Альфа?

— Ты — мой омега. — Повтори, — тон Хёнджина обжёг хуже льда. — На тебе моя метка, Хван Хёнджин, — Джисон обезоруживающе лаконичен. — Это не даёт тебе никакого права… — Какого права, Хёнджин? — Джисон не понимал сути претензий. — Какие-то типы тёрлись вокруг тебя, а я сказал, что ты занят. — Вот именно, блять. Какое, нахуй, занят? Я тебе кто? — оскорблённый Хёнджин почти шипел в лицо Джисона. — Ты удивишься, Хёнджин, но ты — моя пара. И я к себе подобного отношения от омег никогда не позволял. А эти… Чё они приебались-то? — игнорируя закипание омеги, Джисон повёл носом. — От тебя едва пахнет, Хёнджин. Слова Джисона полоснули, словно ножом. — Я и не должен вонять, Джисон. Особенно кем-то посторонним. — Посторонним? — не сразу понял Джисон. Спустя мгновение его лицо приобрело страшное выражение. — Ах вот оно как, — тон Джисона — ледяной металл. — То есть я для тебя — посторонний? — Нет. Ты знаешь. Но если я ещё хоть раз я услышу от тебя «мой омега», кто-нибудь точно умрёт, — блеск в глазах не оставлял сомнений. — Но ты — мой омега, — Джисон был непреклонен. Хёнджин хмыкнул. — Не много ли ты на себя берёшь, Джисон-и? Пренебрежительный тон и совсем легкомысленный взгляд Хенджина слишком сильно задели Джисона. Он отказывался понимать. — Если у тебя до сих пор нет своего запаха, мог бы хотя бы носить мой. Сейчас ты слишком легкодоступен, не имея запаха. Хёнджин ощетинился. Это был удар в самое уязвимое место. — Зря ты так, Джисон. Хёнджин принял свой запах и больше не стеснялся его. Теперь он комплексовал из-за того, что вне течки почти не пах. — Эти типы, что тёрлись вокруг, обращались со мной и того лучше. И точно не пытались меня присвоить. — Ах, вот оно что. Ты хотел стать общедоступной дыркой, а я тебе помешал? — Джисон нещадно язвил. — О, я уверен, ты бы с радостью посмотрел на это! — как вызов бросил Хёнджин. Зря. — Какого хуя, Хёнджин? Хёнджин впервые слышал от Джисона рык. Он всегда был даже слишком мягким альфой. Казалось, невинная мебель, попавшая под горячую руку Джисона, может вот-вот пострадать. Хёнджину было плевать. — Боишься, что твой омежка убежит к другим альфам? — он лишь усугублял. Словно играл, он наблюдал за Джисоном, распаляя всё больше. Насколько он может выйти из себя? Сколько ещё яда может вылиться из них обоих? Кто первым с воплем вгрызётся в глотку другого? Джисон сделал выпад, чтобы вцепиться в запаховую железу на шее. Он не собирался дальше препираться. Это проблема, которую он может решить сам. Мог бы. Потому что Хёнджин отреагировал моментально. Адреналин толкал действовать жёстко их обоих. В худощавом теле Хёнджина было достаточно силы, чтобы постоять за себя. Теперь Джисон понимал это. Хёнджин с лёгкостью заломал его, нависая сверху, как над желанной добычей. Он почти вибрировал от злости, которую в нём пробудил его альфа. С жёстким прищуром Хёнджин оглядывал замершего и притихшего Джисона под собой. Расстановка сил решилась буквально за секунду. — Ты правда думаешь, что я позволил бы кому-то ещё касаться себя? — склонившись в ухо зашипел Хёнджин. — Серьёзно? Может, это ты мог бы позволить себе такое, альфа, но уж точно не я. Хёнджин потянул заломанную руку выше, вызывая боль. Джисон сдавленно застонал. Хёнджин не мог оторвать нос от его шеи, изо всех сил сдерживая чешущиеся клыки. Лишь слегка царапнул кожу, вызывая жжение. — Зато твоя метка благоухает как никогда, Джисон. Джисон всхлипнул, приподнимая ягодицы и врезаясь ими в пах Хёнджина. Он чувствовал это напряжение. Чувствовал острые клыки так близко, но так и не получил их в себе. Почему? — Что ты делаешь? Джисон вильнул задом. Кусай. Хёнджин замер. Запустил руку между ног Джисона. Упёрся ладонью в стояк. Какого хера? — Джисон, ты подставляешься? Джисон, ты прогнулся под своим омегой? Хёнджину стало просто смешно. Он отстранился, ослабляя бессмысленный захват. Джисон не дёргался и не пытался извернуться. — Ты в самом деле считаешь, что мне нужна была защита такого альфы? — слова Хёнджина были пропитаны презрением. Рука с силой впечатала поясницу в диван. Джисон едва слышно всхлипнул. Пиздец. — Тебе самому не страшно, Джисон? С каждой секундой слабости альфы Хёнджин становился всё злее. Его возмущение вырывалось с рыком и оставалось на теле Джисона синяками от таких пугающе сильных пальцев омеги. Выставленный услужливо зад был рывком освобождён от прикрывающей его ткани. — Прелестный зад, альфа, — с ядом в голосе отметил Хёнджин и впился рукой в напряжённую ягодицу. — Даже жаль, что она не рассчитана на член. Хотя… Пальцы скользнули между сочных половинок, касаясь колечка мышц. Услужливо раскрываясь, Джисон словно просил проверить, действительно ли всё так. Правда ли он не сможет принять член? Хёнджин хмыкнул. И стянул штаны с Джисона полностью. Джисон не сопротивлялся. Позволил развести ягодицы в стороны. Касаться самых уязвимых мест. Не капризничал он и при растяжке. Хёнджин не жалел его. Вошёл на две фаланги разом. Вогнал до костяшек. Тонкие длинные пальцы исследовали нутро альфы почти с научным интересом, грубо подбрасывая стимуляцией простаты. Три пальца вошли в тугого Джисона лучше, чем ожидалось. — Хорошо принимаешь, альфа, — выходя из разработанного нутра, Хёнджин одобрительно шлёпнул по ягодице. Джисон хныкал и дёргался. Извивался и когда к сжимающемуся входу пристраивался Хёнджин. Отрезвляя шлепком, он крепко впился пальцами, задерживая на одном месте. — Не дёргайся. Послушные давалки себя так не ведут. Горячая головка легко скользнула внутрь. Джисон мог бы быть послушным, если бы его не скручивало и не перемалывало от ощущений. Его омега прямо сейчас с силой удерживает его зад в своих руках. Толкается в него своим идеальным членом. Дышит с утробным порыкиванием. Хёнджин не давал поблажек. Настойчиво толкаясь, он быстро вошёл на всю длину и замер. Джисон задержал дыхание. — Кто бы мог подумать, что ты просто идеально создан для того, чтобы принимать мой член. Первый толчок был самым острым. Джисон удивлённо всхлипнул. Тазовые косточки идеально ложились в ладони Хёнджина. Входя во вкус, он набирал темп, натягивая Джисона. Словно загипнотизированный стонами, Хёнджин вдалбливался, шлёпаясь яйцами и придавливая Джисона своим весом. — Дорогой альфа, ты под своим омегой. И как тебе? Трахать кого-то для Хёнджина было очень странным по ощущениям. Словно он дрочил, но… Лучше. Сам он обычно получал удовольствие от члена, распирающего и стимулирующего его изнутри. Но сейчас он получал удовольствие иного рода. В его руках была игрушка. И он её использовал. Кажется, ей нравилось. Позорный скулёж несдержанно рвался изо рта альфы, как бы он ни стискивал зубы. Он чувствовал, что больше не может держаться. Хёнджин двигался в нём слишком хорошо. Кончая, Джисон задохнулся и взвыл на высокой ноте. Хёнджин сорвался на глубоком толчке. Джисон этого даже не заметил, глубоко проваливаясь в свой мир удовольствия. Колени разъехались и он шлёпнулся на живот, более не придерживаемый омегой. Джисон сжимался вокруг Хёнджина, едва позволяя двигаться в себе. Гонясь за новым интересным чувством, Хёнджин не прекратил толкаться, нависая сверху. Шея Джисона блестела от пота и словно манила укусить. Оставить свежую метку. Джисон елозил по своей сперме, пачкая покрывало и себя всё больше, пока Хёнджин истязал перетруженное, чувствительное после оргазма нутро. — Ну что, ты всё ещё можешь называть себя альфой после этого? Хёнджин вжимал Джисона лицом в подушку и жёстко втрахивал в диван, не давая возможности пикнуть. А Джисон и не собирался. Хёнджин более чем очевидно доказал свою правоту силой. Никто не смел говорить о нём как о слабом просто потому, что он омега. Да, он омега, именно поэтому он сгребал волосы Джисона, грубо направляя, приподнимал за бёдра так, как ему нужно. Словно само собой разумеющееся, Хёнджин кончал глубоко внутри Джисона. Оргазм сорвал в нём последние предохранители, и он с рыком вгрызся в шею Джисона. Слабый писк стал подтверждением чести принять благословенную рану от клыков омеги. Свежий укус поставил жирную точку в этом конфликте. Если сам Хёнджин не мог носить свой запах, то это за него будет делать его альфа. — Только попробуй так подставиться кому-то ещё, альфа. Твой зад — только для меня. Джисон послушно заскулил. — Умница. Единственный поцелуй Хёнджина лёг на взмокшую кожу за ухом. Сегодня альфа вёл себя недостаточно хорошо, чтобы получить больше.