах от одной из пустых трибун, с золотым снитчем, скользящим между пальцами. Он летал на своей обычной Молнии, и она не могла не заметить, как в его волосах, собранных в небрежный пучок на затылке, проглядывают тускло-рыжие пряди. На нём была обтягивающая тёмная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажая накаченные предплечья. Лицо Драконии покраснело, когда она в панике огляделась, однако никто, казалось, не заметил появления Поттера, не было ни одного третьекурсника, который бы безумно хихикал и падал в обморок при его виде или девушек, что собираются вокруг, словно безмозглые овцы, умирающие от желания привлечь внимание Спасителя. Дракония очень медленно пришла к болезненному осознанию, что осталась с Поттером наедине. Снова. Но на этот раз не было остальных учеников. Поттер наклонил голову, заметив ее присутствие, и подлетел ближе, зависнув всего в двух метрах от земли. — Хочешь немного полетать, Малфой? — спросил он. Послеполуденное солнце заставило его глаза засиять ярче. Дракония увидела золотые искорки в зелёных глазах и подумала, не того ли они оттенка, что и снитч. Эмоции в этих глазах сводили её с ума, потому что в них не было ни капли гнева. Больше нет. Вместо этого они были полны надежды. И от этого тяжесть в груди становилась невыносимой. Она открыла рот, но тут же с громким щелчком закрыла его. Её лицо вспыхнуло от смущения, она знала, что не может говорить. У Драконии скрутило живот, и внезапная потребность оказаться где угодно, только не здесь, была почти невыносимой. Она не могла понять, почему Поттер был единственным, кто вызывал у неё такие чувства – она чувствовала угрозу в нём, в его широких плечах, волосах и прекрасных, полных надежды глазах. То, что она сейчас чувствует, небезопасно. Эти эмоции невыносимые и подавляющие. Дракония покачала головой, заправила выбившуюся прядь за ухо и почувствовала, как лицо под пристальным взглядом Поттера становится горячее чайника. Она медленно отступила назад, пока онемевший язык отказывался произносить слова, и с колотящимся сердцем пошла обратно в замок. Поттер издал позади нее разочарованный звук, но не пошел за ней, а Дракония не обернулась, она не могла , девушка только ускорила шаг, пока не побежала обратно в безопасность своего общежития, подальше от Поттера и его пронзительного изумрудного взгляда, заставляющего ее чувствовать себя совершенно голой под двумя слоями зимней одежды.
