Ты - моя дипломатическая катастрофа

Когда в дверь постучали, он неохотно буркнул: "Войдите!", – не подняв глаза. – Россия, – парень откинулся на спинку кресла, намеренно приняв расслабленную позу. Ногу забросил на колено, на лице появилась ухмылка – сигнатурная маска высокомерия Америки, которую он надевал только для неё. С Россией включался какой-то... Инстинкт? Показать зубки первым. –Скажу сразу, никто не хочет выслушивать твои депрессивные разговоры на тему «Вы несправедливо выдали мне ограничения»! Последнюю фразу Аме сказал «противным» голосом. –Америка, я не по работе. Он бы не стал её слушать, если бы разговор был о политике, а тут заинтересовался. –У нас? По «личному»? Я весь во внимании. –Ты нравишься мне. Не как... Он не дал ей договорить. Америка выдавил из себя издевательский смешок –Ты что совсем из ума выжила? Смысл ко мне подходить, если ты прекрасно знаешь... Ты – ходячая катастрофа, и я не собираюсь подпускать тебя близко. Твоя «симпатия» – это самый слабый шпионаж, который я когда-либо видел. Ты что, решила, я куплюсь на эти жалкие глазки и дрожащие руки? Со мной это не прокатит. Девушка теребила белую хлопковую юбку. Одна из прядей длинных, светлых, распущенных волос по талию упала вперед. Он видел, как она сжалась, внутри ёкнуло. Но страх был сильнее. Америка действительно боялся, что это хитрая операция по его уничтожению изнутри. США признавал Россию как равную, она может с ним потягаться. Даже если девушка не врет, шанс на предательство велик. А узнав Америку поближе, можно нанести двойной удар по его слабым местам. –Вали отсюда. И даже не думай подходить ко мне с таким бредом снова. В следующий раз вышвырну сразу. Ты поняла? – его голос был грубым и холодным. Он услышал, как её дыхание перехватило, затем тихие шаги. Америка мысленно праздновал победу, отгоняя прочь щемящее чувство вины. Но шаги не удалились к двери. Они приблизились к нему Прежде чем Америка успел среагировать, обернуться, оттолкнуть он почувствовал, как её руки осторожно, почти несмело обхватили его со спины. Ладони легли на грудь, прижимаясь. Лбом она уперлась ему в спину. Россия не пыталась удержать или обездвижить Америку. Но сработало совершенно парализующе. Америка замер, не в силах найти слов. Он чувствовал легкую дрожь в её пальцах и едва уловимый запах хвои и чего-то сладкого, пряников что ли? –Америка, я не хочу тебя ранить. Я просто... устала. Устала от того, что ты смотришь на меня как на проблему, – ее голос был приглушенным, уткнувшись в его спину. Америка не мог дышать. Он должен был оттолкнуть её. Резко. Грубо. Закрепить свою победу. Но его руки не слушались. Вместо этого они весели по швам, предательски желая прикрыть её ладони своими. –Отстань, Россия, – выдавил наконец, но в его голосе не осталось и следа прежней агрессии. Только сдавленная, растерянная усталость. –Нет,–её объятия стали чуть увереннее, чуть крепче,– Ты можешь кричать на меня. Можешь ненавидеть. Но ты не можешь заставить меня поверить в существование того самовлюбленного ублюдка. Я подожду. Он услышал, как дверь открылась и звкрылась. На этот раз по-настоящему. Америка опустился в своё кресло и уставился в темный экран ноутбука, на котором смутно отражалось его собственное потерянное лицо. На груди, где пару секунд назад были её ладони, всё ещё было тепло. Россия могла выстаить в любых условиях. Она может ударить напрямую, а может манипулировать, давить, играть на нервах, а никто этого не узнает. Россия получает своё. Мне не нравится то, что я не знаю какие идеалы она преследует. Мне страшно, что сегодня... Она победила