Наш маленький лучик счастья

Лиам стоял, кулаки побелели от напряжения. В кончиках пальцев плясал запоздалый адреналин, а в ушах, словно назойливые мухи, жужжали отголоски удара, болезненной расплаты Теодору. Там, под подошвой его грязного кроссовка, жалким комком покоился акварельный портрет Марианны – его любимой старшей сестры , в котором ее волосы украшали любимые ромашки. – Он назвал её… – Голос Лиама охрип, словно его перехватила невидимая стальная проволока. Нил и Эндрю обменялись взглядами, в которых не было ни осуждения, ни даже тени удивления – лишь спокойное, всепонимающее принятие. Нил шагнул вперед и положил тяжелую ладонь на плечо сына. – Назвал её кем, Лиам? – голос был мягким, но в его глубине чувствовалась стальная уверенность. Мальчик рвано вдохнул, ощущая, как знакомая волна стыда и обжигающей ярости вновь заливает щеки. – Шлюхой. Потому что она встречается с девушкой. Тишина в комнате сгустилась, словно патока, обволакивая каждого присутствующего. Эндрю медленно выдохнул, машинально проводя пальцами по испещренному татуировками предплечью – старая привычка удерживать рвущиеся наружу эмоции в узде. – И что ты сделал? – спросил он, зная ответ заранее. Лиам поднял голову. В его глазах плескался огонь, не свойственный обычному доброму взгляду. – Врезал ему. Прямо в эту поганую рожу. Уголок губ Нила дернулся в едва заметной улыбке. Он обменялся быстрым взглядом с мужем и вдруг… расхохотался. Громко, искренне, от души. – Наконец-то, – прорычал Эндрю, сжимая плечо сына до легкой болезненности. – А я уж думал, ты так и останешься мальчиком для битья. И, понизив голос до шепота, полного мрачного обещания, добавил – Но если эта мразь ещё раз откроет свой поганый рот… научим тебя бить правильно. Что-то внутри Лиама негромко щелкнуло, словно замок отворился. Бетси учила его доброте, пониманию и всепрощению. Но иногда… иногда мир, пропитанный ядом ненависти и несправедливости, требовал совсем иного. Тепло отцовской руки, пусть и сжатой до боли, согревало лучше любых слов. Лиам почувствовал, как тяжелый груз вины, давивший на плечи с самого инцидента, начал понемногу таять. Он ожидал упреков, разочарования, может быть, даже наказания. Но вместо этого – смех Нила, полный одобрения, и мрачное обещание защиты от Эндрю. Он и сам не понимал, что на него нашло. Обычно сдержанный и миролюбивый, Лиам всегда старался избегать конфликтов. Но слова, брошенные Теодором, попали в самую точку, разбередили старую рану – страх за Марианну, ее уязвимость в этом жестоком мире, хотя он понимал что его сестра не слабая. Но сегодня… сегодня он не смог сдержаться. – Спасибо, – прошептал Лиам, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Я не хотел… я не знаю, что на меня нашло. Нил отпустил его плечо и обнял. Крепко, по-отечески. – Все нормально, Лиам. Ты поступил, как мужчина. Как защитник своей семьи. Только в следующий раз постарайся не оставлять портреты под ногами, – подмигнул он, стараясь разрядить обстановку. Эндрю хмыкнул, но в его глазах промелькнула искра гордости. – И помни, – добавил он, – целься не в рожу, а в челюсть. Эффективнее будет.