Паста, кухня, два ствола
13 августа 2025 г., 16:54
***
— Макс? — тихо, с хрипотцой, зовёт Шарль, почему-то чисто интуитивно бредя в сторону их общей кухни. С Максом они съехались еще во время перерыва между сезонами, не в силах больше выдерживать расстояние между собственными домами даже в довольно таки крохотном княжестве, как Монако. Купили уютный домик подальше и повыше на холмистом рельефе Приморских Альп, скрываясь от любопытных глаз. Скромный (по меркам всей помпезности, что была в их жизни) двухэтажный домик, внешне совершенно не соответствующий Леклеру, но полностью подходящий Максу, и внутреннее убранство, что подходило им диаметрально противоположно. Не сказать что помпезно: стиль, удобство, минимализм с каплей средиземноморского вида. Джимми и Сасси были довольны таким приобретением, поскольку уже успели облюбовать подоконник и широкий светлый диван, на который долгое время падали тёплые лучи монакского солнца, а Лео же весело потявкивал, выбегая в маленький задний дворик. Прошла половина сезона, а то что раньше было несбыточной мечтой уже чуть больше чем полгода является полюбившейся сердцу идиллией. Редкий дождь решил разбавить приевшуюся жару в один из дней официального летнего перерыва: крупные капли старались поприбивать пыль к дороге и омыть зелень, что за долгое время успела покрыться всё той же пылью и постараться их освежить. Макс к подобной погоде был по обыкновению равнодушен, а вот Шарлю хотелось в такие моменты тепла, любви и ласки. Под натиском его глубоких щенячьих глазок нидерландец сдался, а потому полдня они провалялись в постели, перебиваясь на редкие поцелуи в макушку, щеки или губы. И вот как-то незаметно Леклер не заметил, что задремал, а когда открыл глаза понял, что его Макс запропастился. Провёл ладонью по той части постели, где до этого находился Ферстаппен — она уже успела остыть, — а потому принял решение пойти на поиски своего парня. Он аккуратно откинул одеяло, стараясь не потревожить дремлющий звериный детский сад на углу кровати, медленно ступил на ворсистый мягкий ковёр и вышел из комнаты, одной рукой прикрывая дверь, а другой детским движением потирая глаза. — Макс? — в тихом коридоре раздался голос монегаска, отражаясь от стенок. — Ma lumière, ты где? Спустившись вниз по лестнице и пройдя ещё немного вглубь первого этажа его ожидания оправдались. Макс в, на удивление, не в командной футболке-поло, а в своей ультра выцветшей и тысячу лет как живущей футболке и шортах зачарованно смотрит в планшет. — Mon amor? Что ты делаешь? — постарался не напугать своим внезапным появлением Макса Шарль, но тот абсолютно спокойно повернулся на звук. — Чарли, я тебя разбудил? — виновато и обеспокоенно посмотрел тот на монегаска и тот растаял. Глаза Макса — кристально чистый океан, чьи лазурные воды таят в себе непокорную стихию, которую укротить могут далеко не все и каждый. Макс сам похож на холодный ледник, что начинает плавиться только от прикосновений своего «Чарли». — Ты ушёл. — Прости, но ты задремал, а мне пришлось ответить на срочный звонок, — виновато, будто провинившийся щенок, сдвинул брови Ферстаппен. — Хельмут? — А кто ещё будет звонить то в срань, то в выходные? — Как же я мечтаю, чтобы он уже ушёл на покой, — раздражённо, разве что глаза не закатил, фыркнул Леклер. — Уважение уважением, но он его уже давно как растерял. Мне начать звонить Феттелю, чтобы попробовать упросить его вернуться в «Быков» только теперь в качестве консультанта на полставки? — На полставки? — Усмехнулся нидерландец. — А как же его пасека? — Зато у вас будет необычная тактика, — подойдя вплотную обнял за талию Леклер и слегка задрал голову, очарованный сапфировыми глазами. — Спаиваете всех медовухой, а сами приезжаете двумя машинами на подиум. — Либо пчёл натравить? — На парней из McLaren я бы натравил, — самозабвенно проговорил монегаск, хихикнув как маленькая девочка, стоило увидеть лицо Макса. — Что? Достали уже, не пускают даже просто чтобы на второе место забраться. Впервые за долгое время на поул в Венгрии заехал, так и здесь проебал все шансы. — Во первых: не знал что ты настолько жестокий, — начал перечислять Макс, между тем целуя Шарля в макушку. — Во вторых: мы с тобой уже это обсуждали — ты не вправе нести всю ответственность за проёбы Ferrari на своих плечах. И Льюису ты это тоже передал, я надеюсь. Старый (хотя это не прям уместно по отношению к Себу) уважаемый соперник как-никак, а ещё человек, который помог Шарлю сделать первый шаг к Максу. Можно и помочь в ответ. — В третьих: Не беспокой Себастьяна раньше времени. Мне кажется, он, может быть, наметил глаз в сторону управляющей должности. — Сместится диктатура Сулаема? — изумлённо приподнял брови монегаск. — Не берусь говорить, но возможно, — заговорщически проговорил Макс. — А теперь я хочу спросить: что ты смотрел, пока я не пришёл? — Думал, чем порадовать тебя, но боюсь что всё слишком сложно, — повернул экраном к парню Ферстаппен. — Это тебе не в симулятор рубиться, — усмехнулся Шарль, припоминая как несколько лет назад Макс сжёг бельгийские вафли во время одного из промо-видео, а совсем недавно чуть не устроил пожар на их кухне. — Паста? Ты серьезно? — Ты говорил, что любишь карбонару, так почему бы мне не попробовать научиться готовить её для тебя? — Мне нравится когда ты ведёшь себя как романтик. Сразу возвращаюсь в те времена, когда был застенчивым подростком и тайно подглядывал за тобой после соревнований по картингу, — Шарль вовлёк Макса в ленивый и смазанный поцелуй. Макс же, прикрыв глаза, хихикнул как ребёнок. — М? — оторвавшись через «не могу» вопросительно посмотрел на парня монегаск. — У тебя след от подушки, — положил ладонь на щеку Ферстаппен и провёл кончиками пальцев по отметинам, а после нагнулся и прошептал в ухо, от чего кожа покрылась мурашками. — Et tu es magnifique quand même. Когда они только начали тайно встречаться Шарль и не мог подумать, что Макс потратил несколько лет, изучая его родной язык. И примерно в тоже время Шарль узнал, что это возбуждает. Причём очень как, особенно с этим его нидерландским акцентом. — Макс, — простонал Леклер, в блаженстве прикрывая глаза и подаваясь бёдрами вперёд, желая почувствовать трение. — Qu'y a-t-il, mon garçon? — Мы сейчас таким образом даже до спальни не дойдём, — норовил выгнуться спиной Шарль, пока сердце стало больно биться об грудную клетку. — Qu'est-ce qui est mauvais ici? — Лукаво улыбнулся Макс, отстраняясь. — Позволь мне разложить тебя на столе. — Не-а, — играючи подтолкнул Шарль парня к столешнице, вжимая его в мрамор и расставляя собственные руки по обе стороны от его бедер. — Сегодня твоя очередь наслаждаться. И Шарль опустился вниз, руками зацепившись за резинку шорт и стаскивая те вниз, заодно избавившись и от своих, ни разу не удивившись отсутствию белья. Макс же успел скинуть с себя футболку, от чего Леклер подзавис, разглядывая линии пресса и забвенно проводя по ним пальцем. Макс вздохнул от неожиданности, стоило Шарлю подняться и резко подхватить под бёдра и посадить того на холодный мрамор. — Сука, холодный, — выругался Макс тут же выгибаясь, чувствуя язык на собственных бедрах, что развели в стороны чужие руки. — Silence, Maxi, — оторвался на секунду Шарль и вновь начал буквально вылизывать внутреннюю сторону бёдер, разведя те в стороны. — Представь, что мы в паддоке и что нас могут услышать. Ты же не хочешь чтобы нам помешали, так ведь? — Просто, блять, не останавливайся, — Макс не должен настолько сильно сходить с ума от влажных поцелуев, что так критически близко и так ужасно далеко от вставшего члена. — Merde, так хочешь? — и Макс буквально проскулил. Шарль в слепую пошарил рукой по скрытым ящичкам и, найдя нужный, выдвинул, доставая начатую баночку лубриканта. Продолжая выцеловывать бёдра, и тем самым сводя с ума извивающегося Макса, Леклер выдавил себе немного на руку. — Готов, mon chéri? — с французской мягкой "r" спросил Шарль, закидывая одну ногу себе на плечо. Макс успел только ахнуть, чувствуя погруженный палец, начинающий оглаживать мягкие стенки. Почти сразу же, спустя пару спешных движений, Леклер погрузил второй, раскрывая нидерландца, прикрывшего глаза в полном блаженстве. — Шарль, — только и стонал Макс, насаживаясь на пальцы. — Encore. J'en veux plus. И это куда больше раззадорило. Третий палец погружён в Макса и Шарль жёстко трахает его ими изнутри наружу под задыхающийся стоны и всхлипы. — Боже, ты такой хороший, — восхищенно лепечет монегаск, кусаче целуя бедро. — Mon garçon. — Хочу... — Макса выгибает. Пальцы попали по чувствительной точке. — Блять. Хочу... — Ma Lune, что ты хочешь? — Твой язык. Вместо пальцев. — Demande, — в полуприказном тоне прошептал Шарль. — Прошу. Твой язык. Там. — En français? — Je te prie, ta langue. Baise-moi. Шарль, хмыкнув, явно довольный происходящим, вытащил пальцы и облизнул, выбивая из Макса, что увидел это, очередной стон. Он перевернул Макса — теперь тот лежал грудью на все равно таком же холодном камне столешницы — и раздвинул ягодицы, припадая языком. — Шарль! — сломался голос Ферстаппена, а потому вышло довольно высоко. — О Боже... Не может же Макс настолько сильно сходить с ума с того, как Шарль его вылизывает. Не просто вылизывает, а буквально трахает языком настолько глубоко, что трясутся поджилки, а лёгким катастрофически не хватает воздуха. — Шарль. — М? — отлипает монегаск и приподнимает голову, для зрительного контакта. На подбородке с чутка отросшей бородкой остаётся смесь из прозрачной смазки и слюней, но Макс находит это слишком сексуальным. — Я-я сейчас кончу. — Давай, Ma Lune, кончи. — Мне нужен ты. Войди. — Я уже, — слегка не понимает Шарль. Слюна так и капает с губ. — Мне нужен ты внутри. Твой член. Хочу чтоб ты кончил в меня. — Проси. — Отдал приказ Леклер. — Проси меня. — Je vous prie, je vous prie de... — безумно лепетал Макс. Шарль потянулся с баночкой, хотя Макс и так весь течёт — на всякий случай, потому что не хочет сделать своему мальчику больно — и выплеснул содержимое на член. — Готов? — потёрся стояком, чуть дразня, Леклер и без того изнывающего под собой парня. — Всегда. И он вошёл по самое основание, изначально медленно покачиваясь, а после наращивая темп. — Mon Soleil, я почти... — Я тоже, — немного запыхавшись, вдалбливаясь всё глубже — казалось бы, куда ещё-то — выдохнул Шарль. На секунду Макс натянулся как струна, почувствовав накрывший его с головой оргазм и громко простонал, нарушив все те обещания быть потише. Через несколько движений Шарль излился в Макса, выгибаясь в спине. — Я говорил, как сильно я тебя люблю? — выйдя и развернув нидерландца к себе в объятия прошептал в губы Леклер. — Un million de fois, — смазано чмокнул в уголок губ Макс. — Alors je le répète un millionième et une fois. — Сегодня, я так понимаю, мы без пасты? — Немного погодя и наконец-то отдышавшись посмеивался Макс. — Давай закажем? Проще будет. — Может в ресторан? — А ты готов? — Чтобы сделать тебя счастливым и сытым? Всегда.
