~Тайны Девятихвостого: Легенды Жреца Назарика~

***

      На каменном ложе Сион поднимается. Его сумеречные глаза (фиолетово-золото-синие) горят новой силой – не только светом, но и холодной решимостью и отголосками ярости его спасителей. Он чувствует шрамы на теле – не просто отметины, а каналы, наполненные силой Рейджина (молнии), Люцифера (тьма), Вельзевула (проклятия), Хакумена (тишина) и Киширо (дух). Он сжимает кулак – вокруг него сгущается мерцающий фиолетовый туман, источающий одновременно покой и угрозу. «Я... чувствую их. Всех. И я чувствую врага». Он смотрит на Киширо, все еще слабого, но поднимающегося с помощью Рейджина. «Повелитель. Позвольте мне быть вашим щитом и мечом теперь».       Киширо, опираясь на Рейджина, кивает. Его голос слаб, но властен. «Люцифер. Вельзевул. Хакумен. Сион. Прорви их кольцо. Уничтожьте барьеры Демиурга. Рейджин... со мной. Мы идем к источнику этой гнили». Взгляд Киширо устремлен в сторону резиденции Альбедо. Его хвосты, окрашенные в военные цвета, медленно приходят в движение.       Сион выходит первым из Храма. Щит Сумерек – купол фиолетового света с вкраплениями молний и теней – вспыхивает вокруг него, поглощая залп магических стрел от засевших Теневых Демонов. «Ваша ненависть... пусть она питает ваш собственный страх!» – его голос эхом разносится по коридору. Щит отражает атаки, обращая их против нападавших. Демоны кричат от боли своих же заклятий.       Люцифер парит над полем боя, руки воздеты, как у дирижера апокалипсиса. «Тьма! Послужи истинному Владыке!» Колонны чистого мрака обрушиваются на позиции Старших Личей, сминая кости и разрывая магические формирования. Вельзевул, прячась в тени Люцифера, направляет рои проклятых мух точно в слабые точки барьеров Демиурга. Мухи жужжат резонансной частотой, заставляя магические структуры вибрировать и трещать. «Ломайся, паучий шедевр! Ломайся!» – его шепот полон злобного восторга.       Пока силы Альбедо отвлечены Сионом и магическим натиском, Хакумен действует. Он растворяется не в тени, а в самой вибрации трещащих барьеров. Его цель – магические кристаллы-фокусы, поддерживающие щиты Демиурга. Его клинки из чистой тишины не режут, а гасят магию в самом источнике. Кристаллы один за одним гаснут с тихим хлопком. Путь к отступлению Альбедо и к продвижению Киширо открывается.

***

      Альбедо наблюдает из «безопасной» зоны, как ее силы отбрасывают, а барьеры рушатся под скоординированным ударом гарема. Ее лицо искажает нечеловеческая ярость. «НЕТ! НЕВОЗМОЖНО! Эти... твари! ЭТОТ ЛИС!» Она видит, как Сион, ее жертва, стоит невредимым и мощным. Ее безумие достигает пика. Она готова броситься в бой лично, забыв о тактике.       «Альбедо! Контроль!» – голос Демиурга режет, как нож. Он хватает ее за руку. «Они сильнее, чем мы предполагали, особенно вместе. Этот ритуал... он изменил их. Прямая конфронтация сейчас – самоубийство. Мы отступаем к Тронному Залу. К Повелителю. Пусть он увидит их мятеж воочию!» Его план коварен: заманить Киширо к Аинзу, вынудив того сделать окончательный выбор под давлением.       Демиург отдает ментальный приказ Кокытюсу и Шалтеар прикрывать отход. «Жгите все на пути! Замедляйте их! Но не вступайте в прямой бой с Киширо!»

***

      На пути Киширо (которого поддерживает Рейджин) и продвигающегося вперед гарема встает Кокытюс. Его гигантская фигура заполняет коридор. «Сильные! Наконец! Достойный бой!» – его голос грохочет. Он игнорирует приказ Демиурга об осторожности. Его копье «Жало Кокытюса» пылает боевой яростью.       «Он мой», – говорит Сион, его сумеречный щит уплотняется. «Его ярость – ничто перед яростью тех, кто защищает своего Повелителя». Он не атакует, а занимает оборонительную стойку, его щит становится непробиваемой стеной фиолетового света с прожилками черной стали и золотых молний (отголоски Вельзевула и Рейджина).       Кокытюс бросается в атаку. Его копье – метеор разрушения. Оно бьет в щит Сиона с силой, сотрясающей камни Назарика. Щит гнется, трещит, но держится! Сион не отступает ни на шаг, его ноги вросли в камень, сумеречные глаза горят. Отраженная энергия удара бьет обратно, сбивая Кокытюса с ног. Насекомоподобный гигант ревет от ярости и неожиданности. Сион делает шаг вперед, щит все еще перед ним. «Ты силен, Хранитель Этажа. Но твоя сила слепа. Наша – остра, как кинжал в сердце предателя».       Пока Кокытюс пытается подняться, а Сион держит его на месте, Киширо, опираясь на Рейджина, проходит мимо, не удостоив насекомое взглядом. Его цель – Альбедо и Аинз. Рейджин бросает на Кокытюса взгляд, полный презрительной ярости, его катана готова, но он следует за Повелителем. Люцифер, Вельзевул и Хакумен обеспечивают фланги, сметая остатки сопротивления.

***

      Двери Тронного Зала, обычно открывающиеся по воле Аинза, взрываются внутрь под ударом багрово-фиолетовой энергии Киширо. Группа входит: Киширо (бледный, но неуклонный, поддерживаемый Рейджином), Сион (его щит мерцает, сумеречные глаза холодны), Люцифер (крылья расправлены, аура власти), Вельзевул (с хищной ухмылкой), Хакумен (растворяющийся в тенях зала). За ними – звуки боя, крики, грохот камней. Они принесли войну в самое сердце Назарика.       Альбедо стоит перед троном, ее прекрасное лицо искажено ненавистью и... страхом. Она видела мощь Сиона. Демиург рядом, его расчетливое спокойствие пошатнулось. Кокытюс, потрепанный, вбегает сзади, рыча. Шалтеар прячется за колонной, ее безумие приглушено увиденным.       Повелитель Костей восседает на троне. Его красные точки холодны и неподвижны. Никакой ярости, никакого страха. Только абсолютный, ледяной расчет. Его аура подавляет шум боя. «Ты явился, Мятежник», – его голос звучит, как скрип векового льда. «Ты принес хаос в мой дом. Ты пролил кровь моих слуг».       Киширо отталкивается от Рейджина, стоя самостоятельно. Его хвосты подняты, знамя войны. «Твой* дом, Аинз? Назарик был нашим домом! Я заложил его камни духами и иллюзиями! А твои слуги...»* – он указывает на Альбедо, – «...эта тварь пролила первую кровь! Она отравила мой храм! Она приказала убить Сиона за милосердие! И ты... ты благословил ее меч!» Его голос набирает силу, багрянец в глазах вспыхивает. «Ты выбрал своих кукол над сооснователем. Ты предал память Букиносуке, Первоначального... всех, кто строил это место!»       Аинз медленно поднимается. «Порядок превыше всего, Киширо Тенко. Твой NPC нарушил закон. Ты поднял руку на моих Стражей. Ты объявил войну. Порядок должен быть восстановлен. Ценой уничтожения мятежников». Он делает паузу. «Твоя сила... необычна. Твоя связь с духами... ценна. Но ты – угроза стабильности Назарика. И потому... ты должен быть устранен». Он поднимает руку. В Тронном Зале активируются древние, доселе скрытые оборонительные системы Гробницы – башни с мерцающими окулярами энергии, пол, испещренный рунами смерти. «Гробница не потерпит предательства в своих стенах».       Киширо смеется. Это горький, яростный звук. «Предательство? Ты ослеп, Момонга. Ты стал рабом созданной нами машины. И если Назарик требует нашей крови...» Он разводит руки, его хвосты бьют по полу, вызывая ответный гул духов Гробницы, пытающихся сопротивляться системам Аинза. «...ТО МЫ ЗАТОПИМ ЕЕ КРОВЬЮ ВРАГОВ ДО САМЫХ ШПИЛЕЙ!» Рейджин шагает вперед, катана готова к удару по ближайшей башне. Сион расширяет щит, покрывая группу. Люцифер собирает разрушительную магию. Вельзевул шепчет проклятия. Хакумен исчезает для удара в спину. Альбедо вскидывает свое топорик-гипнос, готовясь к броску. Демиург активирует защитные артефакты. Кокытюс ревет, поднимая копье. Шалтеар хихикает, вытаскивая тесак. Аинз безмолвно наблюдает, его рука сжата в кулак, готовый запустить апокалипсис в стенах Тронного Зала. Назарик замер на краю пропасти. Первая кровь войны уже пролилась в коридорах. Теперь она готова затопить самое его сердце. Сумерки над Гробницей сгущаются, окрашенные в багрянец ярости и холодную синеву предательства. Война Владык началась.