Diet Pepsi

Пыль на обочине. Горячий воздух над дорогой дрожит, как раскаленная пленка. Импала скользит сквозь жару, окна открыты, и ветер рвет футболку, треплет волосы, которые Сэм упрямо отказывается стричь. Ему семнадцать, и кажется, что вся жизнь впереди. Это их последнее лето, и Сэм смотрит на Дина чуть дольше, чем позволено. Изучает его руки на руле, солнечные блики на ресницах. Он знает, что скоро осень, а значит, Стэнфорд. А пока — жара и Дин.

***

Сэму почти восемнадцать. Он почти взрослый, почти свободный, почти сбежавший. В рюкзаке — документы, приемное письмо, скомканные футболки. Позади — вереница мотелей, зашитых наспех ран и мыслей, что каждая охота может стать последней. Он уже попрощался со всем этим. Почти.

***

У него была одна девушка. Девственность он потерял быстро, глупо, в ее комнате, пока родителей не было дома, почти не понимая, что делает. И все равно каждый раз, когда он смотрит на Дина, — его расплавляет изнутри. Непохоже, не так, как с ней. Ничто не кажется настолько настоящим, как момент, когда Дин гладит его затылок рассеянно, машинально, и ладонь задерживается чуть дольше, чем нужно. Сэм видит взгляд брата на своем теле, видит нахмуренные брови и сжатые кулаки, когда касается его и подходит слишком близко. Сэм не может уехать, не узнав, что это. Не узнав, как это. Он не хочет сожалеть.

***

Дин невероятно красив. Сэм просто не может перестать смотреть, это выше его сил. Его тело реагирует само, и да, это стыдно, неловко, но Сэм совсем не против. Как Дин жмурится на солнце. Как проводит рукой по волосам. Как смеется, чуть закинув голову. Шрамы на костяшках. Пальцы крепкие, уверенные. Сэм замечает, как они держат кружку, руль, пистолет. Его плечо. Сэм думает о том, как они могут сжимать его тело и скользить в нем. Это горячо. Чертовски горячо. Сэм никогда этого не делал, но с Дином он готов на все.

***

Сэм не говорит прямо. Он целиком — сплошные намеки, полуулыбки, легкие касания. И каждая попытка — как с разбега в ледяную воду. Выходя из душа, Сэм проходит мимо и случайно касается крепкого бедра брата. Заглядывает через плечо и чувствует, как Дин вздрагивает. Не поднимает глаз. Сэм едва улыбается. Он растягивается на кровати. Кожа влажная, полотенце едва прикрывает бедра. А под ними — ничего. Руки над головой. — Спина болит, — бросает он будто в воздух. Дин не отвечает, напрягается, будто натянутая струна. Губы сжаты, и Сэм видит, как двигается его кадык, словно в замедленной съемке. Ловит взгляд и не отводит его, смотрит так, как нельзя, неправильно во всех странах и мирах. И ждет.

***

Пыль на воротнике. Запах бензина и пота. Дин целует его впервые — неожиданно, неуклюже, с глухим стоном, будто срывается. Сэм почти не двигается. Только цепляется за спину и впивается в губы в ответ. Так непривычно и сладко. Он не верит, что это происходит. Целуется с закрытыми глазами, как будто это остановит дрожь. Он не знает, как правильно. Не уверен, с чего начать. Он боится — страшно боится — но еще страшнее остановиться. Он дрожит. От страха. От жара. От желания. Он забирает свое.

***

Жарко. Всегда жарко. Пот катится по лопаткам. Сэм запоминает, как Дин пахнет в этот момент — металлом, кожей, солью, сигаретами, чуть-чуть страхом. В эту ночь Дин отпускает контроль. Прямо в Импале. Сэм уходит на заднее сиденье, тянет его за собой. Под ним старое одеяло, а над ним Дин, с сорванным голосом и опухшими губами. Сэм кричит в первый раз, и боль перемешивается с жаждой и наваждением. Он кончает, ни разу не прикоснувшись к себе, и Дин срывается следом.

***

Они проезжают Остин. Отец ждет их на очередной охоте на монстра. Кожа кресел липнет к бедрам. Сэм вжимается в пассажирское сиденье, пытается дышать тише. Рука между ног. Фары встречной машины вспыхивают и исчезают. Дин сжимает губы, его пальцы на руле. Но Сэм знает, что он смотрит, чувствует это кожей. Это лучше любых снов. Это хуже ада.

***

Сэм ревнует. К девушке на заправке. К голосу в телефоне. К памяти. К прошлому, где он был просто братом. К будущему, которое их разделит. Он кусает губы, когда целует сильнее, чем нужно. Он оставляет отметины, будто животное. Он хочет, чтобы Дин помнил. Всегда. Каждый засос — как заклятие. Дин ходит весь в пятнах, в багровых свидетельствах происходящего между ними. На заправке девчонка смотрит и смеется. Сэм взглядом заставляет ее отвернуться.

***

Иногда Дин пьет. Тогда он — тише. Губы мягче. И Сэм разрешает себе многое. Член Дина обжигает язык и не дает вздохнуть, но Сэм упрямо продолжает сосать. Они с трудом помещаются в салоне, дышать практически нечем, хоть окна открыты, и стоны Дина были бы слышны всей округе, если бы на этом пустынном шоссе кто-то был. Сэм глотает и, выпрямляясь, смотрит брату в глаза и облизывает губы. Иногда Дин за это ненавидит его. Иногда — себя.

***

В одном из номеров Сэм находит забытую помаду — яркую, кровавую. Он садится на колени Дина и рисует по губам — медленно, с усмешкой. Дин стискивает бедра. Не сопротивляется. И когда Сэм целует — цвет размазывается, как вишня на коже. Минет в этот вечер особенно порнушен, но дело не в помаде. А в том, что это Дин. Дело всегда в Дине.

***

На последней неделе они почти не разговаривают. Только трахаются, как будто это единственный способ оставаться в живых. Как если бы их кто-то распечатал. Сэм не может насытиться. И Дин — тоже. Каждое утро начинается с прикосновения, каждую ночь заканчивается одним дыханием. Неделя превращается в марафон похоти и лихорадку. Они смеются, спорят, сосутся, не думая о вечном.

***

На парковке они ждут отца. Сэм сидит на капоте, закинув руки за голову. Дин говорит по телефону, отворачиваясь. Сэм чувствует, как заканчивается время, физически ощущает, как он теряет все, что получил за эти пару недель. Он теряет Дина. С Джоном все заканчивается быстро. Сэм не хотел так, он хотел по-другому, но ярость вспыхивает быстрее, чем ему удается себя остановить. Он уходит, и в ушах гремит голос отца: «Не возвращайся!» Дин стоит у стены, стиснув зубы, с глазами, в которых мир рушится. Когда Сэм уходит, Дин даже не выходит за ним.

***

Импала все еще стоит на парковке. И в ней — тишина. На одной из остановок Сэм покупает билет до Пало-Альто. Нет пути назад, и он знает это. Но он заберет все с собой. Это лето останется с ним навсегда.