Без бумажки ты букашка

      Он медленно и неспешно идет по коридору, рассматривая все по дороге, и чуть кривится: фу, позолота на красном — это так банально! Вот в его клубе... Но от воспоминаний злость поднимается изнутри и перекрывает брезгливость, потому что Сяо Чжань тут по делу — настолько темному, насколько темна его собственная душа, если та у него вообще есть.              — Вы кто? — охрана все же не зря свой хлеб ест.              Но зря тут стоит, потому что Сяо Чжань одним движением руки отводит им глаза, внушая нужное:              — У меня назначено.              Накаченные бугаи тут же сгибаются в вежливом поклоне:              — Простите, господин! Проходите!              Конечно, он не стучит, потому что разве госпожа Месть предупреждает о своем визите? На вторжение незваного посетителя Мин Цзяло недовольно поднимает голову от каких-то, безусловно, очень важных документов:              — Кто вас сюда пустил?! Охрана!              Но на зов никто не приходит, и владелец заводов-газет-пароходов очень быстро бледнеет, понимая, что тут что-то не так. А Сяо Чжань еще улыбается смертельно ядовито, чтобы не осталось никаких сомнений: пощады не будет.              — Хотел бы я сказать «добрый день, господин Мин», но боюсь, что для вас он будет как раз не очень добрым.              — Ты кто?! — тот, испуганный, моментально забывает о вежливости. — Кто тебя послал?!              — Послал? — Сяо Чжань даже смеется, представляя себе эту картину. — Очень сомневаюсь, что такое в принципе возможно. Поэтому можешь считать, что я сам пришел.              — Кто. Ты. И. Что. Тебе. Нужно.              Он расслабленно садится в мягкое кресло для посетителей и закидывает ногу на ногу, но Мин Цзяло, кажется, не так впечатляют его ноги, как в свое время Ван Ибо.              — Я пришел кое-что рассказать.              — Кто ты такой?! — господин Мин уже практически рычит и яростно тыкает в экран телефона. — Блять! Да что же это!              — Это? — Сяо Чжань делает вид, что вопрос был задан ему. — Неработающий телефон, я полагаю. Который не сможет тебе помочь, пока я тут.              Мин Цзяло с ненавистью смотрит на него, откидывая в сторону бесполезный смартфон:              — Ты взломал его, да? Ты хакер? И что тебе нужно? Деньги? Сколько?              Он демонстративно задумывается, а потом качает головой:              — Не деньги.              — Тогда что?! И что ты взломал помимо моего телефона? Базу поставщиков, да?              Хочется громко расхохотаться: и этот человек пытался вытеснить его из бизнеса, а потом в итоге и вовсе решил убрать?! Смешно и нелепо.              Но Сяо Чжань все же наклоняется, чтобы почти доверительно прошептать, глядя ему прямо в глаза:              — Я тебе никого не напоминаю?              Мин Цзяло хмурится, вглядываясь:              — А должен? Ты — мой внебрачный сын, и тебе нужны деньги?              Сяо Чжань все-таки не может удержаться и смеется:              — Не дай Бездна!              — Тогда кто ты, чертово отродье?!              Злая улыбка растягивает его губы:              — О, тут ты почти в точку. Имя «Вэй Усянь» тебе о чем-то говорит? — а рука поднимается, чтобы дотронуться до маленького хвостика, перетянутого красной детской резинкой, что сегодня повязал ему на удачу Тин-Тин.              Господин Мин хмурится еще больше, а потом в ужасе распахивает рот, узнавая:              — Ты... Но ты же был мертв! Тело так и не нашли!              Сяо Чжань пожимает плечами, мол, бывает и не такое:              — Ну, допустим, был. И потом, допустим, ожил. Обычный вторник, если так подумать.              Мин Цзяло в страхе отодвигается от стола — и от Сяо Чжаня — насколько позволяет кресло на колесиках:              — Ты пришел отомстить!!!              — Какая проницательность!              Мужчина срывается со своего места в сторону двери, но та — почему-то! — не поддается. И даже стучать и кричать не поможет, потому что Сяо Чжань уже вернул свои силы.              — Что, никто не открывает? — сочувственно интересуется он, чуть наклоняя голову. — Такое бывает, когда день неудачный.              — Что тебе надо?!              Мин Цзяло хрипит от ужаса, прижимаясь спиной к двери, но его уже ничего не спасет. Потому что Сяо Чжань медленно встает со своего места и неспешно приближается к своей жертве, отлично зная, как пугающе горят алым сейчас его глаза:              — Чтобы ты потерял все то, над чем работал много-много лет. Чтобы на твоих глазах рухнуло твое детище, а ты бы мог только глотать пыль и в ярости ненавидеть того, кто это сделал — меня. Чтобы ты понял, что не стоит переходить дорогу твари из Диюя, потому что она вернется и сожрет тебя!              — Сожрет?!..              Кажется, кого-то сейчас свалит инфаркт, но Сяо Чжаня это мало волнует, потому что он наклоняется еще ближе и говорит всего одно слово:              — Бу!              И мужчина оседает у его ног в обмороке безвольной массой.       И кажется, кто-то еще и обмочился.              Он брезгливо морщится и взмахом руки сдвигает неподвижное тело в сторону, освобождая себе дорогу:              — Блин, я не успел сказать, что твоя бизнес-империя уже разваливается: ее по кускам растащат все те змеи, кого ты пригрел на своей груди за эти годы. Они ничего не забыли, как и я!              Дело сделано, поэтому Сяо Чжань молча кивает болванчикам-охранникам, которые так и не поняли, что же случилось, и выходит из офиса уже не самого влиятельного человека в городе. Потому что его ждут дома.              — Чжань-гэ! — его ноги захватывают в силки уже достаточно крепкие ручки. — Ты где был? Мы соскучились!              — «Мы»? — он подхватывает на руки Тин-Тина и целует того в пухлую щечку.              — Мы, — знакомые пальцы цепляют его подбородок и поворачивают голову чуть вбок, чтобы его улыбающимся губам достался пока достаточно целомудренный поцелуй. — А еще мы проголодались, да, ребенок?              Ребенок со всей серьезностью кивает:              — Да!              Сяо Чжань демонстративно стонет от отчаяния:              — О, треснувшая чаша кармы! А заказать еду нельзя было?!              Ван Ибо целует его на этот раз в кончик носа:              — Чжань-гэ, с твоей лапшой ничего не сравнится! Я готов съесть две порции! Нет, три!              — И я! И я!              — Ван Ибо, ты — чудовище! Как можно столько есть и не толстеть?!              — У меня интенсивные упражнения по ночам, гэ — тут сложно набрать вес. Ой, за что?              — Не при ребенке же!              — Так я же не ругаюсь матом!              — Еще чего не хватало!              — Так приготовишь, гэ? Ну пожалуйста!              — Ладно, но тебе потом придется это отработать в двойном, нет — в тройном размере!              Ван Ибо довольно ухмыляется:              — С удовольствием, гэ!              Потом, уже расставляя лапшу в пиалах на столе, Сяо Чжань тяжело вздыхает:              — Бо-ди, ты говорил, что у тебя дядя работает где-то в министерстве?              Парень отрывается от Тин-Тина, которому что-то показывает в телефоне:              — Да, а что?              Очень не хочется об этом просить, но Сяо Чжань откровенно задолбался:              — А он может мне помочь с документами?              Потому что ты можешь быть какой угодно могущественной хтонью из Диюя, но с китайской бюрократией сладить не помогут даже все твои силы, которые теперь получалось восстанавливать по ночам куда более приятным способом. А иногда еще и днем, если твой парень захватит врасплох и утащит своего собственного персонального монстра в общую спальню доказывать, что звание хтонеёба получил в свое время вполне заслуженно.