Маяк и компас

Черная вода уходила. Предметы, только что плававшие и сталкивавшиеся в сплошном хаосе кораблекрушения, оставались валяться здесь и там, запутавшиеся снасти опадали. «Керберос» поднимался из пучин океана к тысячам и тысячам собратьев.

***

Она не сразу пришла в себя. Мокрые волосы прилипли ко лбу, а из-за корсета было тяжело дышать. На космических кораблях корсетов не полагается, а волосы у Моры Франклин должны были бы быть короткими, как у мальчишки. Под спиной качнулась кровать. Отовсюду слышался звук льющейся воды, капанье, раздражающие и саднящие в мозгу. Задыхаясь, Мора Франклин поднялась с постели. Простыни, покрывала, подушки — все было мокрым насквозь, как и полагалось каюте только что затонувшего корабля. Под ногами хлюпало. Расстегнутый ворот не помог — дышать все равно получалось с трудом. Она врач, она знала, что это обозначает. Она только что тонула вместе с «Керберосом». Лёгкие жгло огнем, и горло болело от надсадного кашля. Корабль вздрогнул, и Мору бросило к противоположной стене каюты, к дверям. Мельком она успела увидеть — за иллюминаторами никакого океана не было. Пригладив волосы и выжав юбки, с которых, как и со всех без исключения предметов, капало и лило, Мора шагнула в коридор. Номер каюты по-прежнему — 1011. Двоичный код. Держась за стенку, тоже мокрую, блестящую, Мора побрела в направлении выхода на палубу. По крайней мере, туда, где, как она помнила, он был. Судно больше не кренилось, но в воде, пусть и отступающей, идти было ужасно тяжело, ноги скользили, в темноте почти ничего не разглядеть, и Мора шла на ощупь, по стенкам. Проглянувший свет в конце одного из коридоров подарил ей некоторую надежду. Поспешив туда, все еще оступаясь и запинаясь за намытый сюда из кают хлам, Мора наконец шагнула на едва освещенную палубу, скрипнувшую под ногами. Она устало вздохнула, отирая щеки от влаги с волос и лба. До самого горизонта, которого не было, по водной глади были рассыпаны тысячи, сотни тысяч «Керберосов» и «Прометеев». Черные, огромные, с закопченными трубами и зияющими пустотой иллюминаторами. И она, Мора Франклин. Вцепившись до побелевших пальцев в потемневшие от воды леера, она вглядывалась в эту бесконечность, в гигантскую воронку, в которую там, где должно было быть небо, сворачивался этот океан небытия. Но неба не было, да и океана не было, и сама она вряд ли вообще существовала. Ветра тоже не было — и волны разбивались о борта беззвучно, совершенная тишина царила над безвременьем. Призрачный, потусторонний свет, похожий на поздние сумерки, заполнял пространство. Он не исходил откуда-то конкретно, но распределялся равномерно, как в туманный полдень, и Мора с каким-то отстраненным удивлением осознала, что ни предметы вокруг нее на палубе, ни другие корабли вокруг не отбрасывают теней. Она опустила голову. Далеко внизу плескалась вода или то, что казалось ею. Пространство первотворения и посмертия. Время исчезло. Торопиться было некуда. Платье на плечах начинало подсыхать, да и волосы… Мора не боялась простудиться, но передвигаться в мокрой одежде было мучительно — и она собиралась найти сушильню. Осталось придумать, как передвигаться по погибшему кораблю без искры света.

***

Вновь наощупь — она шла, ориентируясь по звукам, направляясь на сей раз вверх, к мостику. Не была уверена, найдет ли сушильную, спуск к камбузу в полной темноте мог кончиться плачевно. Возможно, ей удастся найти неповрежденные электрические лампы офицеров. На мостике наверняка такие есть. Нужно только поискать повнимательнее. Мора Франклин, будучи выдающимся врачом-нейрохирургом, прекрасно понимала, зачем ее мозг занимает ее такими мелочами. Безделицами по сути. Это как свет. Понемногу. По чуть-чуть. Прибавляя постепенно, чтобы от яркого света пациент не закричал, не рванулся в панике. Она крупно задрожала. Волна леденящего ужаса рванула по позвоночнику. — Я не боюсь… Это была огромная, чудовищная, очень болезненная ложь. Зуб на зуб не попадал. Мора Франклин, одна в этом водовороте, без времени, пространства и малейшего ориентира — как выбраться из этого кошмара. Споткнувшись и как следует приложившись коленкой о колонну на входе в салон, Мора одновременно огорчилась и обрадовалась — огорчилась тому, что это все-таки не сон, и сломать ногу она может вполне реально, а обрадовалась тому, что отыскала лестницу наверх — это значило, что выход к офицерской палубе был совсем рядом. Считала ступеньки, карабкаясь наверх. Ей казалось, что становилось чуть светлее — или шутило шутки угнетенное страхом сознание. Понемногу. По чуть-чуть. Но глаза не подвели — на мостике и в самом деле оказалось светлее. Дымно-розоватые сумерки, просачивающиеся сквозь иллюминаторы, разгоняла небольшая керосиновая лампа. Обыкновенная. Разве это не опасно, отстраненно удивилась Мора, она ведь может спровоцировать пожар. Почему-то она была уверена, что на морских судах такие не используют. Свет ее, одновременно пугающий своей чужеродностью, манил каким-то странным уютом, словно и не было покинутого корабля, и еще многих тысяч таких же вокруг. С мучительным грохотом отодвинув один из тяжелых стульев, Мора села к офицерскому столу — прямо перед разложенной картой. Конечная точка маршрута — Нью-Йорк. Где-то она это уже слышала. «Встретимся в Нью-Йорке. Твой брат». Записка от Киарана. Мора нахмурилась, опустив голову на сцепленные в замок руки. — Жалеете, что мы туда не попадем? Мора не знала, что ее ударило больнее — ужас от прикосновения на абсолютно пустом корабле или голос живого капитана Ларсена. Вскрикнув, она подхватилась с места. — Признаться, мадам, это экстравагантный способ приветствия… — проговорил совершенно живой и осязаемый Эйк Ларсен, придерживая всхлипывающую ему в отвороты форменного кителя Мору за талию. — Вы же… погибли? — на всякий случай уточнила она, отстраняясь — но не слишком, чтобы явление Эйка из мертвых не рассеялось слишком скоро. — Что поделать, мадам… Являясь всего лишь плодом вашего воображения… Сложно не прийти на помощь — когда вы в ней нуждаетесь. Отступив, Мора кивнула, глядя в склонившееся к ней лицо Эйка. — Почему ты так говоришь? — Потому что это правда… Он обошел стол кругом, сел напротив, на свое обычное место, достал из внутреннего кармана небольшую бутылку рома и, прежде чем отхлебнуть, предложил даме. Но Мора покачала головой — отрицательно. — Я хочу знать правду. Вместо ответа Эйк кивнул, чуть нахмурился и сделал внушительный глоток — из горлышка. — Если предпочитаете чай, то я… — Не стоит, — голос Моры окреп, обретая уверенность. — Почему вы здесь? — Разве вы этого не знаете? Ей казалось, что он улыбался, но, вполне возможно, это была лишь причудливая игра света. — Это ведь не в реальности, все что происходит со мной?.. — зачем-то спросила Мора вслух. Капитан Ларсен слушал ее, опустив взгляд в карту, развернутую между ними по широкой поверхности стола. Она осеклась. Наверное, она задала неправильный вопрос. Она ведь знала, что находится в Симуляции, и Эйк всего лишь… С натужным скрипом заработал телеграф, шипя и сворачиваясь в круг поползла лента. — Угу, — кивнул телеграфу капитан, делая второй глоток, потом перевел взгляд покрасневших и очень усталых глаз на Мору. — Это вам. «утешениеутешениеутешение». Мора, преодолев страх и справляясь с дрожащими коленками, с новой волной нахлынувшего ужаса отбросила от себя полоску бумаги. — Что это? — прошептала она, уставившись в темноту мостика. — Это? Дешевая и грубая замена реальности. Вам дали ее, чтобы вы не изменили курс, гениальный навигатор Мора Франклин…

***

Туманным февральским утром роскошный «Керберос» проходил мимо Ист-Хэмптона, мимо Оук-Бич, мимо Вест-Гилго. Нью-Йорк — вот он, на горизонте, считанные минуты отделяют пассажиров, сгрудившихся на палубах, от надежной и твердой земли, для кого родной, для кого — обетованной. Мора с удивлением разглядывала эту толпу, узнавая. Анхель, поклонившийся ей издалека, Тове, обнимающая за плечи Аду, их родители, маячившие ближе к леерам. Люсьен и Клеманс, стоявшие рядом, но смотревшие в разные стороны. Жером, чуть в отдалении — Рамиро, перебиравший в пальцах четки. Лин И под огромным зонтом в сопровождении матушки, суровой и очень молчаливой. Мадам Вирджиния, недовольно поджимавшая губы и кутавшаяся в короткую накидку. Липкий туман за бортом переливался волнами. Мора улыбнулась Анхелю в ответ и попробовала найти взглядом еще знакомых. Опустила взгляд на руку. Обручальное кольцо? У нее? Пошатнувшись, Мора повернулась — Эйк улыбался ей. Старший помощник, кажется. Себастьян, обеспокоенный, предлагал проводить ее в кают-компанию. Она едва не закричала. — Миссис Ларсен, мы причаливаем…

***

Она подхватилась с постели с криком. — Тише, тише… Постель, на сей раз совершенно сухая, но отчаянно пропахшая морской солью, показалась жесткой. Мора вновь не могла понять, в какой из реальностей проснулась. Капитан Ларсен сидел в кресле — напротив ее письменного стола, заваленного книгами, бумагами, письмами. «Что потеряно — будет найдено». — Почему Нью-Йорк? — спросила Мора, откидываясь обратно, на простыни, глядя в отделанный темным деревом потолок. — Выпейте. Кровать скрипнула, матрац промялся — Эйк сел рядом, протягивая чайную чашку, от которой отчаянно разило виски. Опираясь на руки, Мора подтянулась и села, чувствуя затылком резное изголовье. Чай был обыкновенным, разве что с виски капитан переборщил, от души сдобрив им лечебный напиток. Мора выпила — чувствуя, что согревается. — Так-то лучше. Голос Эйка, чуть глуховатый и сдержанный, как и всегда, тоже согревал, и дыхание — у виска. — Я рада, что ты жив. Он грустно и виновато растянул губы в подобии улыбки. — Хотел бы разделить твою радость, — шепнул ей Эйк прямо в плечо, обнимая и сам не понимая, как это получилось, — только вот не уверен, что я жив. И что вообще существую. Торопясь сменить тему, Мора спросила о пассажирах. — Все благополучно покинули борт. Мадам Клеманс справлялась о твоем здоровье. Вспоминая детали, Мора подняла руки перед лицом. Обручальное кольцо было на месте. — Так я… твоя жена? Словно испуганного ребенка он погладил ее по растрепавшейся прическе. — Тебе нужно отдохнуть. Пожалуйста. Отставив остывшую чашку на стол, прямо поверх конспектов о мозговом кровообращении, Эйк Ларсен вышел из каюты. Мора успела обратить внимание — номер 1011. Двоичный код…

***

— Глупое создание… Голос Генри Синглтона, разносившийся в гулких коридорах лечебницы, тихий, отвратительно-монотонный, преследовал, словно ночной кошмар. Таким он, наверное, и был. Здесь погиб капитан Ларсен. Мора Франклин ненавидела Генри. — Ты его не спасешь. Будто это бы ее остановило от того, чтобы перестать пытаться. Узкий, плохо освещенный коридор упирался не в дверь, массивную, обитую жестяными листами, с огромными замками и слуховыми окошками. В настоящий металлический шлюз — герметичный, с несколькими уровнями защиты. Голос — из динамиков — тихий, неубедительный, бормотал за спиной.

***

Капитан Ларсен смотрел на нее через стол, через карту, через полумрак мостика погибшего корабля. Он вновь был здесь, и Мора не могла поверить. Не решалась протянуть руку, чтобы убедиться — оба варианта были одинаково болезненны. Карта расплывалась перед глазами, и линии маршрутов пересекались, смещались побережья и названия проливов. Странно одинаковые надписи — везде. «Утешениеутешениеутешение». — Здесь темно. — Света больше не станет, мадам. Сердился ли он за то, что она, Мора, выдумала его в попытках забыть о прежней жизни? О Дэниэле и Эллиоте? Хитросплетения симуляций внутри Симплекса. Пирамидка-игрушка в руках ее сына. Проснись…

***

— Все неприятности начались с того, что вы решили его нанять, — Себастьян, подтянутый, одетый в мундир первого помощника «Кербероса», с благодарностью принял из рук господина Синглтона чашку кофе. — При всем уважении, сэр. Перед Генри Синглтоном стояла совершенно такая же, нетронутая, остывающая — над поверхностью еще чуть вился дымок. — Неприятности, друг мой, начались с того, что Море вдруг понадобилось в него влюбиться. Себастьян изобразил вежливую улыбку. — Это не первый случай, сэр. Нейронавигационная система безопасности и жизнеобеспечения корабля так или иначе привязывается к своему капитану. Мора всего лишь не исключение. Устало вздохнув, Генри Синглтон покачал головой. — Потеря «Прометея» была слишком болезненна для капитана Ларсена. Боюсь, его сознание не справилось с ней. Вежливая улыбка Себастьяна стала еще шире. — Так точно, сэр. А чувством вины людей так просто манипулировать. И не только людей, но и максимально приближенных к человеческим образцов искусственного интеллекта, внедренных в навигационные системы исследовательских кораблей. Себастьян был вежлив, а почему бы и нет, сопереживание не было записано в его кодах, а вот этикет — пожалуйста. Звание лучшего старшего помощника «Норт Атлантик Сервис Лайн» кому попало не доставалось. Этикет же не позволял говорить вслух о том, что потеря «Прометея» никаким образом не была случайной — кто мог знать, что Мора успеет реплицироваться, пусть и с частичной потерей данных. Кофе у господина Синглтона был отличный, Себастьян поблагодарил радушного хозяина, поставив на стол опустевшую чашку.

***

Спустя несколько часов беспокойного сна, когда Мора поднялась на мостик, там ничего не изменилось. Ни тусклые вечные сумерки за окном, ни теплый свет единственной лампы, ни плавающие по поверхности навигационных карт надписи и линии. Но капитана не было, мостик был пуст. Мора тяжело вздохнула, подбирая пышную юбку, чтобы устроиться в кресле — в кресле капитана, воспользовавшись его отсутствием. Карта, керосинка, виски в наполовину опустевшей бутылке. Поморщившись, Мора сделала глоток, но горло не обожгло — она вообще не почувствовала никакого вкуса. Несовершенная симуляция. Ни качки, ни ветерка, ни запаха, ни звука. — Наконец-то… — проворчал Эйк, входя на мостик со стороны офицерских кают, в темноте он выглядел поразительно бледным и, как обычно, уставшим. — Прошу прощения, я сейчас… — Сидите! — грубовато прервал он возню Моры, которая, удобно усевшаяся, с трудом выпутывалась из запутавшихся вокруг ног оборок. Она кивнула и прислушалась. Шагов тоже не было слышно. — Не на все хватило ресурсов. Вы должны простить нас с Киараном. — Он жив? — глаза Моры заблестели. Эйк хохотнул и отобрал у нее виски. — Еще бы. Сидит прямо передо мной… Мора с недоверием уставилась на себя — талия, затянутая в корсет, плотное шерстяное платье, оборки нижних юбок, чулки с цветными стрелками, высокие ботинки с изящной шнуровкой. — Да, мне тоже нравится то, что я вижу. Не пытайтесь найти ответ, вы забыли кое-что важное. — Капитан Ларсен чуть прибавил свет, подняв фитилек у лампы. — Вы спасли меня после крушения «Прометея» у объекта «Единорог», частично перенеся данные себя в спасательную капсулу. На ладони капитана Ларсена показалась небольшая черная пирамидка, довольно увесистая, отливавшая матовым металлом на гранях. — Смотрите. Он положил пирамидку на карту, обычную бумажную карту, видавшую виды, испещренную пометками. «Плавающие» по двумерной поверхности надписи неуверенно дрогнули, «отползая» на свои места. Утешение… Кого-то так звали, но Мора не могла припомнить, кого и когда именно. — Что это? — Компас. Из внутреннего кармана кителя Эйк извлек карманный компас, раскрыл, звонко отщелкнув крышку, и положил рядом. Стрелка компаса, поколебавшись, поползла по кругу. Здесь не было ни севера, ни юга. — Почему я его слышу? — спросила Мора, указывая взглядом на древний магнитный компас. — Потому что он не в симуляции. Что-то пугающее было в этих словах. Например, воспоминание о совершенно бесшумных шагах капитана Ларсена. — А… вы? Вы сказали, — она запнулась, не зная, как подобрать слова для продолжения, — что я вас придумала… Капитан утвердительно кивнул. Значит, абсурдные слова были не так уж и абсурдны. — Что вы меня придумали, чтобы справиться с чувством вины и ответственности. Да. Вы потеряли Эллиота, который, как вы думаете, был вашим сыном, и Дэниэла, который, как вы полагали, был вашим мужем. Ах да. Вот оно. Утешение. — Но это не так? На пальце Моры Франклин все еще поблескивало обручальное кольцо. Чье?.. — Мне очень жаль. Капитан отошел к широким иллюминаторам, демонстрирующим бесконечно изогнутый горизонт, завивающийся вверху в огромную воронку. Он покачал головой, словно желая стряхнуть наваждение, если бы оно было таковым. — Но… Но я своими глазами видела, как вы погибли, сэр! Видела, истинная правда. В полумраке коридоров лечебницы Синглтона. Мора дернула плечами. Дыхание — все реже, и стекленеющий взгляд. — Верно, мадам. Почти верно. Он вернулся к столу и протянул Море руку. Обыкновенную, живую, теплую руку. По ней совершенно нельзя было сказать, что обладатель уже успел погибнуть, а то и не один раз, если учитывать количество кораблекрушений. Опираясь на нее, Мора поднялась. Повинуясь приглашающему жесту Эйка, она вместе с ним подошла к большим остекленным окнам мостика. — Вы хотели спасти меня — взгляните, что из этого вышло. До самого горизонта, до пределов видимости — разбросанные, как сломанные игрушки, погибшие корабли, «Керберосы» и «Прометеи». — Это я сделала?.. — Мора недоверчиво нахмурилась и попыталась отнять руку. Но ее пальцы оказались в ловушке — капитан Ларсен не собирался ее отпускать. Наоборот, он, ловко расстегнув оба манжета, подоткнул пышные рукава ее блузки, обнажив запястья. Синие борозды — на обоих. Мора с ужасом смотрела на них — секунду, затем вновь попыталась вырваться. Ее больше не держали. Отшатнувшись и прижав пальцы к губам, Мора затравленно озиралась — полумрак мостика показался ей пугающим впервые с ее появления здесь. — Вы гениальный нейронавигатор, мадам, — голос Эйка звучал обыденно, однако что-то в нем было ненастоящее, заставляющее насторожиться. — Лучший проект Генри Синглтона. Вами был оборудован исследовательский корабль «Прометей», вами и дублирующей системой «Киаран». Губы Моры задрожали. Но она упрямо сжала их, собираясь выслушать до конца. — А… вы? — Вы имеете в виду, реален ли я? Но Мора не стала уточнять, только в упор рассматривала профиль капитана, очень отчетливо вырисовавшегося на фоне иллюминатора. — Уже не знаю. Генри Синглтон изобрел свой восхитительный инструмент по интегрированию сознания людей в машины, и я, кем бы я ни был, не в силах определить границы своей реальности. Что-то в груди Моры ухнуло, сердце ударилось о ребра изнутри. Это тоже могло быть иллюзией, как он там выразился, Симуляцией? Она прижала руку к шее, кожа, ткань платья, рыжие волосы в косе — все казалось ей весьма и весьма реальным. Если не считать пейзажа за окном. — Мне казалось… — неуверенно начала она, — казалось, что я не могу контролировать то, что происходило на корабле. То, куда вели эти странные ходы и зачем они вообще появлялись… — Квантовое туннелирование. Генри Синглтон пытался решить эту задачку. Обрушив «Прометей» прямо в объект «Единорог». Море захотелось сесть, ей показалось, что колени ее не держат. Но рука капитана, словно уловившего это невысказанное желание сбежать, легла на ее талию, поддерживая и удерживая одновременно. — Отец решил погубить ваш корабль, просто потому что… В исследовательских целях? — Вы называете его вашим отцом, но гораздо правильнее называть его создателем. Автором, если угодно… Отцы, как ни крути, сочувствуют своим чадам. Ваш — сомневаюсь. Да и боже упаси меня от такого тестя, — выдохнул в сторону с кривоватым смешком Эйк, отсалютовав Море почти опустевшей бутылочкой виски. Та не двигалась, глядя на Эйка распахнутыми во всю ширь синими глазами. — И я… Выходит, я тоже не существую? — тихо поинтересовалась она, больше не пытаясь освободиться от руки, все еще лежавшей поперек талии. Но Эйк, видимо, успевший привыкнуть к такому состоянию, только пожал плечами. — При всем уважении, мадам, мало кто может похвастаться, что знает это наверняка. Тут уж Мора не удержалась от всхлипа. — После потери «Сары», восхитительного линкора, лучшего корабля сектора… Я думал, что мне не осталось места — нигде. Торчал годами в листе ожидания, но пока шло следствие, сами понимаете… Эйк говорил, и Мора, отпустив пока суматошные мысли, постаралась освободить голову и внимательно вслушаться. К удивлению, в опустевшем сознании довольно стройно выстраивались чужие воспоминания вплоть до строк свидетельских показаний по делу крушения корабля «Сара». Мора прикрыла глаза, уже понимая — не ее. И это не воспоминания. Это данные. Следствие установило частичную вину капитана — самовольное вмешательство в нейронавигационную систему, необратимые последствия… Сложив кусочки паззла, Мора улыбнулась сама себе. Произвольное вмешательство, ну конечно. Генри Синглтон, занятый уже добрых три десятка лет проблемами Симуляций и их построения, не мог упустить такой экземпляр. Откуда она это знает?.. Идеальный кандидат, чтобы возглавить экспедицию, которая должна погибнуть у сингулярности Объекта «Единорога». — Ладно, к черту, — осушив, наконец, бутылку, капитан запустил ее прямо в близлежащую стену. Вопреки ожиданиям, стекло звонко и весело разбилось, осыпаясь на пол искристыми осколками. — Если мы с вами оба не реальны, то хуже никому не будет. Вторая рука капитана немедленно оказалась на затылке Моры, а та, которая вольготно лежала на талии — притянула к нему, так крепко, что Мора почувствовала пуговицы его кителя сквозь ткань блузки. Голова закружилась, и в самом деле стало немедленно все равно, кто тут реален, а кто — нет, кто есть проекция цифрового сознания в Симуляции, а кто — капитан-неудачник. К черту. Поцелуй был реален, более чем, скорее жадный, чем нежный, отчасти — злой. Заставляющий забыть обо всем, и все эти межпространственные и межвременные переходы и туннелирования. Их тоже — к черту. Сердце Моры билось где-то в горле, колени подгибались, и Эйк держал ее — вот так, собой, у края реальности. Мир, полный черной воды и разбитых покинутых кораблей, перестал существовать. Наконец его губы оставили ее — вот такую, замершую на полувдохе, с его именем, с потемневшим, как море перед грозой, взглядом. — П-произвольное вмешательство? — на всякий случай уточнила Мора, приходя в себя и с едва видимым вызовом приподнимая подбородок. — Ну знаете, мадам, — он церемонно приложился к ее ручке, — в чем меня нельзя уличить — так это в том, что я целовался с собственным линкором.

***

— А все эти люди?.. Они тоже погибнут? — Мора положила перед капитаном список пассажиров — почти всех она знала или видела на «Керберосе». — Жером и Люсьен, бывшие космодесантники, биолог Клеманс, планетолог Лин И… Он прикрыл глаза, перечисляя по памяти. Лицо его сохраняло спокойствие, так, словно бы он уже смирился. — Они ведь… Зачем Генри Синглтону убивать стольких людей и уничтожать собственный проект? Капитан Ларсен смотрел на Мору, испытующе и одновременно отстраненно. — Вы исходите из неверного суждения, дорогая. Опираясь на него, делаете неверные выводы. Это путь в никуда. Вы быстро поймете логику, если поменяете исходные данные. Данные. Да. В конце концов, быть машиной, наверное, дает определенные преимущества… Мора глубоко вздохнула и опустила веки, погружаясь в размышления. — Если цель проекта состоит в том, чтобы уничтожить корабль и людей, то нарушения логики нет. — Браво! В голосе капитана отчетливо пробилась горечь. Мора постаралась не дать волю чувствам. — Только уничтожение объекта — не просто камень бросить в воду! — в сингулярности объекта «Единорог» позволило бы Генри Синглтону получить конечные значения для своих расчетов. Есть переменные, которые не подлежат атрибутированию в условиях нашей физической реальности. Только ее экстремальные формы, близкие или непосредственно в плоскости горизонта событий. Горечь усиливалась. Мору осенило — это не усталость. Она осторожно накрыла ладонью пальцы капитана, нервно барабанившие по закрытому — и бесполезному здесь — компасу. — Мне очень жаль… Она не солгала, ни на секунду, ни на сердцебиение. — Мы все… застряли там. В этой ловушке. Как мотыльки в меду, уже не важно живы ли они в какой-то определенный момент, можно этим пренебречь. Важно, что они никогда оттуда не выберутся… — Если надежды нет, — попробовала вмешаться в ход мыслей Мора, — то зачем реплицировать меня? Зачем сохранять их всех — в Симуляции, на «Керберосе»?.. Эйк усмехнулся, зло и нерадостно. — Ты ведь знаешь, кто такой Цербер? Сторожевой пес… Генри Синглтон не может допустить, чтобы ни единый бит данных не просочился за пределы проекта. Что попало в сингулярность — остается в сингулярности, как в древнем Лас-Вегасе, кажется… Посмотри вокруг — это все наши бесплодные попытки выбраться. Их всех можно спасти. Можно спасти, если перехватить сигнал, перенастроить траекторию, выдернуть оттуда… Паника. Страх. Мора с усилием отогнала от себя эти мысли. Она может не бояться. Машины такое умеют. — Но… квантовое туннелирование, которым так живо интересуется мой создатель, — Эйк одобрительно кивнул, услыхав, что Мора больше не зовет Синглтона отцом, — основано на том, что частица может преодолевать барьер, даже если ее энергия меньше его высоты. — К чему вы ведете? — не сразу сообразил капитан, которого, в отличие от Моры, начинало клонить в сон — сказывался употребленный алкоголь и длинный — бесконечный — нервный день. — Капитан Ларсен, вы ведь умеете водить звездолёты? Эйк смотрел на нее, недоверчиво и одновременно отчего-то весело. За это и любил ее. — М-да. И пароходы тоже, у меня лицензия «Норт Атлантик Сервис Лайн» первого класса… — Прекрасно. А угонять?..

***

На мостике было светлее чем днем — полностью работало электрическое освещение, все лампы горели ярким оранжевым светом. «Прометей», пусть и потрепанный кораблекрушением, был освещен от трюмов и котельных до верхушек мачт. Переписанный кусок не сразу вписался в код, и «Керберосу»-«Прометею» пришлось еще пару раз тонуть и всплывать, потом он оказывался перестроен, еще пару раз — деформирован и инвертирован. Один раз Мора выловила капитана, недовольного и отфыркивающегося, из воды спасательным кругом, потом он спускал шлюпку, чтобы снять ее с борта соседнего судна. — Ваше счастье мадам, что вас не занесло в другой конец Симуляции. Знаете, сколько здесь погибших вариантов реальностей? Миллионы! — отчитывал ее капитан, подгребая на веслах к их освещенному кораблю и закрепляя тали. Шлюпку вдвоем поднять обратно не представлялось возможным, так она и осталась снаружи, покачиваясь на совершенно черной и безмолвной воде. В конце концов получилось. Рождаясь в этой межреальности, корабль всплывал при полном параде, словно выходил в первый рейс. Вспыхнули топки котлов, заработала экспериментальная турбина. Пар повалил из всех четырех труб, и над океаном без горизонта, могилой бессчетных кораблей, раздался пронзительный и будоражащий гудок. Тоскливо, отрывисто, призывно. Капитан застыл на мостике, перед штурвалом, где было место рулевого. Мора, от усердия закусив губу, вводила координаты в компас-пирамидку. На столе, на карте валялась куча бумажек, стояли чашки с недопитым чаем и чистым виски, расчеты космологических постоянных и их куски — прямо поверх проложенных пароходных маршрутов. Пирамидка переливалась гранями, подтверждая координаты выхода. Рискованно. Но. Закончив, Мора подхватила со стола оба компаса, и старый, и новый, и отправилась к штурвалу. Вручив артефакт древнего судовождения своему капитану, она склонилась над стойкой рулевого колеса. Введя комбинацию из нескольких двоичных кодов, она удовлетворенно выдохнула — приемная матрица открылась, приготовившись принять компас с введенными координатами. Убедившись, что компас установлен верно, Мора выдохнула и вернула блок управления в прежнее положение. — Готовы, мадам? Рука Эйка Ларсена легла на ручку машинного телеграфа. Он смотрел однако не на него, и не в окна-иллюминаторы. Да, кивнула Мора, да. Опустив свою ладонь поверх его, почувствовала — почувствовала, не проанализировала состояние, не пришла к логическому выводу, — что получится. Должно получиться. «Полный вперед» С отрывистым звоном телеграфа раздался гул — заработали на полную мощность котлы. Корабль завибрировал. Капитан первого класса Эйк Ларсен сжал штурвал, чувствуя, как махина под его ногами дернулась и пошла вперед, разрезая безмолвную воду. Видел, как подчиняясь, расступалась в стороны бесчисленная флотилия погибших кораблей-близнецов. Слышал, как за его правым плечом вздохнула Мора. Громадина четырехтрубного восьмипалубного парохода содрогнулась, выходя на полную мощность. рассекая волны, а затем воздух, она концентрически поднималась над своими застрявшими в бездне собратьями, взмывая к центру — воронке, куда сходились все горизонты. Океан внизу заволновался. забурлил, опрокидывая некоторые из остовов, поднимая их на гребни исполинских волн и накрывая — ими же, унося в черную пучину. «Что потеряно — будет найдено».

***

Симуляция шла по швам, вычисления и расчеты катились к дьяволу. Генри Синглтон был в ярости. Тут и там из вод бесконечного океана вздымались отвесными островами черные кристаллические структуры, признаки «порчи», распада очередной Симуляции. Проект его жизни, его Симплекс. Он сжал в ладони компас-тетраэдр. Ничего. Он начнет все заново.

***

«Все в порядке. Эвакуация прошла штатно.» Голос из динамиков спасательной капсулы принадлежал, без сомнения, Море Франклин, хоть и искажался несовершенной электроникой. «А… остальные?» «Уходят по сложной траектории — гравитация у этих пределов еще слишком сильна, мы пробуем ее обмануть.» Капитан Ларсен, ушедший последним, как и полагается, нахмурился. «У нас получается.» — заверила его «Мора». «Спасибо. Лучший нейронавигатор галактики.» Она не ответила, но Эйк отчетливо представил себе, как она улыбается. Да, именно сейчас, сию секунду. Впереди был спасительный криосон — наконец-то он отдохнет и выспится как следует. Его Мора ждет его — на мостике, они как раз причаливают к Нью-Йорку. Туманным февральским утром одна тысяча восемьсот девяносто девятого.