Поехали!

            В полумраке клуба пульсировала музыка, обволакивая пространство густым басом и сверкающими отблесками стробоскопов. Запах духов смешивался с потом и легким ароматом кальяна, создавая опьяняющий коктейль чувств. На мягких, кожаных диванчиках будто бы взятых из ближайшей дрочильни расположились компании друзей, погруженные в собственные миры, но объединенные атмосферой безудержного веселья.             Звон бокалов, наполненных искрящимся шампанским и крепкими коктейлями, разносился над общим гулом голосов. Здесь и там вспыхивали смех и шутки, словно маленькие искры в ночи. Расслабленные позы, приглушенный свет и алкоголь создавали ощущение непринужденности, располагая к откровенным разговорам и спонтанным откровениям.                    Серёжа недовольно фыркнул, не сводя взгляда с человека напротив. Даня привлекал к себе внимание всех в его компании. Его напористая харизма и громкий смех эхом отдавались в голове у Серёжи, вызывая раздражение, которое он тщетно пытался скрыть за маской безразличия. Дорогие шмотки и идеально уложенные волосы, всё в нём просто кричало о том, что ему не место в этом дешёвом помещении, среди этих людей. Он будто бы прямым текстом заявлял: Серёжа ему не ровня. Татищев потягивал своё пиво, купленное в соседней КБ-шке и тайно протащенное мимо скучающей охраны, стараясь не показывать, как его задевает это неприкрытое внимание к Дане.                    Он искренне не понимал. Что такого в этом заносчивом, вычурном, бесящем нытике так привлекало ребят из его банды. Даже вечно холодный и отстранённый на вид Никита, который пришёл только из-за Вероники, (которая в итоге заболела и не пришла), с интересом слушал очередное хвастовство Московского. Прямо в рот ему заглядывал! Парень стал искать в карманах пачку с сигаретами, чтобы найти повод хоть на пятнадцать минут избавить себя от компании этого существа. Так и знал, что не надо его брать с собой! Он вообще-то только Дениса звал, это батя настоял!                    Денис, к слову, уже привыкший, что в любом месте его старший братец становился причиной всеобщего внимания, тихо пристроился в углу дивана и играл в какую-то игрушку. По его виду можно было сказать, что он вот-вот уснёт, но быстро перемещающиеся по экрану пальцы убеждали в обратном.             Татищев бросил недовольный взгляд на Московского. Напряжение между ними ощущалось почти физически. Старые обиды и невысказанные претензии (да и высказанные тоже) витали в воздухе, словно призраки прошлого. Каждый жест, каждое слово Дани казалось Серёже нарочитой провокацией, направленной прямо на него. Он чувствовал, как внутри нарастает злость, и понимал, что еще немного, и сдержаться станет невозможно.                    – Так это твоя Супра у входа стоит?! – восхищённо пролепетала одна из девочек в компании.                    – Ну а чья ещё? – самодовольно усмехнулся Московский.                    Серёжа почувствовал, как закипает кровь. Супра, значит. Конечно, Супра! Что же еще мог водить этот столичный хлыщ? Да ещё и выёбывается ей так, будто сам купил, а не поплакался пару раз папе в жилетку и тот кинул ему с барского плеча ненужный самому хлам! Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Он-то свою старенькую «девятку» у черта на куличках паркует, чтобы не позориться рядом с такими «экспонатами».             – Да, машинка зверь, – продолжал Даня, купаясь во внимании. Он смахнул светлую чёлку с голубых глаз и улыбнувшись продолжил. – Вчера только с тюнинга забрал.                    Серёжа не выдержал. Резко поднявшись с дивана, он выхватил у Дениса телефон.             – Да отдай ты! – непонимающе протянул Романов, пытаясь вырвать гаджет из рук Татищева.                    – Пойдем выйдем, подышим, – процедил Серёжа сквозь зубы, обращаясь к Денису, но всем своим корпусом обернувшись к предмету своего раздражения. Голос его звучал угрожающе низко. – А то тошнит уже от этого пиздежа.                    Даня вскинул брови, удивлённый внезапной агрессией. В его глазах мелькнула искра вызова. Он медленно поднялся, расправляя складки на дорогой брендовой футболке.                    – В чём пиздеж? Просто признайся, что завидуешь – слишком вызывающе усмехнулся Московский. – Тебе на такую за всю твою жалкую жизнь не заработать. Оффник необразованный.                    – Слышь, тебе сейчас втащить?!                    – Серый, – потянул его за плечо Никита, стараясь успокоить друга. Можно же было хоть один вечер обойтись без драк.                    – Пойдёмте уже курить, – спокойно, будто ничего и не было, простонал Денис, оторванный от своей игрушки.                    – Ну уж нет! – вырвался Татищев, и снова уставился на своего оппонента. – Раз ты такой невъебенный весь, в гонках там у себя выигрываешь, так давай посмотрим, на что ты реально способен. А то пиздишь так складно, даже не прикопаться. – Даня нахмурился, а вот Серёжа, поняв, что ударил в самую точку, продолжил. – Погоняемся, прямо сейчас?!                    – Пф, ты серьёзно думаешь, что сможешь меня обогнать на своём ведре? – с искренним недоумением усмехнулся Данила, а друзья посмотрели на Серёжу, как на сумасшедшего. Он, конечно, всегда был безбашенным, но не идиотом.                    – Нет, – самодовольно усмехнулся Серый и сложил руки на груди. – Естественно я твою супру не обгоню, но раз уж ты строишь из себя такого охерительного водилу, давай посмотрим, сможешь ли ты меня обогнать на нормальной тачке! – глаза Мосовского загорелись праведным гневом. Отказать сейчас было сродни признанию в своём бессилии, а значит дать повод Татищеву для насмешек. Даня побагровел. Предложение было настолько абсурдным и оскорбительным, что потребовалось несколько секунд, чтобы осознать его смысл. Он должен сесть за руль старой развалюхи и соревноваться с деревенщиной? Это унижение!             – Ты совсем идиот? – процедил он, стараясь сдержать ярость. – Я не собираюсь пачкать руки об это дерьмо. – фыркнул Московский. – Тем более, какой мне с этого плюс, если только в очередной раз доказать какое ты ничтожество.             – Ах, вот как? – ухмыльнулся Серёжа. – Значит, очко жим-жим? Боишься проиграть пацану на ведре с болтами? Тогда нечего тут выпендриваться своей Супрой и рассказывать сказки про тюнинг. – Серый оскалился, как готовый броситься на добычу волк. Даня уже был в тупике, оставалось только дожать его. – А понт такой: проиграешь ты и я заберу твою Супру себе… – Московский на секунду дивился, но быстро сменился в лице. – Ну а проиграю я, и пробегусь голым по Екатеринбургу.                    – Что за дебильный выигрышь? -цокнул Данила.                    – Хорошо, тогда ставлю свою жопу! -Никита изумлённо уставился на друга, а затем пихнул его. – Проиграю – и ты можешь делать со мной что хочешь, хоть выебать, я и слова против не скажу.                    В клубе повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенными звуками музыки. Все взгляды были прикованы к Серёже и Дане. Предложение Татищева было настолько безумным, что даже самые привычные к его выходкам друзья замерли в ожидании. Денис и Никита переводили свой взгляд с оного лица на другое, но ни Татищев, ни Московский не показывали и толики сомнения.             – Ты спятил? – прошипел он, приближаясь к Серёже вплотную.             – Тогда признай, что боишься, и зарой свой гонор куда подальше, – не отступал Серёжа, наслаждаясь замешательством на лице соперника. – Или ты только на словах крутой, а на деле трусишь перед обычной девяткой?             Даня стиснул зубы. Серёжа попал в точку. Отказ был равносилен признанию в трусости, а допустить этого он не мог. Он бросил взгляд на Дениса, ища поддержки, но увидел лишь любопытство и легкий намек на подзадоривание. Денис в этой схватке явно был не на стороне брата, видимо, их последняя ссора дома дала о себе знать.             – Ладно, – выпалил он, с трудом сдерживая злость. – Я согласен.                    – Идёт! – Серёжа протянул руку для рукопожатия. В его глазах горел азарт. Он знал, что Даня попался в его ловушку. Это будет незабываемая ночь. Он кивнул Денису, чтобы разбил и тот, будто отмерев, ударил своей ладонью пои их. – Встречаемся через тридцать минут, поедем отсюда и до Уралмаша-он посмотрел на одного из парней в компании. – Вадик, одолжишь нашему столичному гостю свою малыху?                    Вадик, опешивший от такого поворота событий, неуверенно кивнул, вспомнив про свою видавшую виды «пятнашку». Серёжа победно ухмыльнулся. Дело сделано. Теперь главное – не дать Дане опомниться и передумать.             Вывалившись из клуба, компания, словно стая возбужденных псов, двинулась к парковке. Серёжа, подгоняемый азартом, подталкивал Данила очередными подколами, не давая тому времени на раздумья. Денис, уставший и слегка оглушенный громкой музыкой, плелся позади, безуспешно пытаясь отговорить брата от безумной затеи. Он давно знал Серёжу, можно сказать – с детства, и прекрасно знал, как тот водит.             Подойдя к уныло поблескивающей под тусклым светом фонарей «пятнашке», Даня скривился. Кузов был покрыт мелкими царапинами, бампер держался на честном слове и четырёх шурупах, а из-под капота доносилось подозрительное постукивание. Он брезгливо поморщился, но отступать было поздно. Серёжа торжествующе всучил ему ключи, а сам уселся в свою «девятку» с говорящей надписью на заднем окне «чертолёт», предвкушая предстоящую гонку. На улицу стали вываливать ещё люди, слышавшие их перебранку и имеющие непреодолимое желание посмотреть на внезапный стритрейсинг, да ещё и бесплатный.             – Ну, малыха, уделаем этого придурка! – улыбнулся Серёжа и любовно огладил потёртый руль своей машины. Он заметил открыл окно и подозвал к себе Никиту. – Езжай вперёд, будешь судить! – Рыжий кивнул и поспешил к своему байку, за ним туда же примостился и Денис, махнув на прощание раздражённому брату.                    Улица наполнилась ревом моторов. Серёжина «девятка», несмотря на свой почтенный возраст, завелась с пол-оборота, изрыгая клубы сизого дыма. Даня, с трудом протиснувшись в тесный салон «пятнашки», брезгливо огляделся. Пластик был затертым, сиденья продавлены, а в воздухе витал устойчивый запах бензина и дешевых сигарет. Он поморщился, но завел двигатель. Машина отозвалась хриплым кашлем и вибрацией, от которой задрожало все тело.             Никита, выехав на своем байке вперед, занял позицию стартера. Денис, пристроившись сзади, нервно поглядывал то на брата, то на Татищева, предчувствуя неладное. Вокруг машин собралась толпа зевак, предвкушавших зрелище. Фонари выхватывали из темноты возбужденные лица, искрящиеся азартом глаза.             Никита поднял руку вверх, призывая к тишине. Серёжа и Даня уставились на него, напряженно вцепившись в рули своих автомобилей. Енисейский резко опустил руку, и моторы взревели, словно выпущенные из клетки звери. Машины рванули с места, оставляя за собой облака дыма и визжащие покрышки. «Девятка» Серёжи, благодаря своему легкому весу и опытному водителю, вырвалась вперед. Даня, не привыкший к особенностям управления советским автопромом, с трудом удерживал «пятнашку» на дороге. Машина дергалась, отказывалась слушаться руля, а каждая кочка отдавалась болезненным ударом в позвоночник. Он стиснул зубы, пытаясь справиться с управлением и догнать лидера. Ярость и унижение гнали его вперед, не давая возможности отступить.                    Даня выжал педаль газа до упора, но «пятнашка» лишь жалобно взвыла в ответ, не желая разгоняться быстрее. Он в открытую матерился, пытаясь удержать тяжёлый руль. Он такого металлолома в жизни своей не видел, не то, что водить! Серёжа тем временем уверенно уходил в отрыв, виртуозно лавируя между редкими машинами. Он чувствовал себя в своей стихии, словно эта старенькая «девятка» была продолжением его тела. Каждая яма, каждая неровность дороги были ему знакомы, как свои пять пальцев.             На одном из поворотов «пятнашку» занесло, и Даня едва удержал машину от столкновения с бордюром. Он проклинал все на свете: и Серёжу, и эту чертову развалюху, и свою собственную глупость, заставившую его ввязаться в эту авантюру. Но отступать было нельзя. Он собрался с духом и вновь надавил на газ, пытаясь хоть немного сократить отставание.                    Преодолевая тряску и грохот, Московский сконцентрировался на дороге. Он начал улавливать особенности поведения «пятнашки», чувствовать ее слабые места и использовать их в свою пользу. Там, где Серёжа полагался на грубую силу и знание местности, Даня попытался применить навыки профессионального вождения. Он стал плавнее входить в повороты, более точно рассчитывать траекторию движения, стараясь компенсировать недостаток мощности умелым управлением.             Постепенно Даня начал сокращать отставание. «Пятнашка», словно почувствовав, что от нее требуется нечто большее, перестала дергаться и стала вести себя немного послушнее. Мотор взвыл с новой силой, а вибрация в салоне немного уменьшилась. Даня заметил, что Серёжа, увлекшись погоней, начал совершать ошибки. Он стал более агрессивно маневрировать, рискуя попасть в аварию.             На длинном прямом участке Даня сумел приблизиться к «девятке» вплотную. Он видел, как Серёжа нервно поглядывает в зеркало заднего вида, пытаясь понять, как ему удалось так быстро догнать. Даня почувствовал, что победа близка. Он переключил передачу и нажал на газ до упора. «Пятнашка» рванула вперед, обогнав «девятку» на несколько метров. Московский победно улыбнулся, видя, как стремительно отстаёт от него Серёжин «чертолёт» и сконцентрировался на цели. Впереди он заметил блеск байка.                    Но радость Дани была преждевременной. Серёжа, не желая сдаваться, резко прибавил скорость и попытался обогнать «пятнашку» справа. Даня, заметив маневр, резко повернул руль влево, преграждая ему путь. «Девятка» вильнула, едва не задев бампер «пятнашки», но Серёжа не отступил. Он продолжал давить на газ, пытаясь вырваться вперед.             Началась отчаянная борьба, в которой каждый сантиметр дороги имел значение. Машины шли бок о бок, ревя моторами и изрыгая клубы дыма. Даня и Серёжа, забыв о правилах дорожного движения, яростно маневрировали, стараясь вытолкнуть соперника с трассы. В какой-то момент, Серёжа отъехал от своего соперника и, набрав побольше скорости, резко дёрнул ручник вниз. Шины завизжали. Машина развернулась, сбивая с толку и Данила и собравшихся. Денис, что всё это время снимал приближающиеся машины на телефон лишь тихо выдохнул. Совершив полный оборот. «чертолёт» буквально вылетел на полосу Московского, преграждая ему путь. Данила, поняв, что увернутся не удастся, резко стал давить на тормоза, заставляя собственные шины визжать в предсмертной агонии. Он остановился в паре метров от Серёжиного бока. Машина заглохла, пару раз неприятно дёрнувшись. Парень ошеломлённо уставился на Татищева, а тот, в свою очередь, победно улыбнулся. Он вывернул руль и заставил машину газануть с места, пересекая, наконец-то, импровизированный финиш.                    Даня сидел, словно парализованный, не в силах поверить в произошедшее. Его руки дрожали, вцепившись в руль. Мало того, что он чуть не убился, рискую смять эту рухлядь к чертям о Серёжин «чертолёт», так ещё и он проиграл. Он проиграл. Проиграл деревенщине на ведре с болтами. Чувство унижения и ярости захлестнуло его с головой. Он сжал кулаки до побеления костяшек, стараясь сдержать рвущийся наружу гнев.             Серёжа выскочил из своей «девятки», торжествующе вскинув руки вверх. Он чувствовал себя победителем, сорвавшим куш в казино. Денис выключил видео и демонстративно похлопал, а Никита выдохнул. Радуясь, что никто не убился. Он подошел к застывшему в «пятнашке» Дане, склонился к открытому окну и ухмыльнулся.             – Ну что, столичная штучка, не ожидал такого поворота? – проговорил он с насмешкой в голосе. – Придется тебе признать поражение и отдать мне свою Супру. – он многозначительно подмигнул, намекая на свою предыдущую ставку.             Даня выскочил из машины, захлопнув дверь с такой силой, что она чуть не отвалилась. Он приблизился к Серёже вплотную, сверля его взглядом полным ненависти.                    – Ты конченый! Я из-за тебя чуть не убился, придурок! – кричал Данила, с таким бешенством смотря на довольного Татищева.                    – А ты думал, в сказку попал? – Серёжа не отступал, наслаждаясь триумфом. – Здесь тебе не Москва, тут свои правила. И если ты их не знаешь, лучше не суйся.             Даня молча сжал челюсти, стараясь не сорваться. Он понимал, что Серёжа прав. Он недооценил своего соперника, его машину и, главное, место, где они гоняли. Это был не рафинированный автобан, а жесткая реальность провинциальной дороги.             – Ладно, – выплюнул Даня сквозь зубы. – Но учти, в следующий раз я тебя уничтожу.             – Это мы ещё посмотрим, принцесса. – Серёжа ловко выдернул из руки Данилы ключи от Супры. – Тебя подвести, «гонщик»? – с максимальной издёвкой выдавил из себя Серый.                    – Не дождёшься! – сквозь сжатые зубы бросил парень и принялся вызывать такси. Серёжа пожал плечами и кивнул Денису, чтобы тот забрал машину Вадика.             Денис предложил брату поехать с ним обратно, однако тот его послал. Даня стоял на обочине, вдыхая пыль, поднятую уезжающими машинами. Чувство унижения жгло изнутри. Он достал телефон, дрожащими пальцами набрал номер такси. В голове пульсировала мысль о том, как он вернется в Москву, как объяснит потерю Супры. Это был не просто автомобиль, это был символ его успеха, его превосходства. И теперь он потерял его в этой глуши, проиграв какому-то нищему оффнику. И всё же, из головы никак не выходил этот горящий взгляд Татищева, его уверенное лицо, его азартная улыбка… Даня махнул головой, стараясь согнать поднимающийся из глубин румянец и в который раз за сегодня проклял долбанного Татищева.