Миры между нами

Шум. Вечный, оглушительный, жизнерадостный шум Гильдии Хвост Феи. Воздух дрожал от смеха, криков, грохота падающей мебели и аппетитного треска жарящегося на открытом огне мяса. Запахи – дым, пиво, пот и что-то сладкое от Миры за барной стойкой – смешивались в густой, узнаваемый коктейль. Нацу Драгнил сидел, развалившись на подоконнике, подпирая щеку кулаком. Его обычная неиссякаемая энергия сегодня казалась спертой, запертой внутри. Скука. Убийственная скука. Ни одного достойного задания – только перевозки мешков с картошкой да охрана какого-то скупердяя-торговца, который даже не дал подраться с нанятыми для вида бандитами. Он с завистью наблюдал, как Эльфман где-то в углу что-то мощно "мужественно" декламирует, а Грей, уже по привычке оставшийся в одних трусах, спорил с Дождией о чем-то невообразимо глупом. Даже Эльза, поглощенная гигантским клубничным тортом, выглядела интереснее его нынешнего состояния. - Чертова скука! – Нацу пнул ногой стену, отколов кусок штукатурки. – Где драконы? Где темные волшебники? Хоть бы один идиот нашелся, чтоб попробовал разгромить гильдию! Его огненный взгляд упал на знакомую фигуру за одним из дальних столов. Люси Сердоболию. Она сидела, склонившись над разложенными книгами и какими-то старыми бумагами, совершенно отрешенная от хаоса вокруг. Яркий луч солнца, пробившийся сквозь высокое окно, играл в ее золотистых волосах, подсвечивал сосредоточенное личико с нахмуренными бровями. Нацу почувствовал знакомое едва заметное щемление в груди, которое всегда появлялось, когда он наблюдал за ней в такие моменты тишины посреди бури. Но сегодня оно быстро сменилось раздражением. Она тоже была занята. "ЛЮСИИИ!" – его голос, как удар грома, прорезал гул гильдии. Несколько человек вздрогнули, Эльза чуть не подавилась клубникой. Люси резко подняла голову, широко раскрыв карие глаза. – Я голоден как сто голодных драконов после зимней спячки! Когда уже еда?! Златовласка вздохнула, отложив перо. - Нацу, я же говорила, что занята. Очень важным делом. Иди к Мире, она тебя накормит. - Мира кормит меня рыбой! А я хочу стейк! Твой стейк! Ты лучше готовишь!" – Нацу уже подскочил к ее столу, опираясь руками о столешницу и заглядывая ей в лицо. Его близость, как всегда, заставила ее слегка отодвинуться, щеки чуть порозовели. Он уловил тонкий, знакомый аромат ее духов – что-то цветочное и теплое, как солнце. – Что это за скучные бумажки? Опять твои созвездия? - Нет, Нацу, – Люси прикрыла рукой центральный предмет на столе. – Это... семейная реликвия. Очень важная. - Реликвия? – Парень наклонился, пытаясь заглянуть под ее ладонь. Он увидел небольшую шкатулку из темного, почти черного дерева. Она была неброской, но искусно сделанной. По крышке и бокам переплетались тончайшие перламутровые инкрустации, складывающиеся в узнаваемые узоры – созвездия Царя и Девы. В центре крышки был не замок, а сложный пазл из крошечных, подвижно вставленных каменных плиток с выгравированными рунами. Руны светились едва уловимым, теплым золотистым светом изнутри. – Фу, коробочка? И что в ней? Блестяшки? Еда? – Он потянулся, чтобы схватить ее. - Нацу, НЕТ! – Люси резко прижала шкатулку к груди, защищая ее. Ее голос дрогнул не только от раздражения, но и от чего-то большего – страха? Бережности? – Не трогай ее! Это не игрушка! Это... это связано с моей матерью. Нацу замер, рука в воздухе. Упоминание Лейлы Сердоболии всегда действовало на Люси особенным образом. Он видел тень печали и тоски в ее глазах. Его собственная ярость немного поутихла, сменившись нахмуренным любопытством. - С мамой? И что она делает? - Я не знаю до конца, – Люси положила шкатулку обратно на стол, осторожно погладив пальцами перламутровую Девы. При прикосновении свет изнутри чуть усилился, и ей почудился еле слышный гул, словно далекий звон колокольчиков. – Ее прислал старый управляющий поместьем отца. Он писал... что мама дорожила ею, но она же приносила ей и печаль. Что настало время отдать ее мне. И... нужно быть осторожной. Она достала из кармана платья смятое письмо с фамильным гербом Сердоболиев. Нацу не стал читать – буквы для него часто прыгали. - Печаль? Осторожно? Звучит как какая-то гадость! – фыркнул Нацу, но уже без прежней агрессии. Он присел на угол стола, наблюдая, как Люси снова сосредоточенно водит пальцем по плиткам пазла, пытаясь сдвинуть их в определенной последовательности. Ее концентрация была почти осязаемой. – И что ты с ней делаешь? - Пытаюсь открыть. Я изучала древние руны в библиотеке, сравнивала с архивами гильдии... – Девушка отвлеклась на секунду, ее глаза блестели азартом исследователя. – Кажется, я поняла принцип! Это не замок, это... карта? Или ключ к чему-то большему. Последовательность созвездий... вот Дева, потом... Лев... а потом... Она снова погрузилась в работу, двигая плитки с нежной настойчивостью. Свет из шкатулки пульсировал в такт ее движениям, воздух вокруг стола начал слегка вибрировать, наполняясь статикой. Нацу наблюдал. Ему было скучно. Ему было любопытно. Ему было... ревниво? Эта коробочка занимала все внимание Люси. Он видел, как она вздрагивает от каждого слабого щелчка плиток, как ее губы шевелятся, беззвучно повторяя прочитанные где-то тексты. Он хотел ее внимания. Хотел стейк. Хотел драки. Но больше всего сейчас он хотел понять, что так заворожило его напарницу. - Эй, Люси... – он начал, но она его не слышала. Она была в другом мире. Мире рун, тайн и памяти о матери. Нацу поерзал. Потом взгляд его упал на слегка выпирающую плитку с руной, похожей на огонь. Его руна. Инстинктивно, без злого умысла, просто от нечего делать и желания "помочь" или прикоснуться к частичке этого ее увлечения, он протянул палец и ткнул в эту плитку. - Может, так?.. БА-БАМММ! Это был не взрыв. Это был удар тишины, вывернутый наизнанку. Воздух сгустился, а потом рванул внутрь, к шкатулке, с силой всасывающей воронки. Золотистый свет вспыхнул ослепительной, всепоглощающей молнией, залив все вокруг белым калейдоскопом несуществующих образов: звездных карт, чужого города из стекла и стали, лиц, которых они не знали. Нацу увидел лишь испуг до краев в карих глазах Люси, ее руку, инстинктивно хватающую его за запястье. Он почувствовал невероятный рывок, как будто его выдернули за пупок в бездонную пропасть. Вес исчез. Звук исчез. Осталось только падение, свет и ледяной ужас в груди. - *Люси!!!* – он попытался крикнуть, но его голос растворился в небытии. Последнее, что он ощутил – ее пальцы, впившиеся в его кожу как когти, и всепоглощающую черноту.