С добрым утром

Огненным маревом рассветные лучи солнца ложились на стены спальни, пробиваясь сквозь прямоугольники окон. Часть лучей согревающе осветила двоих, что, тесно прижавшись друг к другу, лежали на белых простынях, погружённые в сон. Их волосы в беспорядке растрепались по подушкам, тела были расслаблены, дыхание – ровным. Наверняка, сейчас им снились самые сладкие сны, пока один из них не зашевелился, будто потревоженный чем-то. Яэ Мико слегка недовольно поморщился, прежде чем неспешно распахнув свои глаза, пытаясь сообразить, где он находится. Ещё не до конца пробудившись, он почувствовал, как что-то тяжёлое прижимало своим весом его правую руку так, что он почти её не ощущал и тем более не мог ею пошевелить. Первой полусонной мыслью было немедленно сбросить с себя тяжкий груз, потому что кто или что осмелилось так бесцеремонно врываться в его личное пространство , но затем внезапная догадка промелькнула где-то на задворках сознания, и взгляд опустился вниз в поисках её подтверждения. Сейчас на его плече так по-домашнему уютно сопела сама предвестница фатуи, либо же просто — ее возлюбленная Синьора. Именно она и являлась причиной неудобства Яэ Мико, от которой тот даже проснулся, но теперь расслабился, уже с упоением воспринимая тяжесть другого тела. Тем более, это раннее пробуждение определённо стоило того: Синьора спала на животе наполовину устроившись на Гудзи Яэ согревая того своим теплом тела. Её левая рука была по-хозяйски перекинута через грудь жреца, заключая в плен объятий, а лицом она удобно устроилась на сгибе его плеча, используя эту часть тела вместо подушки. Размеренное дыхание предвестницы слабыми порывами щекотало шею. Очарованный увиденным, Мико окончательно проснулся и как никогда осознал, что означает фраза «доброе утро». Он до сих пор не мог поверить, что теперь каждое начало его дня знаменовалось такими пробуждениями, когда его боку доверительно прижимался самый драгоценный человек в его жизни. Он не хотел пока тревожить сон возлюбленной и решил дождаться, когда та сама пробудится – ведь наблюдать за спящей Синьорой было одно бесконечное удовольствие. Её лицо было напротив, совсем близко, и пушистые ресницы безмятежно лежали на румяных щеках, так что Яэ мико не удержался от соблазна слегка подуть на них. Предвестница во сне лишь недовольно нахмурилась от потревожившего её дуновения, но этого точно было недостаточно для полного её пробуждения. Гудзи яэ мысленно усмехнулся, ощущая закипающий в нём азарт, с большим интересом продолжая свою игру. Теплыми подушечками пальцев он провёл по упругой щеке, ещё движение – очертил выразительные скулы, поворот кисти – и он огладил линию подбородка, в каждое прикосновение закладывая безграничную нежность и любовь, которые иногда можно выразить не только словами. От этих почти невесомых прикосновений к своей коже Синьора расплылась в лёгкой улыбке, отчего её спокойное спящее выражение стало ещё прекраснее, и Жрец еле удержался, чтобы тут же не слизнуть эту улыбку языком, искрясь от радости. Но всё-таки вовремя себя остановил, боясь, что такие решительные действия могут раньше срока пробудить блондинку, а Мико всё же хотелось насладиться этими бесценными моментами ещё как можно дольше. Жрец взглядом скользнул по слегка обнажённым ключицам Синьоры, вся остальная часть тела предвестницы скрывалась сейчас легкой пижамой. Быстрее, чем он успел сообразить, что делает, его ладонь как будто сама ловко нырнула под подол ткани, проходя поглаживающими движениями сначала по контуру лопаток, затем пересчитал холмики позвонков и наконец спустился к узкой талии. Уголки губ Жреца вновь подёрнулись вверх, когда он пальцем коснулся привлекательной ложбинки, ниже которой располагались соблазнительные округлости ягодиц. Синьора всё ещё крепко спала и никак не реагировала на касания, совсем не подозревая, как бесстыдно по её телу сейчас блуждала шаловливая ладонь и какие мысли приятной тяжестью переполняли голову Гудзи Яэ. Повинуясь неопределённому порыву, Мико аккуратно стянул с них простынь, ткань с шорохом взметнулась в воздух, и от внезапно повеявшей прохлады брови Блондинки снова нахмурились. Она теснее прижалась к телу Жреца. Счастливая, по-детски восторженная улыбка не сходила с лица Яэ полностью выдавая его ликование от любой малейшей реакции Синьоры. Дальнейшие действия требовали предельной осторожности. Всё ещё стараясь не нарушить уже довольно сильно потревоженный сон своей возлюбленной, Яэ Мико сделал попытку выбраться из-под её объятий. Предвестница зашевелилась, и Жрец поспешил успокаивающе погладить её по волосам, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Блондинка в ответ что-то неразборчиво сонно пробормотала, и Гудзи Яэ в очередной раз накрыло огромной волной щемящей нежности. В один момент глаза Яэ хитро прищурился, как будто жрец задумал что-то определьно интересное, и тут же не преминул привести свой план в исполнение. С присущей ему грецией он сдвинулся к подножью кровати, опускаясь подле ног спящей девушки. Кончиками пальцев, едва касаясь, словно боясь спугнуть одним своим неверным движением, он провел невидимые линии вдоль подтянутых икр, после чего плавно очертил контуры стоп, щекоча за пятки. От щекотки Синьора едва заметно дрогнула, после чего всё-таки зашевелилась, невольно вырываясь из объятий своего мирного сна. – Мико? – полусонно пробормотала Синьора, приподнимая помятую щёку с подушек, и приоткрыл глаза, щурясь. Её волосы заметно растрепались, а зрачки всё никак не могли привыкнуть к заполняющему комнату свету, отчего предвестница представляла собой сейчас совершенно невинное зрелище, которое заставило Гудзи Яэ мгновенно затрепетать. Он растянул губы в приветственной улыбке. – Доброе утро. Лежи, – мягко, но требовательно произнёс он, массажными, но от этого не менее дразнящими движениями медленно поднимаясь от стоп к бёдрам, легонько пощипывая нежную кожу с внутренней их стороны. – Доброе, – расплылась в ответной улыбке блондинка, после чего снова зарылась лицом в подушки, довольно мыча в неё и пытаясь потянуться, почувствовав, как по всему телу разливалось уютное тепло от умелых ладоней, задевающих верные нервные окончания, и утренних солнечных лучей. Она была вовсе не против обрушившихся на неё ласк, которые сделали её пробуждение таким приятным, поэтому просто расслабилась, полностью предоставляя своё тело в распоряжение услужливых рук. В какой-то момент Яэ Мико убрал ладони, прекращая свои действия, и Синьора с разочарованным вздохом даже хотела уже возмутиться и просить продолжения этой утренней процедуры, как ощутила на себе тяжесть другого тела. Жрец удобно уселся прямо на её ноги, тесно притираясь своими ягодицами к изгибу голеней. Предвестница притаилась, задышала совсем медленно, ожидая последующих действий. Пальцы Мико по-хозяйски вновь заблуждали по бледной коже, на этот раз целенаправленно заключая ягодицы Синьоры в чашу ладоней, чуть раздвигая мягкие половинки в стороны. Яэ Мико мысленно засмеялся, довольный происходящим, наклонилась и мазнул языком по позвонкам на спине, запуская по телу блондинки волну мелких мурашек. – Мико,о мы же только проснулись, – попыталась дать слабый отпор Синьора, ощущая уже ставшую для неё привычную неловкость, когда кровь резким потоком приливает к лицу, вынуждая щёки неистово пылать. – Мне всегда мало, если дело касается тебя, – с хитрым прищуром отозвался розоволосый и добавил: – Так почему бы не сделать это утро ещё прекраснее? Предвестница не нашла что возразить, лишь покраснела ещё сильнее, вновь зарываясь лицом в подушку, позволяя жрецу творить всё, что вздумается. Её всегда поражала настойчивость Мико и его непоколебимость, особенно когда дело касалось ублажения предвестницы фатуи как бы та ни отпиралась, её всё равно с головы до ног осыпали бархатными поцелуями, дарили самые надёжные объятия, ласкали её самые сокровенные места. Синьора в такие моменты сразу начинала чувствовать себя капризным ребёнком, которого слишком много балуют, и который от этого хочет ещё и ещё, но она всё ещё боялся признаться даже самой себе, что, как мотылёк на яркий свет, неосознанно тянется к каждому жесту внимания, исходящему от Гудзи Яэ. Было странно осознавать и принимать тот факт, что её тело так отзывчиво реагировало на всё, что было связано с Яэ Мико, и это, конечно же, не могло не смущать. Хотя в определённые моменты переполняющей её нежности блондинка сама старалась, преодолевая своё стеснение, тянуться губами к изгибу тонких губ, и чувствовала, как трепещет в груди сердце, и как блаженно размягчается в объятиях Мико, отвечая на поцелуй. В такие моменты Синьора сама в какой-то степени чувствовала власть, и ей становилось понятно, почему Яэ Мико так вел себя с ней. Мико чуть сменил позу, чтобы поцелуями спуститься ниже по спине, шершавым языком вылизывая каждую клеточку белоснежной кожи, и ему казалось, что он чувствует терпкий, только одной Синьоре присущий вкус её тела, пробивающийся сквозь аромат духов, который хотелось навсегда впитать в себя, становясь единым целым. Зубы Яэ Мико цепко сомкнулись на одной из ягодиц, едва ли не вонзаясь в плоть, и Синьора от неожиданности тихо пискнула в подушку. Зубы тут же отзывчиво сменились мягкими губами, что втянули в себя, посасывая, израненную кожу. Блондинка искренне возрадовалась, что не может краснеть всеми частями тела и выдать своё смущение, когда представила, как на том месте будет расплываться багровое пятно засоса. Губы, тем временем, невесомо заскользили дальше, и кончик языка коснулся гладкой кожи, щекоча своим прикосновением. Ладони вновь властно раздвинули ягодицы, и проворный язык задел туго сжатое колечко мышц. Предвестница сколько бы себя ни убеждала, каждый раз оказывалась не готова к такому повороту событий. Она спешно задержала дыхание, а её тело будто полностью сковало – смущение накрывало её с головой, остро, маленькими иголочками проникая под самую кожу. Блондинке стало так жарко и душно, что ей показалось – она вот-вот задымится, не в силах справиться со своими ощущениями. Влажный язык, тем временем, лизнул напряжённый проход, затем ещё раз и ещё, каждым своим движением заботливо предлагая расслабиться. Синьора наконец совладала со своим дыханием и постаралась отвлечься. Она представила, как над ней сейчас нависает Яэ Мико, как раскинулись по его спине водопадом розовые волосы, вспомнила, как до бесконечного нежно касались худые пальцы, – множество подобных моментов всплывало в сознании Синьоры, отчего она не только завелась ещё больше, но и наконец-то смогла в должной мере отвлечься и расслабиться. Язык Гудзи Яэ толкнулся внутрь, лаская безостановочно, вылизывая чуть ли не грубо, проводя вдоль стеночек всё глубже и глубже. Синьора начала тихо постанывать в подушку, отчётливо ощущая каждое прикосновение внутри себя – дрожь и наслаждение накрывали её мелкими волнами, смешиваясь с желанием чего-то большего, чем было сейчас, и она легонько прикусывала свои губы в нетерпении. Умелый язык, тем временем, не прекращал растягивать её – старательно, томительно, вовсе не думая торопиться в таком деликатном деле. Блондинка, будто не контролируя своё тело, чуть поддалась бёдрами навстречу языку, стремясь заполнить себя как можно сильнее, но этого всё равно казалось недостаточно. От Жреца не ускользнула эта реакция, и он усмехнулся, отстраняясь. – Разве ты изначально не была против? она ничего не ответила, лишь сильнее зарылась лицом в подушку, не желая показывать своё смущённое лицо. У неё не было никаких оправданий на то, что, на самом деле, она готова была принимать от Жреца всё, что угодно, вне зависимости от времени и обстоятельств. Не дождавшись ответа, Яэ бережно подхватил Синьору за талию и под коленями, одним ловким движением переворачивая ту на спину. Предвестница выглядела слегка потерянной, с ещё больше растрепавшимися волосами, взгляд из-под густых ресниц был чуть замутнён, а мягкие губы приоткрыты и так и манили к себе, поэтому глубокий поцелуй не заставил себя долго ждать. Руки Синьоры обвились вокруг шеи, за затылок притягивая ближе к себе, пальцы путались в длинных волосах, и воздуха с каждой секундой начинало катастрофически не хватать. Неожиданно Гудзи Яэ разорвал поцелуй под недовольный стон предвестницы, и жадные губы заскользили ниже – вдоль шеи, к плечам и разлёту ключиц, нигде не задерживаясь надолго, но, тем не менее, оставляя свой след. Задержавшись у бусинки соска, зубами Яэ потянул его на себя под очередной долгий стон Синьоры, который та не смогла удержать в себе. Наигравшись с соском сполна – он разбух и затвердел, губы двинулись дальше, покрывая сочными поцелуями каждый миллиметр подтянутого живота, замечая, как под этими прикосновениями едва ощутимо напрягаются мышцы. Совсем немного не доходя до промежности, Жрец плавным движением закинула её ноги себе на плечи. Кончиком носа он провела вдоль небольшого участка правой ноги, подхватывая её и чуть отводя в сторону, губы совсем легко коснулись ямки под коленом, при этом взгляд Мико неотрывно следил за реакцией блондинки. Та неловко прижала руки к груди, с замиранием сердца наблюдая за происходящим, даже, кажется, пытаясь сдерживать своё смущение. Яэ Мико продолжил. Мягко поцеловала то место, которого касалась губами, после чего едва ощутимо прикусила, оттягивая кожу. По комнате тут же разнеслось томное «ах», невольно сорвавшееся с губ предвестницы. По всему его телу стремительно разбежались мурашки, и лицо незамедлительно покраснело вплоть до самых кончиков ушей. Ей хотелось зажмуриться, отвести взгляд, сбежать и скрыться как можно дальше – Яэ смог обнаружить её слабое место, от одного прикосновения к которому Синьора плавилась, млела, изнывала и невольно хотела ещё, и как-то отрицать это сейчас было бесполезно – тело Синьоры говорило само за себя. И Гудзи Яэ без сомнений, не преминул воспользоваться данной слабостью, замечая, как извивается, цепляется пальцами за простыни под ней блондинка, как сбивается её дыхание, смешивающееся с глубокими полустонами. Череда укусов, поцелуев, посасываний обрушилась на чувствительную кожу под коленями, и на каждую из этих ласк губы предвестницы шептали «Яэ Мико», не в силах противиться нарастающему, обрушивающемуся, подобно лавине, удовольствию. Кажущиеся теперь такими горячими губы Яэ Мико от колена двинулись вниз, захватывая в свой плен шёлк кожи внутренней части бедра, на которой теперь тоже наливались яркие пятна засосов, прожигающие буквально насквозь, и Синьора продолжала гореть и изнывать, не в силах понять, хочет она поскорее получить разрядку или же насладиться подольше этой сладкой пыткой. Все чувства спутались в неразборчивый клубок, и непонятно было, за какую ниточку стоит ухватиться, чтобы стало ещё лучше, ещё ближе, ещё слаще и горячее, поэтому, едва восстановив на какое-то мгновение дыхание, блондинка умоляюще прошептала: - Пожалуйста… Одного слова было достаточно, чтобы Мико остановился и мгновенно сменил свою тактику. Ему было тоже уже трудно сдерживать своё возбуждение, но непрекращающиеся стоны наследного предвестницы были настоящей восхитительной музыкой для его ушей, и эту мелодию вовсе не хотелось прерывать так быстро и просто, особенно после того, как Жрец обнаружил, где и как его блондинка лучше всего звучит. Но и заставлять их обоих изнывать от неуёмного желания тоже не хотелось – лишь усилить его, расширить границы удовольствия, отдаться друг другу полностью и до самого конца. Плоть Яэ Мико незамедлительно скользнула меж упругих ягодиц, одной рукой он направил её в уже пульсирующую от нетерпения дырочку, другой придерживая Синьору за талию. Та сама, не в силах больше ждать и тянуть, поддалась бёдрами навстречу, выгибаясь в пояснице, и сочащаяся головка коснулась прохода, мягко проникая в кольцо растянутых мышц. Мико навалился своим телом вперёд, упираясь руками в кровать с обеих сторон от Синьоры, проталкиваясь глубже под её протяжный стон. Колени блондинки соскользнули с плеч Яэ и задержались на сгибе его локтей – бёдра раздвинулись шире, и Синьора невольно покраснела ещё сильнее, прикусывая губу. Адамово яблоко Мико дёрнулось, он тихо рыкнул и начал размеренно двигаться. Первые толчки всегда были медленными – не столько из-за едва ощутимого дискомфорта, сколько для того, чтобы осознать сам момент, целиком прочувствовать друг друга: как срываются хриплые стоны с губ, как растекается по всему телу тепло наслаждения – жарко, туго и влажно. Синьора не знала, куда деть свои руки: то цеплялась пальцами за смятые простыни, то крепко хваталась за предплечья, в этот же момент Жрец толкнулся особенно глубоко, опускаясь всем корпусом ещё ниже. Синьора издала очередной протяжный стон, и на её глазах проступили слёзы удовольствия, прозрачными дорожками скатываясь по щекам. Лицо Яэ Мико оказалось совсем близко, и можно было уловить на самом дне его зрачков неутихающее пламя желания. Язык коснулся солёной влаги, нежно слизывая её с щёк, после чего податливо толкнулся в приоткрытый рот блондинки. Они слились в глубоком, долгом поцелуе, сплетаясь языками, сминая, кусая в упоении губы друг друга – так страстно, что у предвестницы буквально закружилась голова. Плавные движения Мико стали более резкими – он входил размеренно, до самого упора, сжимаемый упругими стеночками, и каждый толчок отзывался в теле Синьоры яркими вспышками удовольствия. Предвестница вновь крепко обвила руками шею Жреца, затем в беспорядке заскользила ладонями по влажной спине, оставляя на ней тонкие ярко-розовые бороздки от ногтей. Их тела тесно прижимались друг к другу, Яэ Мико тяжело нависал сверху, и горячее дыхание Синьоры опаляло его кожу. Мико вцепился зубами в белоснежную мочку, прикусил чувствительное местечко за ухом, и с губ предвестницы фатуи сорвался очередной стон. –Яэ Мико, я… Но Жрец не дал ей закончить фразу, затыкая рот требовательным поцелуем. Он едва успел покинуть тело наследного Синьоры, изливаясь той между бёдер. Блондинка вся сжалась, белая жидкость растеклась по коже, смешиваясь с влагой пота. Яэ Мико тяжело выдохнул, откидывая назад мешающие пряди волос, впиваясь взглядом в раскрасневшееся лицо Синьор, которая всё ещё приходила в себя. Синьора протянула руки к лицу Мико, и он перехватил в воздухе изящную ладонь, по очереди мягко целуя каждую костяшку пальцев. — Доброе утро, Яэ Мико, — тихо засмеялась Синьора. «Воистину доброе утро», — подумал Жрец, расплываясь в ответной улыбке. Он и представить раньше не смел, что утро может быть таким добрым.