Посиделки в баре

Бар встретил её всё тем же привычным уютом, который за последние полгода успел стать почти родным. В воздухе по-прежнему витал лёгкий аромат цитрусов, смешанный с тонкими нотками дерева, кофе и дорогого алкоголя, мягкий янтарный свет неспешно разливался по тёмным стенам, отражаясь в бутылках за стойкой, а где-то совсем негромко играла спокойная джазовая мелодия, настолько ненавязчивая, что её замечали лишь тогда, когда специально прислушивались. Всё здесь оставалось неизменным: те же деревянные столешницы, тот же слегка приглушённый гул редких разговоров, тот же бармен, неспешно натирающий бокалы, и те же два места на самом краю стойки, давно ставшие для них почти личными. Казалось, будто время в этом небольшом баре вообще не существовало, позволяя любому человеку хотя бы на пару часов забыть обо всём, что происходило за его дверями. С того вечера прошло всего несколько дней, однако за это короткое время успело измениться очень многое. Рагата и Джекс передали все документы, фотографии и остальные материалы главному инвестору проекта, после чего их участие в этой истории наконец закончилось. Дальше всем занимались уже совсем другие люди. Как и ожидалось, уже на следующий день официально объявили, что продюсер покидает проект по состоянию здоровья, а его место занимает новый человек. Именно такую версию услышала пресса, чтобы не провоцировать ненужные слухи, не пугать инвесторов и не бросать тень на съёмочную группу. Настоящую же причину знали лишь единицы. Разговор между главным инвестором и бывшим продюсером оказался настолько тяжёлым, что после него у того уже не осталось никаких вариантов. На стол легли документы о махинациях с бюджетом, фотографии главной актрисы и множество других материалов, способных окончательно уничтожить его репутацию. Главный инвестор предельно ясно дал понять, что в киноиндустрии для него больше никогда не найдётся места. Карьера человека, которую он строил долгие годы, закончилась буквально за один вечер. Главная актриса получила крупную денежную компенсацию, полностью выплаченную уже бывшим продюсером, а сам он исчез так же внезапно, как и ушёл с проекта. Может, что он просто залёг на дно и теперь старается лишний раз не показываться людям на глаза, а, может, главный инвестор оказался человеком настолько влиятельным и опасным, что всё закончилось куда хуже обычного увольнения. После своего официального заявления об уходе бывший продюсер больше нигде не появлялся, словно просто растворился. Впрочем, ни Рагату, ни Джекса это уже совершенно не интересовало. Для них главным было лишь то, что этот бесконечный кошмар наконец закончился и больше не сможет причинить вред ни им, ни всему проекту. После той встречи в переулке Джексу всё же пришлось вернуться на съёмочную площадку. Ему совсем не хотелось снова расставаться с Рагатой, пусть даже всего на несколько дней, однако переносить оставшиеся сцены было бы слишком дорого и слишком проблематично для всей команды. К счастью, отсутствие бывшего продюсера практически никак не сказалось на работе. Он и раньше почти не вмешивался в творческий процесс, поэтому режиссёр продолжил спокойно заниматься съёмками, а главный инвестор временно взял на себя обязанности генерального продюсера. Конечно, самому ему было некогда заниматься всей рутиной, поэтому вскоре появился новый линейный продюсер — проверенный человек, которому можно было доверить организационные вопросы. Все же финансовые решения теперь проходили исключительно через главного инвестора, что устраивало абсолютно всех участников проекта. История с пожаром тоже неожиданно закончилась намного спокойнее, чем могла бы. Повреждения оказались незначительными, возгорание было быстро ликвидировано, а поскольку истинная причина проникновения Рагаты в здание в конечном итоге спасла весь фильм, инвестор предпочёл не устраивать громкий скандал. Камеры наблюдения в рабочих помещениях никогда не устанавливались, а те, что находились в коридорах и административной части, перестали работать одновременно с отключением электричества. Записи, на которых Рагата ещё успела попасть в объектив до пожара, каким-то удивительным образом тоже исчезли. Ясное дело, без вмешательства влиятельного человека здесь явно не обошлось. Сам Джекс отделался лишь недовольной лекцией режиссёра за самовольный уход со съёмок, а про угнанную машину бывшего продюсера так никто ничего и не узнал. В итоге для этих двоих всё закончилось на удивление благополучно. Закон они нарушили оба, но обстоятельства сложились так, что никто не собирался поднимать эту историю наружу. Теперь она навсегда останется лишь маленькой тёмной тайной, скрытой где-то глубоко в прошлом этого проекта. Именно поэтому сегодняшний вечер ощущался особенно спокойным. Всё уже осталось позади. Не нужно было никуда бежать, ничего искать, никого спасать и постоянно оглядываться через плечо. Теперь можно было просто жить дальше. В тот же день, когда наконец закончились съёмки последних сцен в лесу и у Джекса снова появилась нормальная связь, он почти сразу достал телефон и, даже не заезжая домой отдыхать, написал Рагате. Сообщение оказалось коротким: он просто предложил встретиться вечером в их баре, словно между ними и не было этих нескольких тревожных дней. Ответ пришёл практически сразу. Конечно же она согласилась. Когда Рагата открыла дверь и переступила знакомый порог, первое, что она увидела, был Джекс, оживлённо разговаривавший с барменом. Тот что-то рассказывал, лениво жестикулируя рукой, а Джекс, облокотившись локтем о стойку, слушал его с привычной ухмылкой, иногда вставляя свои язвительные комментарии, от которых бармен лишь добродушно качал головой. Уголки губ Рагаты сами собой поползли вверх. Она остановилась прямо у входа и несколько секунд просто молча наблюдала за этой картиной, не желая её нарушать. Всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть. Именно так правильно. Именно так привычно. Именно так... спокойно. Когда-то она приходила сюда совершенно одна, садилась на своё место у самого края стойки, заказывала любимый коктейль и просто молча смотрела перед собой, пытаясь хоть ненадолго избавиться от бесконечных мыслей о работе, семье и будущем. Тогда ей казалось, что одиночество — это естественная часть её жизни, с которой давно пора смириться. Теперь же сама мысль о том, что она снова могла бы проводить здесь вечера в полном одиночестве, казалась какой-то неправильной. Даже странной. Словно этот бар всегда был рассчитан на двоих, а она просто слишком долго этого не замечала. И, осознав это, Рагата лишь улыбнулась ещё теплее, поймав себя на мысли, что ни за что не хотела бы возвращаться к тем временам, когда рядом не было этого наглого, невыносимого кролика, который каким-то совершенно непонятным образом сумел стать одной из самых важных частей её жизни. Кроличье ушко Джекса едва заметно дёрнулось в тот самый момент, когда входная дверь негромко звякнула колокольчиком. Он машинально оглянулся, даже ещё не понимая, кто вошёл, но стоило его взгляду встретиться с Рагатой, как всё его лицо моментально преобразилось. Глаза буквально загорелись живым блеском, оба ушка тут же навострились, спина сама собой резко выпрямилась, а он так быстро развернулся к ней всем корпусом, словно последние несколько дней только и ждал именно этого момента, хотя так и есть. Даже бармен, который ещё секунду назад что-то ему рассказывал, тихо усмехнулся, проследив за изменившимся выражением лица парня. Всё было настолько очевидно, что не заметить этого мог разве что сам Джекс. Похоже, он скучал по этим вечерам ничуть не меньше самой Рагаты. Не только по самому бару, не только по привычной атмосфере, но именно по ней, по их разговорам, бесконечным подколам, спокойным посиделкам после тяжёлых рабочих дней и ощущению, что здесь всё наконец становится на свои места. Через несколько секунд привычная хитрая ухмылка вновь вернулась на его лицо. Он лениво поднял руку и помахал Рагате, а затем пару раз похлопал ладонью по соседнему барному стулу, словно приглашая хозяйку занять своё законное место. Именно своё. То самое место на самом краю длинной стойки, которое уже давно перестало быть просто свободным стулом и незаметно превратилось в маленькую традицию. Рагата лишь тихо усмехнулась, неторопливо прошла через весь зал и, остановившись рядом, опустилась на своё место. Джекс же сразу принял максимально важный и нарочито самодовольный вид: демонстративно закинул ногу на ногу, опёрся локтем о стойку, положил голову на ладонь и даже слегка скользнул корпусом в её сторону, будто собирался красиво разлечься перед настоящей леди. Бармен, прекрасно знавший эту парочку, лишь едва заметно закатил глаза, заранее понимая, что сейчас последует. — Нам как обычно~ — протянул Джекс с такой невозмутимой уверенностью, словно это место принадлежало лично ему. Бармен только хмыкнул, даже не спрашивая, что именно им приготовить. Он уже давно знал их вкусы почти наизусть. Когда напитки были заказаны, Джекс лениво повернул голову к Рагате и, не меняя своей расслабленной позы, как бы между прочим спросил: — Ну что, куколка, что у тебя нового? Несколько дней разлуки после всей этой истории со съёмками были совсем небольшим сроком, но после пережитого казались намного длиннее, поэтому рассказать наверняка было о чём. Рагата задумалась буквально на секунду, а затем, привычно улыбнувшись, начала рассказывать обо всём понемногу. О работе, которая наконец-то вошла в спокойное русло, о новых клиентах, о бесконечной бумажной волоките, которая, кажется, никогда не закончится, о смешных разговорах коллег и даже о нелепых слухах, будто двое сотрудников их офиса вот-вот начнут встречаться. Она рассказывала об этом легко, живо, постоянно жестикулируя руками, иногда тихо посмеиваясь над особенно нелепыми моментами. Потом между делом вспомнила, что наконец смогла увидеться со своей старшей сестрой. Та, как обычно, была ужасно занята, но всё-таки выкроила время, чтобы встретиться с младшей. Они немного погуляли по городу, поговорили о жизни и просто провели несколько часов вместе. Стоило Рагате упомянуть сестру, как ушки Джекса совершенно непроизвольно напряжённо прижались к голове. Это длилось всего мгновение, и он почти сразу заставил их вернуться в обычное положение, надеясь, что девушка ничего не заметила. После всего, что произошло раньше, он до сих пор относился к этой теме настороженно, а её последние слова часто прокручивает в голове. К счастью, Рагата была слишком увлечена рассказом и ничего не заметила. Да и вообще, пока она говорила, Джекс почти не произносил ни слова. Он просто сидел и смотрел на неё. Нет. Он откровенно пялился. Причём настолько бессовестно, что любой человек со стороны наверняка решил бы, будто парень совершенно забыл о правилах приличия. Его взгляд буквально не отрывался от лица девушки, внимательно следя за каждым движением, каждой эмоцией, каждой случайной улыбкой. Со временем Рагата начала ощущать себя под этим взглядом немного неловко. Она всегда старалась поддерживать зрительный контакт с собеседником, считая это проявлением уважения, однако сейчас первой не выдержала именно она. Девушка отвела взгляд куда-то вперёд, продолжая рассказывать уже скорее стойке с бутылками, чем самому Джексу, и лишь изредка украдкой поднимала глаза, снова встречаясь с его внимательным взглядом. Самое забавное заключалось в том, что Джекс совершенно не понимал, как выглядит со стороны. С ним подобное происходило впервые. Он никогда раньше не ловил себя на том, что не может перестать смотреть на человека. Более того, он даже не осознавал, что буквально сверлит Рагату взглядом уже несколько минут подряд. Ему просто нравилось её слушать. И ещё сильнее нравилось смотреть на неё в тот момент, когда она что-то рассказывала. Её руки постоянно двигались, подчёркивая каждую мысль, лицо менялось едва ли не каждую секунду, глаза то расширялись, то лукаво прищуривались, то вдруг начинали весело блестеть, а потом она совершенно искренне смеялась над собственной историей. Всё это почему-то притягивало его настолько сильно, что отвести взгляд казалось едва ли не невозможным. Сам Джекс даже не понимал, когда всё успело настолько измениться. Они были знакомы уже около полугода. Всё это время ему нравилось её слушать. Нравились её эмоциональность, живая мимика, смешные жесты, звонкий смех и даже привычка слишком подробно объяснять самые обычные вещи. Но именно сейчас он вдруг начал получать от этого какое-то совершенно новое удовольствие. Настолько сильное, что сам не замечал, как всё глубже засматривается на девушку. Именно сейчас он неожиданно начал подмечать вещи, на которые раньше просто не обращал внимания. Совсем крошечные мелочи. Как едва заметно меняется её осанка, когда ей становится неловко. Как она начинает слегка теребить край салфетки, если вспоминает что-то смущающее. Как при разговоре о работе её голос становится немного увереннее, а когда речь заходит о дорогих людях, наоборот, теплеет. Он всегда умел замечать детали, это было частью его характера, но это было что-то другое. В какой-то момент Рагата, оживившись ещё сильнее, вспомнила особенно смешную историю с работы. — Представляешь, мой друг, коллега, умудрился заснуть прямо за столом... — начала она, уже заранее начиная улыбаться. — А подруга вместо того, чтобы разбудить его, тихонько собрала ему волосы в маленький хвостик... Такой... пальмочкой сверху. Она не выдержала и тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. — И самое смешное, что именно в этот момент начальник решил зайти отчитать его за сон на рабочем месте. Тот только проснулся, ничего не понял, вскочил, начал оправдываться... а потом увидел лица всего отдела... Мы потом всем коллективом минут десять смеялись, пока он наконец не понял, почему на него все так смотрят... Она снова тихо рассмеялась. Джекс будто заворожённо наблюдал за этой улыбкой. Его глаза едва заметно расширились, а ушки сами собой плавно опустились чуть ниже обычного. Он уже почти полностью перестал слушать саму историю, просто наслаждаясь тем, как искренне смеётся Рагата. Но внезапно одно из его ушей резко навострилось. Послышался знакомый звук открывающейся двери. Почти машинально он перевёл взгляд в сторону входа и заметил двух громко переговаривающихся мужчин, которые, продолжая смеяться над чем-то своим, прошли к барной стойке и заняли свободные места через несколько стульев от них. Джекс несколько секунд молча наблюдал за ними, после чего вновь повернулся к Рагате. Его глаза на мгновение прищурились, а на лице появилась едва заметная задумчивость. Совершенно незаметно для самой девушки он чуть ближе придвинулся к ней вместе со стулом и ещё сильнее развернулся корпусом в её сторону, словно просто устраивался поудобнее. Со стороны это выглядело абсолютно естественно, но на самом деле он невольно закрыл её собой от взглядов новых посетителей, совершенно не придав этому никакого значения. Он сделал это настолько автоматически, будто даже не успел осознать собственный поступок, а уже через секунду снова смотрел только на Рагату, словно кроме неё в этом баре больше никого не существовало.