Остаётся ветер

— Всё хорошо? Ли До быстро моргает несколько раз. Этого времени хватает, чтобы понять, что обращаются к нему. — Офицер Ли? — это Чон У. В какой раз он его что-то спрашивает — До не знает. Он не слышал ничего вокруг. Кажется, он печатал отчёт, а потом сработал внутренний переключатель — вот он уже смотрит в монитор, ничего не видя, а в голове совсем другие моменты. В другом месте и с другим человеком. И До весь — там, в этих воспоминания. В последнее время такое случается часто. Его психика не выдерживает и сбегает туда, где все ещё было в порядке. — Да, — устало трёт виски, — не выспался, — говорит он Чон У с улыбкой, на которую сейчас способен — слабой и неубедительной. Притворяться, что все в порядке, — сложнее, чем казалось. Как у Бэка хватало сил на это? В начале знакомства улыбка не сходила с его лица. И, может быть, хотя бы несколько раз она была для него, для До, настоящей? Но он в любом случае помнит каждую из них. До трясёт головой, возвращаясь в реальность, к работе, к отчёту. Больше некуда. К нему теперь можно вернуться только в воспоминаниях. Этим же вечером начальник Юн вызывает его к себе и предлагает взять отпуск на пару недель, и До клянётся, что с ним все в порядке. Он же не может объяснить, почему отдых не пойдёт ему на пользу. Почему оставаться наедине со своими мыслями — худшее решение из возможных. Он снова ссылается на плохой сон и отказывается, пообещав, что выспится и будет как новенький. Насчёт сна он даже не врёт — с недавних пор ему пришлось подключать снотворное, чтобы днем не падать с ног даже на самом обычном спокойном дежурстве, не говоря уже о беспокойных. У него нет роскоши плохо делать свою работу. Если бы это касалось его одного, ему было бы плевать. Но он не может подвести кого-то ещё. Не может допустить, чтобы кто-то пострадал. Жертв и так уже было слишком много. Ответственность сидит на его плечах как влитая, накрепко сшитая с чувством вины. Так что ему приходится найти выход в таблетках. Хотя у снотворного есть побочка. Когда До использует его, Бэк во сне к нему не приходит. И это разламывает До изнутри ещё сильнее — даже сейчас, даже так он вынужден отказываться от Бэка, когда его и так — больше нет. Так что сознание, лишённое его присутствия хотя бы ночью, видит его днём повсюду. До замечает за собой, что теперь часто цепляется взглядом за кого-то — высокого, или с широкими плечами, или в оверсайзном худи. Или в костюме белого цвета. Он больше не может спокойно смотреть на этот цвет. В тот день он был в белом, дым был белым, все было в чертовом белом, кроме красного пятна на его груди. Он даже не запоминает лиц, это просто образ, просто кто-то в похожем чём-то. Вот и всё. Триггер для памяти. Настоящего Бэка он узнал бы из миллионов. Но в груди стягивает каждый раз. Это мог бы быть он. Но воскресших из мёртвых не существует. До пытается найти отвлечение, подключая что-то из привычной жизни. Когда коллеги приглашают его на совместный ужин, он соглашается. Но зря не уточняет, какое заведение было выбрано. А приходят они в то самое, где обедали он и Бэк. Мун Бэк говорит, что ему осталось совсем немного, с таким беззаботным выражением лица, как будто это вообще ничего не значит. В итоге — для него и не значило. Ни собственная жизнь, ни смерть. У него была цель. Видел ли он сам в себе что-то большее, чем просто средство для её достижения? Вряд ли. А смерть воспринималась лишь как ограничение по времени в выполнении задуманного. И, с другой стороны, причина ускориться и закончить всё. До стоит, смотрит через витрину в помещение — и не может заставить себя зайти внутрь. Это как каждый раз вспарывать только что наложенные швы. Прошло слишком мало времени. И До не знает — сколько ещё должно, чтобы не болело? Сколько ещё он будет цепляться за призрак человека, который так сильно хотел уйти? В руках у Бэка оказалась страшная сила — не только разрушать. И даже хуже, чем ранить. Привязывать к себе. А теперь, когда он ушёл, До шатается по миру с оборванной нитью в сердце, которая больше ни за что не хочет цепляться, чтобы его наконец перестало штормить. Всего на секунду он вдруг ловит в отражении витрины за своей спиной его силуэт. Это просто иллюзия, как и всегда, но он ведётся каждый раз — всё равно стремительно, слово пытаясь ухватить, оборачивается, чтобы никого не найти. От ужина он отказывается, игнорируя непонимающие взгляды коллег. Ссылается на забытое очень важное и срочное дело и уходит. Сбегает. Домой. Где от Бэка не осталось даже случайно забытой им вещи. Ни одного физического напоминания. И До не уверен, будь у него хоть что-то, это ранило бы сильнее, чем полное отсутствие всего, к чему можно прикоснуться? Разве может человек исчезнуть настолько бесследно? Но в этом Бэку никогда не было равных. Ничего, кроме воспоминаний, у До не остаётся. Через пару недель во время патрулирования До резко останавливается, замирает, потому что они с Чон У оказываются на той улице, где была перестрелка. Где он смотрел в его глаза в последний раз. Когда он, с дырой от пули в районе сердца, не сводил с него взгляда и улыбался. Впервые искренне. — Вы словно призрака увидели, — говорит Чон У, мягко касаясь его плеча. — Все хорошо — его там больше нет. До бы рассмеялся, если б мог. В этом и проблема. Его нигде больше нет. И никто не понимает, насколько До в этом увяз. Каждым из них между словами «хорошо» и «его нет» ставится знак равенства. До должен был поступить так же. Поставить его, решить уравнение и пойти дальше. Но вместо правильного знака у До там — дыра в груди. Решение — не найдено. До сам себя прежнего найти не может. И «дальше» — не получается. В те вечера, когда До засыпает самостоятельно, ему ещё снится тот день. Это выражение лица Мун Бэка, прежде чем он упал. Умиротворение. Облегчение. Освобождение. Словно Бэк мучительно искал его долгие, долгие годы и наконец — нашёл. Теперь в этих поисках До забрал у него эстафету, пусть Мун Бэк никогда и не собирался передавать её хоть кому-либо. На следующий день у До выходной. Но он все равно приходит на работу, помогает Чон У разобраться с бумагами, пока к ним не заглядывает начальник Юн и не выпроваживает отдыхать. Но как можно отдохнуть от самого себя? До выходит из участка и просто бродит по улицам, не задумываясь, куда конкретно идёт и как долго. Он понимает куда, остановившись на одном из светофоров и впервые оглянувшись по сторонам. Он идёт к зданию больницы. В место, где видел Бэка в последний раз. Где с ним прощался, накрывая белой простынёй его — навсегда застывшее в безмятежном спокойствии — лицо. Ему бы развернуться в другую сторону — домой, в участок, куда угодно, но он доезжает оставшийся путь на такси и заходит в больницу. Он бывает здесь иногда. Когда больше не находит, за что держаться. Приходить в больницу к человеку, который там отсутствует — сомнительное мероприятие. Не только для окружающих, но и для собственной психики. Но До это не заботит и не останавливает, он пока не может отказаться от этого. Он сидит на стуле неподалеку от его палаты, откинув голову. Как сидел тогда с ним Бэк. Но в этой палате уже давно совсем другой человек. Здесь от Бэка тоже ни-че-го. Но можно закрыть глаза и представить, что всё ещё слышен гул аппаратов. Звук его дыхания через маску, даже если это просто машина заставляет его лёгкие работать. Представить, что он за стеной, бледный и измученный, но он там и он вот-вот очнётся. — Меня там больше нет, — это голос Бэка с соседнего стула. И, боже, как же давно До его не слышал. — Я знаю, — шепчет он. — Тогда хватит приходить. Все закончилось. Проблема исчезла, как ты и хотел. Больно. Больно. Больно. — Я никогда не хотел, чтобы исчез ты. — Мы шли в комплекте, — Бэк мягко смеётся, и До не выдерживает — поворачивает голову в его сторону, чтобы увидеть эту улыбку ещё раз. Чтобы увидеть ещё раз его. Но это всегда заканчивается одинаково. Картинка медленно расплывется. Ещё бы хотя бы пару минут, но… Бэк снова становится серьёзным. — Иди домой, Ли До. — И на грани слышимости: — Просыпайся. До дёргается на стуле, приходя в себя. Всё же отключился. Он зачем-то поворачивает голову туда, где во сне Бэк сидел рядом. Ведь буквально только что, он был. Но чуда не происходит. Там никого. Там пусто. И До ощущает себя так же — ничейным и пустым. Он возвращается домой. Не пьёт снотворное, но Бэк к нему больше не приходит. Утром До идёт в душ, завтракает, собирается на работу. Абсолютно выверенный и стандартный сценарий. В участке здоровается со всеми, приветствует капитана, улыбается Чон У. Всё ещё как может. — Доброе утро, — говорит Чон У. И До кивает, собираясь на вызов. И всё же — как у Бэка это получалось настолько мастерски? Бэк бы наверняка посмеялся с этого, но До точно взял бы у него пару уроков и подробно расспросил. Только, к сожалению, у него уже нет такого шанса. Нет и не будет. Он опять подвисает. — Всё хорошо? — снова спрашивает Чон У. До кивает молча. Он уже не уверен в том, что помнит значение этого слова. Внутри себя он не находит никаких резервов на ложь. «Скажи, как ты это делал?» Образ Бэка в его голове улыбается, прежде чем растаять. Конечно. Мертвецы не выдают своих секретов. И снова. Больно. Больно. Больно.