След крыла на сердце

Пещера была… не совсем пещерой в обычном понимании этого слова. Скорее – сложным, запутанным лабиринтом, выдолбленным ветром и водой в толще скалы на протяжении многих веков. Снаружи она выглядела как обычная узкая щель в скале, заросшая мягким мхом и длинной хвоей, словно вход в таинственный, забытый мир, но внутри уходила далеко вглубь, извиваясь и петляя, разделяясь на многочисленные ниши и тёплые, защищённые от ветра карманы, словно специально созданные для уединения и размышлений. В самом центре этого лабиринта находилось нечто вроде высокого зала, с куполообразным потолком, где сверху, сквозь небольшую дыру, пробивался мягкий дневной свет, словно луч прожектора, освещающий сцену. Этот луч света падал точно на ровную площадку из гладкого камня, словно на алтарь, создавая ощущение священного места – его место. Там он обычно лежал, вытянувшись во всю длину своего огромного тела, почти сливаясь с каменной поверхностью, словно становясь частью самой пещеры. Но сегодня… – Эй? – позвала я, робко шагнув внутрь пещеры и поводя глазами по танцующим теням, пытаясь разглядеть знакомый силуэт. – Ты здесь? Где ты? В ответ меня встретила лишь звенящая тишина, словно сама пещера затаила дыхание, ожидая чего-то, словно зная о сюрпризе, который меня ждёт. Я прошла мимо небольших выступов в стенах, заглянула в дальнюю нишу, надеясь увидеть его там. Даже проверила небольшое углубление у пруда с капающей водой, где он однажды прятался от сильного дождя, словно обиженный ребёнок. – Не смешно, – прошептала я, начиная злиться. – Если ты тут, то я принесла тебе… ААА! Прямо перед моим лицом, как подвешенный к потолку огромный летучий мешок, вверх тормашками висел Шторморез, словно поджидая меня в засаде. Он лениво моргнул своими огромными янтарными глазами, и на его морде промелькнула еле заметная ухмылка, словно он был доволен произведённым эффектом. Я взвизгнула от неожиданности, отпрянула назад, споткнулась о торчащий из земли камень и, конечно же, потеряла равновесие и упала, приземлившись прямо на локти, словно неуклюжий медвежонок. Поясная сумка, висевшая у меня на боку, ударилась о острый камень, расстегнулась, и всё её содержимое разлетелось по пещере, словно фейерверк: любимая тетрадь с моими записями, гусиное перо, которым я так дорожила, аккуратно упакованная в льняную ткань горячая рыбка, которую я специально приготовила для него, и пучок лекарственных трав, собранных мной с таким трудом, высыпались на грязный каменный пол, весело подпрыгивая и рассыпаясь во все стороны. Шторморез, всё ещё вися вниз головой, издал странный звук, похожий на короткий хрипящий смешок, словно не в силах сдержать веселье. Потом ещё один, и ещё, и я поняла, что это был его смех – неуклюжий, хриплый, но искренний и заразительный. – Это ни капельки не смешно! – надулась я, с трудом поднявшись на ноги, ощущая ноющую боль в локтях и оценивая масштаб произошедшего бедствия. – Я чуть душу Одину не отдала! Ты вообще нормальный? Зачем ты так делаешь? Он, словно услышав мои упрёки, перевернулся в воздухе, продемонстрировав чудеса акробатики, и мягко, словно пёрышко, приземлился на землю, по-прежнему тихо посмеиваясь своим хриплым голосом. Потом, словно пытаясь загладить свою вину, осторожно ткнул носом выпавшую из моей сумки рыбку, словно проверяя, съедобна ли она после всей этой драмы, не повредил ли её полёт с высоты. – О, нет-нет, даже не думай! – воскликнула я, опередив его и схватив рыбку первой. – Она была с душой вложена, с любовью приготовлена и щедро сдобрена ароматом падений и разочарований! С этими словами я достала из рассыпавшегося пучка трав несколько стебельков и принялась аккуратно промывать свои разбитые локти чистой водой из ручья, стараясь удалить с них грязь и песок. Среди зелёных стеблей с трудом угадывалось знакомое растение – драконья мята, которую я специально собирала для него, зная о её целебных свойствах. Почти неотличимая от обычной травы на первый взгляд: светло-зелёные тонкие стебли, плотные, как переплетённые нити, без листьев и цветов. Я разломила пару стебельков и начала аккуратно втирать их сок в ссадины, чувствуя лёгкое жжение и приятный травяной аромат. И тут, словно по волшебству, заметила, что Шторморез внезапно перестал шевелиться, словно замер в ожидании чего-то. Он смотрел на меня… странно, как-то по-особенному. Спокойно, без намёка на агрессию. Внимательно, словно изучал меня, пытаясь понять мои мысли. Потом, словно повинуясь какому-то внутреннему порыву, подошёл ближе, но не дерзко и нагло, как обычно, а медленно, осторожно, словно боясь меня спугнуть, и сел рядом со мной, почти прижавшись своим огромным боком к моему хрупкому телу. Он шумно вдохнул воздух, словно вдыхая аромат, исходящий от моих рук, и закрыл глаза, блаженно прикрыв веки. – Хм? – пробормотала я, замерла с травой в руках, удивлённая его неожиданным поведением. – Ты что, травами интересуешься? Тебе нравится драконья мята? Он не ответил, конечно, как обычно, но начал мурлыкать, издавая тихий, утробный звук, еле слышный, как шелест ветра в траве, но наполняющий меня теплом и покоем. Его огромная голова опустилась, словно отяжелев, а длинный хвост лёг мягким полумесяцем рядом со мной, словно обнимая меня. Забыв про разбитые локти и разбросанные вещи, я осторожно достала из сумки свою тетрадь и, стараясь не потревожить его, аккуратно записала торопливым почерком: > « Драконья мята – тонкие, плотно сплетённые стебли, внешне почти не отличимы от обычной травы, но обладающие уникальным ароматом. > Растёт на открытых, хорошо освещённых местах, небольшими лугами, часто вблизи водоёмов. > Эффект: успокаивает драконов, снимает стресс, способствует расслаблению. > Реакция Штормореза – моментальное снижение агрессии, расслабление мышц, мурлыканье, желание находиться в непосредственной близости. > Предположение: запах драконьей мяты особым образом воздействует на нервную систему драконов, блокируя реакцию «бей или беги», и вызывая чувство спокойствия и умиротворения. > Использовать с осторожностью, чтобы не вызвать привыкание. И не мазать слишком много на себя, если не хочешь, чтобы дракон заснул у тебя на коленях и придавил своим весом.» Шторморез внезапно приоткрыл один глаз, словно подслушивая мои мысли, и мягко, но настойчиво пихнул меня своим огромным носом в плечо, будто пытаясь выразить своё недовольство, словно возмущаясь тем, что я делаю что-то не так. – Ты мне мешаешь писать, – буркнула я, стараясь скрыть улыбку, тронутая его вниманием, – своими огромными габаритами и навязчивым присутствием. Шторморез снова издал тот странный хриплый смешок, словно поддразнивая меня, а затем, неожиданно, словно озорной щенок, схватил мою тетрадь зубами и, подпрыгивая от нетерпения, бросился прочь из пещеры, в сторону леса. – Эй! – воскликнула я, вскочив на ноги. – Куда это ты? Верни сейчас же! Там мои записи! В ответ Шторморез лениво повернулся и сделал один шаг в сторону выхода из пещеры, словно приглашая меня следовать за ним. Но в его глазах я увидела озорной блеск, предвещающий что-то весёлое. Эйра, предчувствуя неладное, бросилась вперёд, пытаясь перехватить его. Но было поздно. Он рванул с места, как стрела, выпущенная из лука, и вылетел из пещеры, унося с собой мою любимую тетрадь. – Ах ты бесстыжий хвостатый вор! – закричала я, возмущённо топая ногой. – Верни сейчас же, негодник! И, не раздумывая ни секунды, кинулась за ним в погоню, спотыкаясь о скользкие камни и чуть не падая в лужи. Мои волосы развевались на ветру, словно огненный шлейф, а из груди вырывались смех и возмущение вперемешку. Он летел низко над землёй, почти касаясь верхушек травы своими огромными крыльями, и время от времени оборачивался назад, словно следил за мной, убеждаясь, что я не отстаю, подзадоривая меня продолжать погоню. В его янтарных глазах я видела озорство и веселье, и понимала, что он просто играет со мной, получая удовольствие от нашей весёлой возни. Но в какой-то момент я решила проявить смекалку и перехитрить его, сыграв на опережение. Задумав коварный план, я резко свернула в сторону и спряталась за высоким, раскидистым деревом, надеясь выпрыгнуть из засады и застать его врасплох. Замерла, стараясь дышать как можно тише, чтобы не выдать своё местоположение, и прислушалась к приближающемуся шуршанию крыльев. Вот он. Летит прямо на меня. Совсем не подозревает о моей хитрости. Идёт, как говорится, прямо в руки. Не видит меня… ещё немного… ещё чуть-чуть… – Ха! – восторженно выкрикнула я, выскочив из-за дерева, словно чёрт из табакерки, полная уверенности в своей победе. И тут же, словно получив удар током, вздрогнула от неожиданности. Шторморез, даже не замедлив полёта, повернул свою огромную голову почти полностью назад, как сова, не меняя положения тела и не сбиваясь с курса. Глянул прямо мне в глаза, словно читая мои мысли. И издал короткое хрипловатое "пфрр", который явно означал: "Ага, попалась, глупышка! Не перехитришь меня!" – Да как ты это делаешь?! – воскликнула я, поражённая его ловкостью и проницательностью. – Ты не дракон, а какая-то сама Одина птица! Добравшись до тетради и отряхнув её от снега, я прижала её к себе и, не удержавшись, тут же записала: > ✎ «Шторморез, четырёхкрылый когтевик. Обладает уникальной способностью вращать голову почти на 180°, как сова, обеспечивая себе полный обзор и практически не оставляя мне шансов на победу. > Вывод: застать врасплох – практически невозможно. Попытка №1 – с треском провалена и покрыта толстым слоем позора.» Не успела я закончить запись, как Шторморез, хитро улыбаясь, словно довольный своей победой, развернулся и, ловко подпрыгнув, устремился в сторону густого леса, расправив свои огромные крылья. Эйра, не желая сдаваться, бросилась за ним в погоню, несмотря на усталость и ноющую боль в ногах. Они носились по заснеженному лесу, словно два неразлучных ребёнка, увлечённых весёлой игрой, – между стройными берёзами, перепрыгивая через упавшие брёвна, поросшие мягким мхом, и продираясь сквозь заснеженные овраги. Он слегка подпрыгивал, пролетал небольшие расстояния, потом снова шёл по земле, словно поддразнивая меня, позволяя почти догнать себя… и снова ускользал, оставляя меня в бессильной ярости. Я уже задыхалась от смеха, злости и усталости, чувствуя, как мои щёки горят от мороза и возбуждения: – Отдай! Отдааай! – кричала я, срывая голос. – Это не смешно! Ну ладно, чуть-чуть смешно, но всё равно отдай! И вдруг, как по волшебству, с неба полетела первая снежинка, большая и пушистая, словно ангельское пёрышко. Я невольно остановилась, заворожённая этим чудом природы. За первой снежинкой последовала другая, потом ещё, и ещё… С неба медленно и плавно начали опускаться пушистые белые хлопья, превращая лес в сказочное царство. Всё вокруг затихло, словно заворожённое, погрузившись в тишину и покой. Воздух стал свежим, как вода в горном ручье, и чуть звенящим, словно наполненным волшебством. – Снег… – прошептала я, завороженно глядя на падающие снежинки, словно увидев чудо. Забыв обо всём на свете, я вытянула руку вперёд, словно пытаясь дотронуться до небес, и одна пушистая снежинка, словно повинуясь моей воле, опустилась прямо мне на ладонь, растаяв от тепла моей кожи, оставив лишь капельку прохладной влаги. Я засмеялась от восторга, запрокинув голову вверх, подставляя своё лицо под падающий снег, ловя снежинки ртом, словно пытаясь поймать частичку волшебства. Крутанулась вокруг себя, словно маленькая девочка, впервые увидевшая снег, подняла ладони вверх, словно приветствуя небеса, и позволила снежинкам беспрепятственно падать на них, чувствуя их нежное прикосновение. Шторморез, завороженно наблюдавший за моим поведением, остановился, всё ещё держа мою тетрадь в зубах, и… словно подражая мне, повторил мои движения. Тоже поднял свою огромную голову вверх, словно пытаясь увидеть источник этого чуда. Открыл свою пасть, словно пытаясь понять, зачем я ловлю эти белые хлопья, в чём их секрет. – Ну, ты даёшь, – хихикнула я, наблюдая за его забавной попыткой подражать мне. – Никогда бы не подумала, что ты такой любопытный! Но ты милый. Очень милый, если не считать того, что у тебя до сих пор моя тетрадь! Услышав мои слова, Шторморез мягко положил мою тетрадь передо мной, как будто возвращал трофей в обмен на участие в этом волшебном ритуале, словно предлагал заключить перемирие. Я взяла свою тетрадь, села прямо в снег, не заботясь о том, что замерзну, и начала пальцем рисовать на её обложке незатейливые узоры, словно на чистом листе бумаги. – У нас в деревне есть много разных примет, связанных с первым снегом, – сказала я, улыбаясь Шторморезу и чувствуя, как тепло разливается по всему телу, – Хочешь, я тебе их расскажу? Он, словно поняв мои слова, придвинулся ещё ближе, слегка толкнув меня своим огромным плечом, словно подбадривая, и заботливо накрыл часть моей ноги своим тёплым, чешуйчатым хвостом, словно согревая меня в этот холодный зимний день. Это было… что-то вроде «рассказывай, мне интересно», его безмолвный способ выразить своё внимание и заботу. Я, смущённо улыбаясь, начала загибать пальцы, перечисляя приметы: – Если первый снег выпал на сухую землю и быстро растаял, значит, зима будет тёплой и малоснежной, и нам не придётся долго мёрзнуть. – Если снег лёг на мокрую землю и не тает, жди суровых морозов и обильных снегопадов, придётся запасаться дровами и тёплой одеждой. – Если снег пошёл в ясный день, как сегодня, значит, зима будет ранней, и нам нужно поторопиться с подготовкой к холодам. – Если снег лёг на зелёные листья, то это предвещает плохой урожай в следующем году, а если листья уже опали и их много под снегом, то будет хороший урожай, и голод нам не страшен. – И… – я замялась, почувствовав, как краска заливает мои щёки, потом, набравшись смелости, посмотрела на Штормореза и чуть покраснела. – И… если встретить первый снег с любимым человеком, то отношения будут крепкими и счастливыми. До следующего первого снега. Он, конечно, не понял ни одного слова из того, что я сказала, но, глядя в его внимательные глаза, я чувствовала, что он понимает меня без слов, чувствует мою нежность и тепло. И в этот момент, словно в ответ на мои чувства, он тихо и нежно опустил свою огромную голову мне на плечо, словно выражая свою любовь и преданность. А снег всё продолжал падать, укрывая землю белым пушистым ковром, словно окутывая нас в свою волшебную сказку.