Элементарно твоё

Марика в очередной раз оглядела себя в зеркало. С гладкой поверхности на неё смотрел другой человек – совсем не похожий на неё. Волосы, успевшие чуть отрасти, усилиями Владиславы лежали на оголённых плечах красивыми локонами. Вечернее платье темно-синего цвета подчеркивало голубые глаза колдуньи, оголяя зону ключиц и декольте. Гросс поежилась, борясь с желанием переодеться в любимые брюки и свитер. Кинув взгляд на часы, она с ужасом осознала, что близилось время, а её макияж так и оставался незаконченным. Нельзя было сказать, что Марика Гросс была пацанкой. Но как-то в её жизни сложилось так, что она никогда не нуждалась в ярком макияже и коротких юбках. Волосы отрезала в угоду удобство, красится могла, но не сказать, что умела, а в штанах беситься с Эмилем всегда было удобнее. Но сейчас она мысленно проклинала себя, пытаясь дорисовать вторую стрелку – первую ей успешно нарисовала Владислава, а затем убежала вместе со своим кавалером, совсем позабыв про подругу. С соседней кровати донесся тяжкий вздох. Вероника, давно собранная и до этого занимавшаяся своими делами, поднялась на ноги и подошла к Гросс, отбирая у неё из рук карандаш. Чуть наклонившись, она обхватила подбородок Марики пальцами, заставляя ту приподнять голову. – Я не просила мне помогать, – пробурчала Гросс, с некой опаской смотря на карандаш в руках водницы. – Я не могу больше смотреть на то, как ты уродуешь себя еще больше, – съехидничала Ника. – Закрой глаза. – Если это избавит меня от необходимости наблюдать твое лицо, то с радостью, – фыркнула в ответ Гросс, все же прикрывая глаза. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. В несколько счетов расправившись со второй стрелкой, Вероника отошла чуть в сторонку, оценивая полученный результат. Молча она потянулась за своей косметичкой, принимаясь что-то там искать. – Я не собираюсь платить тебе за твои усилия, – предупредила Марика. – Не ерничай, – Вероника достала румяна и кисточку. – Я же не хочу, чтобы мой брат сбежал в ужасе. Хотя, он и не с такими спал… – Мы не спим. – О да, это повод гордиться, – рассмеялась Ника, касаясь кисточкой лица Гросс. – Но вообще, я серьезно. Разве я уже не предупреждала тебя? – О том, что он разобьет мне сердце? – уточнила Марика и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила. – Я не доставлю тебе такого удовольствия. Я ничего к нему не чувствую. – Поэтому постоянно сбегаешь с ним куда-то, и возвращаешься на седьмом небе, – Вероника улыбнулась. – Марика, я сейчас серьезно. Я знаю его буквально всю жизнь, и я никогда не видела, чтобы он серьезно испытывал к кому-то чувства. Интрижки – да, короткие отношения – да, но он даже нас с отцом не любит. Мне, в общем то, всё равно, как сильно ты будешь в итоге страдать – просто не очень хочу просыпаться каждую ночь под твои нюни. Вероника выдержала паузу, вновь оглядывая лицо Марики. – Да и знаешь, – продолжила она. – Я никогда не поверю, что сестра Эмиля будет просто так бегать к какому-то парню, а потом еще и говорить, что ничего к нему не чувствует. – А причем тут Эмиль? – прищурилась Гросс. – Не могут в одной семье вырасти золотой ретривер и черный кот, Марика, – словно со знанием дела, произнесла Мендес. – Посмотри на нас с Аланом – мы одинаковые, просто разного пола. Так и вы. – Не знаю, какая перспектива пугает меня больше – Алан как ты, или ты как Алан… Вероника хихикнула. Упоминание Эмиля, само вырвавшееся из нее, на несколько мгновений откинуло ею в ту ночь, случившуюся почти месяц назад. Она упорно избегала мыслей о том диалоге и ситуации, в которой оказалась, и это было особенно просто из-за того, что Гросс отсутствовал в Академии. Но, рано или поздно, он должен будет вернуться – а вместе с этим и необходимость дать ему ответ или начать избегать его. – Кто твой партнер? – вырвал её из мыслей голос Марики. – О Великий Держес, – застонала Ника. – Мой отец. Он решил, что я должна прекратить позорить его, появляясь каждый раз с новым кавалером. – Чем он тебе угрожал? – улыбнулась Гросс, опираясь на спинку стула. – Семейной поездкой, длящейся целый месяц, – от одной только мысли об этом Веронику начало мутить. Марика засмеялась – для неё такие семейные отношения раньше казались чем-то невозможным, но, уже длительное время наблюдая за взаимоотношениями Алана и Ники, которым она сначала удивлялась, она поняла, что не у всех семей все идеально. И пусть они ругались, оскорбляли друг друга, от взгляда девушки не могла укрыться забота Алана о Веронике и то, как старшая прикрывает младшего Мендеса перед отцом, когда тот в очередной раз что-то вытворяет. Ну, просто они так любили. Как умели. В дверь постучали. Марика дернулась и кинула еще один раз в зеркало, в последний раз оглядывая себя. – Иди, – кивнула на дверь Вероника. – И я правда надеюсь, что ты права, и он не разобьет тебе сердце. Марика слабо улыбнулась и поднялась на ноги. Поправив подол платья, она подошла к двери и открыла её, стараясь унять отчего-то разбушевавшееся сердце. Взгляд уткнулся в белую рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами, открывающую вид на крепкие мужские руки. Девушка скользнула взглядом выше, сталкиваясь с внимательными взглядом уже ставших родными голубых глаз. Алан оглядел её, а затем чуть наклонился, беря женскую ладонь в свою руку и прикасаясь губами к тыльной стороне, заставляя Марику улыбнуться, а Веронику хмыкнуть. – Прекрасно выглядишь, – спокойно произнес Мендес, поднимая глаза обратно на партнершу. – Не пожалел? – спросила Гросс, позволяя руке парня переместится на её талию. – Ни капли, – губы коснулись женского виска, и Алан кинул взгляд на Веронику, сложившую руки на груди и стоявшую неподалеку. – Не опаздывай, бал уже скоро начнется. – Без мелочи разберусь, – отмахнулась Ника, следом доставая из сумочки сигареты. – Идите уже, сил нет на ваши лобызания смотреть. Мендес хмыкнул и, кивнув сестре, приобнял Гросс, направляясь к месту проведения праздника. Оставалось надеяться, что вечер пройдет, как задумано.

***

Вероника скучающе наблюдала за развлекающимися внизу парочками, то и дело сменяющимися в танцах. Иногда на глаза попадались знакомые физиономии – например, Владислава со своим партнером, которые почти не переставали танцевать. Вальдес улыбалась, явно наслаждаясь таким времяпровождением, а вот лицо бедного парня не выражало ничего, кроме усталости и желания поскорее уйти отсюда. Марика и Алан пропали из поля зрения еще в начале бала, но нельзя было сказать, что Мендес переживала за них. Переживала она, скорее, за свою репутацию и социальный статус, который с грохотом летел вниз, и все благодаря её любимому папочке. Андрей Мендес сидел рядом, вальяжно развалившись на кресле и попивая местный пунш. Отчего-то он сегодня не походил сам на себя – вечно серьезный, одетый не пойми во что, сегодня он был на удивление расслабленным. На мужчине были самая обычная рубашка с пиджаком, но Вероника Мендес так давно не видела отца в подобной одежде, что в первые несколько мгновений даже засомневалась, что перед ней именно он. Сейчас отец больше напоминал ей самого себя – такого, каким он был, когда мама была еще с ними. Что-то блеснуло возле отца, словно отражая блики от огромной люстры. Вероника закатила глаза. – Рома, покажись, – протянула она. – Никто тебя трогать не будет, у меня нет настроения. – Звучит неубедительно, – фигура её брата медленно появлялась в пространстве. – Прекрати делать из меня тирана, – хмыкнула Мендес. – Это прерогатива нашего папочки. Андрей прищурился. Рома посмотрел на отца, но ничего не сказал. – Вероника, – недовольно протянул Мендес. – Прекрати вести себя так. – Как? – девушка обернулась на отца через плечо. – Вместо того, чтобы развлекаться внизу с друзьями, я стою тут с вами, обрастая плесенью от скуки. – Позволь уточнить, развлекаться – это целоваться со всеми подряд парнями? – Андрей склонил голову на бок. – Даже если и так, то что? – Мендес окончательно развернулась лицом к отцу, чувствуя, как в ней поднимается раздражение. – Что-то я не припомню, чтобы тебя это хоть раз волновало за последние пару лет. В целом не особо припоминаю, чтобы тебя интересовал кто-то, кроме Ромы. – Ты говоришь глупости, – отмахнулся Андрей. – Для тебя все, что я говорю – глупости, – с каплей горечи произнесла Мендес. Музыка сменилась на другую, более задорную, словно разжигая в Веронике решимость к действиям. – А знаешь что, отец? Иди ты к черту. Можешь отчислять, можешь не обеспечивать – мне плевать, как и тебе всегда на меня. С чего это вообще ты начал воспитывать, а я слушаться… Кинув еще один взгляд на отца и младшего брата, она развернулась на каблуках, принимаясь спускаться по лестнице вниз, туда, к друзьям. Андрей тяжело вздохнул и прикрыл глаза. – Ты же знал, что так и будет, – произнес Рома. – И она права – с чего бы ей слушаться тебя? Вероника всегда делала все, что хочет, а ты спускал ей это с рук. – А я думал, хоть ты меня поддержишь, – грустно улыбнулся Мендес. – Поздно я в семью решил поиграть, да? – Пожалуй, – пожал плечами Мендес. – Сопроводить её? Андрей кивнул, переводя пустой взгляд в зал. Пространство вокруг Романа снова начало мерцать, постепенно скрывая его от взгляда посторонних, и лишь Мендес-старший, чувствующий силу каждого из своих детей мог точно понять, где сейчас Рома. Вероника сбежала вниз, пытаясь успокоить злость на отца и на себя, отчего то решившую стать его послушной зверушкой. Надо было просто как всегда, сделать по своему и дело с концом! А она, дура, подумала, что ему не плевать на неё! Он просто не хотел, чтобы она портила его репутацию идеального отца и ректора хотя бы сегодня! Словно назло, в зале она не видела ни Владиславы, ни даже Марики. Хоть вторую она и не считала близкой подругой, но все остальные были ей друзьями еще меньше, и с ними в таком настроении точно говорить и проводить время не хотелось. Подойдя к столу с напитками и закусками, она взяла один из бокалов и тяжело вздохнула, отходя чуть в сторонку. Партнера не было, подруг в зале не было, брата она тоже не видит. Замечательный праздник, ничего не скажешь. Девушка сделала глоток, поправляя упавшие на плечи светлые кудри. Хотелось закурить, но, если она это сделает прям здесь, отец точно ее отчислит или чего похуже. Не сказать, что Вероника будет расстроена, но тогда закончится её веселая и легкая жизнь на родительском обеспечении… – Скучаешь, котенок? Мендес вздрогнула и обернулась. Александр Лануа стоял возле неё, почти касаясь своей рукой её, но смотрел вперед, словно делая вид, что разговаривает не с ней. Его рука держала бокал с пуншем, а вторая покоилась в кармане брюк. Вероника поморщилась и собиралась было уже сделать шаг в сторону, но он молниеносно схватил её за талию, не давая и шанса на побег. – Отпусти, – прошипела Мендес. – Прекрати, – Лануа все еще даже не взглянул на неё. – Ты же не хочешь устраивать сцену на виду у всех? Тогда тебе придется поговорить со мной. Я устал бегать за тобой по Академии и ждать, пока ты останешься наедине. Твой любимый брат почти никогда не отстает от тебя, ты знала? Вероника не успела подумать о значении этих слов, лишь нахмурилась. Внутри все клокотало, руки начинала бить мелкая дрожь. Хотелось убежать, спрятаться и больше не выходить, лишь бы этот человек больше никогда не приближался к ней. Сбегая от отца сюда, она совсем забыла о своей главной проблеме, и та не преминула воспользоваться возможность и напомнить о себе. – О чем нам говорить? – пытаясь взять себя в руки, произнесла Мендес. Глазами она скользила по залу, пытаясь найти Алана, но того, как назло, нигде не было. – Например о том, как я соскучился по тебе? – Лануа наклонился ближе к девушке. – Или о том, как твой брат избил меня и не понес никакого наказания за это? Вероника обернулась, впервые за долгое время смотря прямо в глаза своему страху. Она знала, к чему он ведет – либо она ответит за поступок Алана, либо сам Алан, который был в несколько раз слабее Александра. Он снова давал ей выбор без выбора – как и все время их отношений. Но сейчас, находясь с ним не один на один, а в полном зале пусть и малознакомых людей, она чувствовала себя чуть смелее. Знала, что отец наблюдает, знала, что где-то тут Алан. А еще видела чуть легкое знакомое мерцание, располагающееся совсем неподалеку от них. – Кто ты такой, чтобы наказывать других людей? – уголком губ улыбнулась Мендес, беря себя в руки. – Великий Держес? Сомневаюсь. Если ты думаешь, что можешь вести себя так, как раньше, и я буду трястись от страха перед тобой, ты ошибаешься. А она тряслась. И ей стоило неимоверных усилий взять себя и свое тело под контроль, унять эту дрожь, бившую её от прикосновений того, кто когда-то был роднее всех. Лануа прищурился, но Мендес не стала ждать его ответа – дернулась вперед, пытаясь высвободиться из его хватки. И тот, на удивление, отпустил – не ожидавшая этого Вероника по инерции сделала несколько шагов вперед, оступившись. Хрустнул неожиданно отломившийся вдруг каблук, и нога девушки подкосилась, пронзив лодыжку болью. А. Он просто решил её опозорить. Музыка продолжала играть, гомон студентов не затихал, а боль оставалась лишь в пульсирующей лодыжке. Тело не приняло горизонтального положения, не встретилось с холодным полом, а наоборот, было прижато к кому-то теплому. Её ладонь, которую она инстинктивно выставила вперед, чтобы смягчить падение, покоилась на мужской груди. – Не ударилась? Вероника приподняла голову. Зеленые глаза внимательно смотрели на неё, словно пытаясь найти на женском лице хоть какую-то эмоцию, указывающую на истинное состояние владелицы. Убедившись, что она в порядке, Эмиль перевел глаза на Александра Лануа. Тот спокойно смотрел на огневика и тот, кто не знал бы обо всем происходящем, просто бы подумал, что давние знакомые ведут диалог впервые за долгое время. – Рад тебя видеть в добром здравии, Эмиль, – растянул губы в улыбке парень. – Взаимно, – кивнул Гросс, кладя руку на талию Вероники. Девушка ничего не сказала, лишь отвернулась, утыкаясь лицом в плечо парня. – Я бы и рад с тобой поговорить, но, кажется, Вероника устала и не дойдет сама, ты уж извини меня. – Конечно, – ни один мускул на лице Лануа не выдавал его истинных эмоций. – Поговорим в следующий раз. И, развернувшись, смешался с толпой. Эмиль проводил его глазами и поднял взгляд выше – туда, где за всей развернувшейся сценой наблюдал Андрей Мендес. Ректор посмотрел на огневика, и парень стойко выдержал его взгляд. В конце концов, мужчина развернулся спиной к залу, первым отведя глаза, и Гросс опустил голову, переводя все свое внимание на Веронику. – Идти можешь? – спросил он. Девушка кивнула головой в знак согласия и осторожно попыталась сделать шаг. Лодыжка ныла, но не слишком сильно, большей сложности передвижению добавлял сломанный каблук. Гросс, вздохнув, чуть наклонился и, подхватив второй рукой девушку под коленями, поднял ее на руки. – Ты чего делаешь?! – тихо вскрикнула Мендес. – Стараюсь как можно скорее унести тебя от сюда, – хмыкнул Эмиль. – Хоть бы спасибо сказала. Мендес возмущенно посмотрела на парня, но ничего говорить не стала. Гросс, ожидавший этого, лишь улыбнулся. Вскоре за их спинами стих шум музыки и зала, а в коридорах становилось все темнее. – Ты уже можешь отпустить меня, – нарушила тишину Вероника. – Мне совсем несложно тебя донести, – Эмиль толкнул ногой дверь, открывая ее. – К тому же, тут никого нет, все увлечены праздником. Не переживай. Мендес промолчала. Ей хотелось спросить, откуда вдруг он появился именно в тот момент и именно рядом с ними, почему он продолжает помогать ей, неужели сам не понимает, что не стоит переходить дорогу Лануа. Но все вопросы заглушило воспоминание об их последнем разговоре. Вероника покосилась на Гросса – он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но даже так он продолжал улыбаться. Они подошли к двери в её комнату, и Вероника попыталась было слезть с его рук, но парень покачал головой. – Просто открой, – сказал он. Девушка фыркнула и потянулась к дверному замку, открывая его. Парень зашел в комнату и аккуратно опустил Веронику на первую попавшуюся кровать, которая по счастливой случайности оказалась именно её. Следом он присел возле неё, рассматривая уже покрасневшую и распухшую лодыжку. – Ты уже можешь идти, – произнесла Мендес, безучастно наблюдая за тем, как мужские руки касаются её ноги и аккуратно поглаживают. Гросс поднял голову, смотря прямо в глаза девушки. И пусть он выглядел уверенно, но его чуть красные щеки выдавали его и его чувства с головой – чего нельзя было сказать о Мендес, которая в данный момент не испытывала абсолютно ничего. Нет, конечно, она была ему немного благодарна за то, что он удержал её от падения и донес до комнаты, но, в целом, он не сделал ничего героического. – Вероника, – вкрадчиво произнес Гросс. – Ты помнишь, о чем мы говорили в последний раз? Мендес тяжело вздохнула. Ну вот, а она надеялась, что эта тема больше не будет поднята. Девушка долго избегала этого разговора даже в своих воспоминаниях, жалея и коря себя за то, что тогда допустила все это. В особенности за то, что позволила Эмилю поцеловать себя, буквально давая ему надежду на продолжение. И она уже давно решила, что откажет парню в его глупой просьбе и чувствах окончательно и бесповоротно. Вероника открыла рот, желая уже дать свой ответ и попросить Эмиля уйти, но вдруг замолчала. Гросс смотрел на неё такими глазами, какими еще никто и никогда не смотрел на Веронику. Перед глазами снова пронеслись события вечера – то, как она стояла с Лануа среди толпы людей, но чувствовала себя беззащитной настолько, словно была одна на поле бое. И то, как Гросс оказался в нужный момент рядом, и помог избежать продолжения этого ужаса – просто одной фразой и одним действием заставив Лануа уйти. Мендес прищурилась, а мысли, словно рыбки, замелькали у неё в голове. – Да, помню, – осторожно произнесла она совсем не то, что планировала. Гросс положил свою руку на ладонь девушки, мягко поглаживая ее кожу большим пальцем. Он выглядел также, как и всегда, но в нем все равно что-то словно поменялось – она не могла понять что. – И какое решение ты приняла? – без прелюдии перешел он сразу к главному вопросу. Вероника уставилась на парня. Что-то словно не давало ей дать заранее заготовленный ответ, и это что-то абсолютно точно не являлось любовью. Просто… Возможно, так будет лучше? Будет удобнее? Она будет чувствовать себя более безопасно, у нее появится тот, кто выполнит любую её просьбу, кто сделает все для нее и за нее? Нет, конечно, у нее была сотня парней за последнее время, которые тоже были согласны на многое, лишь бы нырнуть ей под юбку, но после этого все и заканчивалось. Она не знала, сколько еще Лануа будет в Академии, не знала и его планов. Хоть она и была четверокурсницей, и не слабой, но рядом с этим парнем все знания и силы словно улетучивались, в голове повисала тишина, поджилки начинали трястись и хотелось просто забиться в угол. Рассчитывать на себя не приходилось, Алан был занят своими пассиями, и даже вездесущий Рома пусть и знал о напряжении между этими двумя, никогда бы не вмешался. А тут перед ней человек, готовый грудью лечь, лишь бы ей было хорошо, еще и ничего за это не требующий. И, наверное, любому человеку было бы совестно так пользоваться кем-то близким, но Вероника Мендес никогда наличием совести и не славилась. Именно поэтому она сглотнула и, протянув руки, обхватила лицо Эмиля. Прежде чем тот успел среагировать, она притянула его к себе, целуя. Парень среагировал молниеносно, обнимая ее и перехватывая инициативу на себя. С этого дня она встречалась с Эмилем Гроссом, пусть и понарошку.

***

Марика устало вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Все ужасно болело, стоять и тем более танцевать на каблуках было ужасно непривычно, но ей очень не хотелось уходить так рано, утаскивая за собой и Алана, который праздником явно наслаждался. К нему то и дело подходили незнакомые девушке люди, то парни, то девушки, почти не оставляя им возможности поговорить наедине. Вот и сейчас Алан что-то обсуждал с неизвестной ей парочкой, ярко улыбаясь и смеясь. Девушка кинула грустный взгляд в сторону выхода. Настроение портилось, а усталость накапливалась с ужасной скоростью. Она сделала несколько неловких шагов к столику с напитками, и взяла какой-то бокал, делая глоток. Горло слегка обожгло, и девушка закашлялась. Сбоку раздался смех. – Марика, осторожнее, – похлопала её по плечу смеющаяся Владислава. – Далеко не все здесь можно пить и есть с такой беззаботностью. – Меня не предупреждали, – слегка жмурясь, улыбнулась Гросс, а затем все же сделала еще один глоток. – Ху-ху, а кто-то решил напиться сегодня? – приподняла бровь Влада. – Где твой кавалер? – А, – отмахнулась Гросс. – Где-то общается. С кем-то. – Не расстраивайся, – подруга погладила ее по плечу. – Это же Алан Мендес, конечно, к нему будут подходить толпы. Не уйди Ника наверх к отцу, с ней была бы та же ситуация. – Я не расстраиваюсь, – ответила ей девушка, пытаясь убедить в этом то ли подругу, то ли себя. Нет, она точно не была расстроена. Просто что-то слегка царапало в груди и заставляло недовольно поджать губы, но, наверно, это было потому, что она пришла на бал и еще ни разу не станцевала. И то, что Алан был занят другими людьми, совсем не связано с её настроением. Влада кивнула ей и отошла к какой-то компании, принимаясь что-то звонко им рассказывать. Марика проследила за ней взглядом и, поставив бокал на стол, развернулась, намереваясь покинуть это помещение. У нее не было глупых обид на Алана – он ничего ей не обещал, а значит ничего и не должен. Просто почему-то не хотелось тут больше находиться. Она направилась к выходу, стараясь не морщиться от усталости в ногах. Неожиданно откуда то из толпы вынырнула знакомая физиономия, улыбаясь и преграждая ей дорогу. – Уже уходишь? – поинтересовался Льюис. – Ага, – Марика сдержала тяжелый вздох. Ну так ей не хотелось ни с кем разговаривать, особенно с ним! – Скучно как-то. – Правда? – Идрис заглянул ей за спину и снова перевел взгляд на девушку. – Алан, я так понял, занят? Марика повела плечом, не желая признавать его правоту. Еще более неловкой эту ситуацию делало то, что она отказала Льюису, выбрав Алана, а тот даже ни разу с ней не станцевал и не уделил внимания на этом празднике. Льюис чуть помедлил, а затем протянул ей руку. – Тогда может окажешь мне честь станцевать с тобой, прежде чем ты покинешь этот зал? Марика чуть замешкалась. Настроения не было, но и уходить со своего первого бала, ни разу не станцевав…. Она протянула руку, уже было намереваясь положить её в ладонь Льюиса, как вдруг ее ладошку перехватила другая рука. Знакомый браслет блеснул на запястье, и Гросс подняла глаза, смотря на ухмыляющегося Алана. – Прости, друг, – он похлопал Льюиса по плечу. – Но первый танец этой мышки должен быть моим. – Хм, – не совсем довольно хмыкнул Идрис. – Больше не тяни так, а то кто знает, кто выйдет победителем в следующий раз. И, развернувшись, направился в другую сторону. Марика недоуменно посмотрела на Алана, который хмурым взглядом проводил друга, но тот ничего не сказал. Развернувшись, он улыбнулся ей. – Пойдем? Марика кивнула, и аккуратно посеменила за широкими шагами парня, стараясь не показывать усталость и боль от натёртых ног. Тот, словно почувствовав, что ей тяжело идти, замедлился, подстраиваясь под шаг девушки. Сменилась мелодия, парень положил свои руки на талию девушки, позволяя ей обнять себя за шею. – Как тебе вечер? – спросил он, словно желая разрядить напряжение. – Неплохо, – девушка смотрела куда угодно, но не на него. – А тебе? – Бывало и лучше, – Алан не сводил взгляда с лица девушки. Она выглядела уставшей. Макияж чуть размазался, а волосы, до этого уложенные в идеальную прическу, растрепались. Марика слегка сонно моргала, и передвигалась медленнее, чем следовало бы в таком танце. Он крепче обхватил её, беря на себя ведущую роль, и позволяя девушке чуть расслабиться. Поступок Льюиса выбесил его. Вот он разговаривает с друзьями, поворачивается что бы что-то сказать Марике, и не видит её рядом. В считанные секунды он видит её у выхода из зала, а рядом с ней Идриса, мило улыбающегося и тянущего к ней руку. Даже не попрощавшись, он тут же оказался возле них, желая не просто оттолкнуть руку другу, а буквально отобрать у него Марику, не давая даже смотреть на неё. Они с Льюисом часто спорили, и никогда еще выигрыши друга так не бесили Алана. Что ж, ставки в этот раз действительно высоки. Он не хотел танцевать с Марикой на виду у всех этих девушек. Танцевать с ней словно признавать, что он, Алан Мендес, занят, и путь к нему и в его кровать закрыт. И Алану казалось, что можно обойтись и без этого, выиграть спор и по другому, не прибегая к таким лишениям. Но Льюис начал действовать решительно, и, кажется, Мендесу придется тоже. Он протянул руку, кладя её на щеку девушки и большим пальцем стирая остатки макияжа, через которые едва заметно проглядывались уже так полюбившиеся ему веснушки. Стоило признать, что они выглядели все же мило, но, пожалуй, только на Марике – на других он их все еще терпеть не мог. Девушка вопросительно посмотрела на него, слегка прищурившись от немного грубых движений парня. Мендес наклонился к лицу девушки, почти касаясь кончиком своего носа её. – Марика, – он редко обращался к ней по имени, и каждый раз девушка вздрагивала, чем очень смешила его. Вот и сейчас, она чуть вздрогнула, и подняла глаза на него. – Кажется, я уже говорил, что мне не нравится, когда к тебе подходят другие? – Да, – ответила она, улыбаясь. – И что? Я должна выполнять каждую твою прихоть? – Хотелось бы, чтобы так и было, но у тебя же не такой характер, – он улыбнулся в ответ. – Да и мы не в тех отношениях. – Это верно, – девушка отвела глаза в сторону. Алан внимательно проследил за этим движением – что-то подсказывало ему, что её чувства уже давно переросли просто интерес, и, будь он хорошим человеком, он бы не стал этим пользоваться. Но разве ж он им был? – Марика, – она вновь повернулась к нему. – Я хочу, чтобы с этого дня ты стала только моей. – Прости? – переспросила девушка. – Так и знал, что ты слишком глупая, – фыркнул Алан. – Марика Гросс, с этого дня ты моя девушка, и я не хочу больше видеть возле тебя никого, кроме себя. Особенно всяких Льюисов Идрисов. И, не дождавшись хоть какого-то ответа девушки, поцеловал её. Жаль, конечно, что на ближайшие недели доступ к другим девушкам ему теперь закрыт, но он затылком чувствовал взгляд Льюиса, который снова проиграл. И это было приятнее всего.