Ты - моя дипломатическая катастрофа

Кабинет был погружен в полумрак, когда он только узнал о происходящем и ворвался к себе, оставив дверь приоткрытой. Опираясь на край громоского стола, ронял папки с документами. Монитор был единственным источником света. Америка панически боялся такой ситуации. Вдохи были редкими и короткими, он забывал дышать. Кружилась голова. Конечности стали ватными и не подчинялись. Америке всеми силами пытался сосредоточиться «Не сейчас. Не сейчас! Мне нужно быть сильным». Чтобы стимулировать мыслительные процессы и не расслабляться, он вскочил и повлючал все источники света, они резали ему глаза. Нервная система реагировала резко. В ушах гудело. Мир вокруг плыл, и он рухнул в кресло пытаясь не упасть на пол. Сначала это была просто тяжесть в груди. После – холодный, липкий ужас, подползающий к горлу. Тахикардия была его привычным состоянием сердца, но сейчас он чувствовал как оно рвется, как щимит от каждой новой зарегистрированной жертвы. Пальцы не слушались, перемещались мучительно медленно, снова и снова промахиваясь по клавишам, когда он пытался отправить очередной запрос. Он звонил всем. Губернаторам, спасателям, военным. Голос срывался, выдавливая одни и те же вопросы и приказы. Во время его звонков правую руку на клавиатуре била мелкая дрожь, и это пугало его еще больше. В попытках остановить тремор он теребил волосы и с силой сжимал лицо ладонями. А в ответ слышал одно и то же: «Мы не справляемся. Воды слишком много. Жертв уже не вернуть, а пострадавших всё сложнее найти». Мир сузился до размеров экрана, где цифры погибших росли с пугающей скоростью. Он откинулся в кресло, закрыв глаза руками и сжавшись, не желая тут находиться Россия замерла на пороге, оценивая атмосферу в кабинете. Он не сразу заметил её, поглащенный своими мыслями. – Довольна? – его голос был хриплым. – Америка, я при... – Я сказал, довольна?! – он перебил её и кричал из последних сил. Аме резко ткнул в сторону экрана, – Смотри! Смотри на результат своей работы! Она молчала, понимая, что в его истерике мало логики. А это только подливало масло в огонь. Спокойствие России для него худшее оскорбление в этой ситуации. – Америка... – тихо начала она, в голосе было понимание, а в глазах переживание. – МОЛЧИ! Ни слова! Ни единого оправдания!, – он кричал так, что становилось страшно, Америке стало противно, что Россия выставляет его истеричкой, по сравнению с ней Он швырнул кружку прямо над её головой. Осколки фарфора и капли недопитого кофе разлетелись на пол, стены и на волосы России. Она закрыла голову руками, понимая серьезность его агрессии. — Вечная мерзлота тает из-за тебя! Ты... Ты! Раковая опухоль этой планеты! Ты отравляешь всё, к чему прикасаешься! Мои люди гибнут! – он уже почти не контролировал себя, его трясло, – из-за твоего метана! Побаловалась со станциями на своей Арктике, да?! Ты думаешь я не вижу закономерность?! Мне... Ах, я удивлен твоими способами вести войну! Не можешь победить в открытую – утопи! Это же гениально! Можно же всегда спихнуть на глобальное потепление! Ну же, наслаждайся! Ты победила! Наконец-то доказала, что можешь убивать, даже не пачкая руки! Какая ты умничка... Федерация стояла неподвижно, не огрызалась, не оправдывалась, как он и просил. Россия печально смотрела на Америку, по щекам текли слезы от обиды, от крика и от его горя. Она понимала, что злиться на него нельзя. Пока нельзя. США готов был упасть Он кричал до тех пор, пока голос не стал срываться. А когда силы иссякли, Америка опустился на колени, всё ещё пытаясь что-то выкрикнуть. Россия выключила режущий свет. Девушка медленно опустилась к нему, изучая дозволенность в прикосновениях. Америка был напряжён в объятиях, но не отталкивал. Беспокойно всхлипывал – Америка... Я отправила тебе гуманитарную помощь, людей эвакуируют с соседних побережий. Америка, нужно лечь спать, информация убивает тебя. (Бедный, мой мальчик, за что тебе всё это) – Ты мне помогаешь, а я на тебя накричал Он лбом уперся ей в плечо и начал истошно плакать – Ну что ты... Аме... Она нежно гладила его волнистые, мягкие волосы, пальцы тонули, пытаясь успокоить – Что я могу для тебя сделать? – Останься и, – он кивнул в сторону компьютеров, — выключи это Парень спрятался в ней. Девушка выключила компьютеры, не отходят от юноши. Россия крепко его обнимала, стоя перед диваном в его кабинете. Внимательно прислушивалась к каждому беспокойному вздоху и периодическим всхлипам, пытаясь впечатать его в себя, думая, что это даст Америке безмятежность. –Мне... Лечь с тобой? Его дыхание на секунду замирает, а пальцы впиваются в его ткань чуть крепче. Америка не отвечает сразу, борясь с остатками гордости и страха показаться ещё более уязвимым. В голосе Америке смешан стыд и усталость. – Ты расскажешь всем какой я жалкий. Не смог даже уснуть один Его тело уже бессознательно поддалось в сторону дивана, выдавая истинное желание. Америка хочет чтобы она осталась. Его сопротивление – это последний тонкий шит и тает он с каждой секундой её молчаливого ожидания. – Делать мне больше нечего, – мягкий упрек ласково говорила Россия перед тем как опрокинуть его на диван. Америка не сопротивлялся – Только не рассказывай Канаде. Он будет злорадствовать... Smug jerk... (самодовольный придурок) Его слова теряют четкость, становятся тягучими. Америка слабеет – ... Оставайся... Пожалуйста.. – Я схожу в свой кабинет? Мне нужно переодеться. Америка внезапно сжимается с испугом и силой. Голос мутный, путаный, полный тревоги. – Н-нет... Не уходи... Возьми моё... В шкафу... Слева... Футболки... Он делает слабый, беспомощный жест в сторону гардероба. Его дыхание снова сбивается, становясь поверхностным и тревожным. Вся его агрессия испарилась, осталось лишь голый страх остаться одному в темноте на едине со своими мыслями. Россия положила руку Америки на себя и аккуратно обняла. В полудреме он неосознанно притягивает её ближе, прижимаясь лицом к шее, ища тепла и защиты. – Аме... Ты меня любишь? – спросила с беспокойством и интересом. Он не просыпается, дыхание остаётся ровным и глубоким. Через мгновение он издает звук – нечно среднее между вздохом и тихим мычанием. – ... Yeah... И сразу после этого его дыхание возвращается в безмятежный, глубокий ритм. Россия тоже нуждается в тепле и любви. Прижимается ближе. Америка медленно поглаживает её бок. Канада помогал ему. Переживал и приехал, как только освободился. Раннее утро. Дубликат ключей звенит за дверью, открывая её с легким скрипом. Беспокойство о том, что он не спит сменяется на облегчение. Канада скрещивает руки на груди и облокачивается на косяк, не в силах оторвать взгляд от картины в кабинете. – Драматичный мальчишка наконец сдался, какой же ты у меня всё-таки милый. Рад, что Америка впервые за несколько недель расслабленно спит. Канада мягко качает головой, полный братской снисходительности. Парень оставляет некоторые документы и снотворное, которое не пригодилось, время от времени он бросает на парочку теплые, полные умиления взгляды. Прежде чем так же бесшумно исчезнуть, Канада на минуту задерживается в дверях и смотрит на них