Если бы не я...

" – Реем! " " – Реем! Эй, Реми! Обернись! " Раздавалось гулом в голове. Закладывало уши. Вот уже целый грёбаный час. ** Господи, когда же это закончится?...** Заперевшись в туалетной кабинке и всхлипывая, неразборчивым шепотом причетал Ремингтон. По спине периодически проходилась нервная тряска, похожая скорее на спазм. Подбородок то и дело вздрагивал, брови жалобно хмурились, а глаза морщились. ** Райн.. Да, это был он. (а кто же ещё?) Зачем он пришёл?.. РАЙН, БЛЯЯЯДЬ! Сссууука.... Что ты здесь забыл?! Пришёл по душам разговаривать? Захотелось помочь? Да ты только ил и грязь со дна поднимешь! Взболомутишь всё и ничего не решишь! Это вне твоих возможностей! Ты, сука, не сможешь ничего изменить! ** Трясясь, говорил сам себе одними губами Рем. Через мгновение он, издав тихий стон, схватился за голову и сжал её до боли в висках и мушек перед глазами. Не помогло. Глаза наполнились острыми, горькими слезами. Следом они брызнули горячими ручьями, и всхлипы уже не получалось сдерживать и делать тише. ** нет... Нет. НЕТ НЕТ НЕТ! ** Вместе с фразами друга в бешенной пляске крутилось теперь в голове Рема. Зрачки то и дело бегло опускались на карман, в котором покоился тот самый злополучный канцелярский ножик и буквально прожигал ногу своим присутствием. В одно мгновение рука выудила его из складок и уже было раскрыла, как Рем насильно сжал кулак и напряг всю руку так, что стало больно и тяжело. ** СУКА! Я больше не сделаю этого! Нет! Нет! Я, блядь, смогу! Смэа...! ** Руки повисли плетьми, спина скрючилась и содрогнулась. Новая волна рыданий. Рему уже было похер на то, услышит ли его кто-то, не услышит... Подумаешь, пацан плачет. Да сюда с такими судьбами люди попадают – как тут не плакать? А руки всё сводит и сводит спазмами. Рем уже устал до изнеможения, а отчаянная энергия всё не кончается, и не кончается! От слёз уже разъело все глаза. Не помня себя, Рем начинает в полголоса нашептывать себе под нос скрипучим, надрывным шепотом, всё что приходит в голову, параллельно до белезны сжимая всё ещё нераскрытый ножик в кулаке. ** это какая-то хрень... Жутко нес.с..справедливая... Я устал. Я устал. Я устал. Я устал. Я просто устал. Я просто хочу отдохнуть. Отдохнуть! Ничего больше! Ничего!.. ** Рем опустил согнутые в локтях руки на трясущиеся колени. То, что он так отчаянно простучал зубами, было, как вы могли расценить, правдой. Он правда очень устал. Просто по-человечески вымотался. Выгорел. И так же по-человечески хотел отдохнуть. А в идеале, чтобы всё это поскорее закончилось. Следом за этими мыслями и желаниями, как и практически любой измученный человек, он стал слёзно обращаться толи конкретно к богу, толи просто к каким-то высшим силам с одним вопросом : "почему я?" Почему именно его, а не чья-то чужая мать тяжело психически больна? Почему именно она издевалась над ним всю жизнь? Почему ТАК жестоко она это делала именно по отношению к нему? Почему именно у него после всего этого развилось столько плачевных для психики последствий? Почему именно таких? И множество, множество других похожих на эти вопросов, рождавшихся один за другим. Так или иначе, криво-косо, с горем пополам, но Рем находил на них ответы. Да, порой неутешительные, удручающие, но всё же находил. Но был среди них один, самый главный вопрос, почему-то до сих пор остававшийся без ответа. Первый. Ремингтон на время прекратил рыдать и всерьёз задумался над ним. ** а ведь и правда... Почему моя мать заболела? Какая у этого природа?...** Пошли размышления... К выводу о том, что Джесс больна не с рождения, Рем пришёл в первую очередь. Подтверждением тому было множетво фактов : старые фотографии, на которых видно, как она радуется и веселится в компании совершенно разных людей. Ест с ними, гуляет на вечеринках и дискотеках, а также ровно две фотографии, сделанные почти сразу после рождения Ремингтона : во время выписки и перед самими родами. На этих фото, как вы помните, Джесс сияет от счастья, что совершенно идёт вразрез с её поведением в недавнем прошлом. Также банально сам факт того, что на ней жинился и не кто попало, а такой парень, как Райн Кропп, говорит о том, что такой, какой знает её Лейт, она стала.... Да вот и непонятно, когда... Точной даты нет, но главное, что не с рождения. Рем помнит себя где-то с семи лет - всё остальное время, как будто в густом тумане или вообще отсутствует. А на момент поступления его в первый клас мать уже была немного двинутая. ** потом всё становилось только хуже и хуже... С каждым годом.. ** С расстановкой подумал Рем. Расстройство прогрессировало, в этом не осталось сомнений. К тому же, если учитывать тот факт, что в свои семь лет Рем застал относительно "нормальный" период, который только через четыре года перерос во что-то действительно способное причинить ему серьёзный вред, выходило, что запустился весь этот процесс не позже, чем при его жизни. Рем молчал уже давно, но его мысли сделали это только сейчас. Какой-то иррациональный страх вдруг охватил его. Он боялся, что сейчас, вот-вот собственные мысли наведут его на что-то страшное, чего он не хотел ни знать, ни признавать, поэтому он изо всех сил стрался Не думать. Но мозгу, а тем более памяти не прикажешь... В ней постепенно начали всплывать моменты этого лета : люди из органов, проверки, допросы матери, суд... На нём, а также перед ним, во время судебно-медицинской экспертизы, озвучивали точный диагноз Джессики. И рем никак не мог его вспомнить.. Или... Не хотел вспоминать. ** да нет.. Фигня, у неё точно что-то другое было... Не. Нет. нет. нет! ** Секунда. Громкий выдох с еле-различимым стоном. ** нееет... Сука. Зачем я вру себе. Ну зачем?! Я всё помню. Всё...** "послеродовая депрессия". "психоз" "шизотипическое расстройство личности." Вот, что вспомнил Рем. И если последние два диагноза его не сильно удивляли и волновали, то первый... В прошлом, в тот момент, когда его озвучивали, парень в силу крайней вымотанности и измученности не придал ему совершенно никакого значения. Ну, мол, болячка и болячка. Ясное дело, что у Джесс они какие-то имеются. Но... Не такие же... И без того накалившаяся до предела обстановка в тесной тёмной туалетной кабинке, в которой до сих пор сидел Рем, стала просто невыносимой. Он боялся. Не хотел. Но, к сожалению... Мог. Верить. Своим. Мыслям. ** выходит.. Боже.. Нет! Нет.. Нет! Ыыыыыыэээххххх!... Слишком много этого грёбанного слова! ДА! ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! НЕ НЕТ, А ДА! Я! Я, БЛЯДЬ, ПРИЧИНА ВСЕГО ЭТОГО ЁБАНОГО БЕЗОБРАЗИЯ! Всего того пиздеца, который мне пришлось пережить! Я! Я, а не мать! Это ж надо! Одним своим рождением я испоганил к чёртовой бабушке жизнь и себе, и матери, и отцу, земля ему пухом! ДА КАК ТАК?! Я всю жизнь клеветал на Джесс, ненавидел её, хотя она тут вообще не при чём! Всему виной этот гнусный сгусток плоти, которому не посчастливилось выжить на этапе зародыша и стать мной! ДА НА КОЙ ЧЁРТ Я БООЩЕ РОДИЛСЯ?! ЗАЧЕЕМ!? Бог, ну с какой целью ты послал меня Джессике?! Чтобы она загубила себе всю душу? Стала убийцей? Параноиком, чудилой и затворницей, не принимаемой в обществе, а теперь прозебающей в какой-то захудалой тюряге? Да этого быть не может! А я?! Я чем лучше?! Зачем я вообще?! Что я мог предпринять, чтобы исправить всё, когда это ещё можно было сделать, будучи малолетним пиздюком? Да ничего! Получается, всё, зачем я пришёл в этот мир - это причинять боль другим людям и заставлять их страдать! Блеск! Просто супер! ДА НАХЕР ТАКУЮ ЖИЗНЬ! Я не вдупляю таких приколов! Если от моего существования всем, в том числе и мне, только хуже, значит я был ошибкой! Да, пусть и сущности, которой ошибки априори несвойственны. Значит, я порождение вообще непотнятно чего! Тьфу, блять! Это... Это... Ааа! Какая-то катастрофа!.. ** Рем продолжил что-то бубнить, но разобрать этого уже было невозможно. Из-за укрупнившейся тряски и накатывавших вот уже челый час подряд слёз голос совсем испортился и сел. Ножик всё ещё закрыт и зажат в руке, но без него, кажется, сегодня всё же не обойтись.. Сетка новых порезов, кромсавших бурые кровяные корочки от старых, появилась на плече Ремингтона буквально через минуту. В этот раз он не торопился оказывать себе первую помощь, а завороженно разглядывал стекающие дорожки крови, чувствуя лёгкую точечную пульсацию. **... А ведь всего лишь-то чуть-чуть поглубже... Сделать.. - и всё... Меня нет... Нет больше главной головной боли для всех окружающих меня людей. МНЕ больше не больно. Я больше не приношу вред своим существованием. Всё хорошо. Всё гладко. Без меня... ** Голова начала кружиться. В глазах уже пара мушек. Ремингтон вдруг вздрогнул и будто сам от себя отшатнулся. ** нет. Я не сделаю этого.. Никогда. Даже не попытаюсь.. Не надо... ** Буквально следующая же за этим мысль была по-будничному проста. ** так.. И где там туалетка.. Добегу с ней наверх, а потом тряпочкой обмотаю. ** Затем Рем сделал, что хотел, убедился, что всё надёжно держится, а следом покинул приютский туалет как ни в чём не бывало. Подумаешь, всего лишь-то час не пойми где шатался. Главное, не на улице! А остальное - пустяк, ведь восскресенье для детдомовцев – такой же выходной, как и для обычных людей, а значит делать они вольны всё, что душе угодно. Иво с Тони, очевидно, знали об этом, поэтому оба с самого утра, как довольно прилежные ученики, тратили такой прекрасный, полностью свободный день на полезные вещи - готовили уроки на следующие два дня. Впряглись они в задания с самого утра и не отрывались ни на минуту, дабы поскорее закончить их и заняться своими делами, отдохнуть. Видимо,... Именно это и стало причиной, по которой ребята совсем не обратили внимание на отсутствие в комнате Ремингтона, который после завтрака ушёл в уборную и до сих пор оттуда не вернулся. Но домашние задания имеют свойства заканчивать в особенности, если делаются они слаженно и быстро. Тони, сгорбив спину, заполнил последнюю графу таблицы, заданной его классу по истории (новому для него предмету, который оказался жутко интересным ему). Звонко щёлкнула, закрываясь, синяя шариковая ручка. Мальчик оторвал взгляд от тетради и посмотрел в окно. Задумался, но.. Ненадолго. – стооп.... Погодите-ка. А где, собственно, Рем? Где он пропадает уже почти два часа? Раздался вдруг посреди состредоточенной и спокой тишины комнаты слегка взволнованный голос. Его подхватил Иво. – ах! И правда же! Он после завтрака так и вернулся в комнату! Уже много времени прошло! – да! А мы, ботаны, не заметили. Упёрлись в книжки и ничё не видим. А за Ремом... Понимаешь ли, Иво, надо смотреть. Да, он старше меня на год, а тебя на целых три, но... Видишь как... Ему что-то сейчас особенно плохо. Поэтому нужно не упускать его из виду.. Вот где он щас? Только успел закончить свою речь Тони, как тонкая дверь еле-слышно скрипнула и отворилась. За ней показался Рем. Совершенно разбитый. Ни единой эмоции на лице. Оно у него, казалось, замёрзло или окаменело. Серые щёки... Покраснения под глазами. Опущенные веки. – Рем! Фууух! А уж думал идти тебя искать! Ты где пропадал? С радостным облегчением воскликнул Тони и похлопал Лейта по плечу. Парень молчал. Он беззвучно прошёл, словно по вате, к своей кровати и также тихо на неё опустился. Вытянулся, как в гробу, положив скрещенные в пальцах руки на грудь. Затем только до встревоженных состоянием приятеля Тони и Иво долетело короткое, абсолютно сухо сказанное : –... В туалете. – хорошо... Но почему так долго? Ты отравился, что ли? У тебя лицо... (Тони думал, как бы помягче выразиться) плохого цвета... Болезненного. Может, я медсестру позову? Рем кое-как состроил страдальческую гримассу, мол, "не надо никакой медсестры, успокойся. Тоже мне, нянька." и поднял на Тони тяжёлые заплаканные глаза. Выдавил : – нет.. Не надо. Успокойся.. Но блондин не унимался. – дыа!... да как я могу быть споко.... ! – хватит! Я же тебя попросил! Мне не нужна помощь! Никакая! Раздался вдруг неожиданно громкий, с хрипотцой, высокий голос Ремингтона. Затем, увидев перепуганные лица соседей, парень убавил громкость. – Всё. Закрыли тему... Да, я неважно себя чувствую, но мне не пять лет. Я просто полежу и подожду, пока всё пройдёт. И Лейт почти демонстративно повернулся спиной к приятелям, накрываясь одеялом с головой. Те повздыхали, побросали унылые взгляды, но всё же разбрелись обратно по своим местам. И Тони, и Иво понимали, что сейчас лучше не лезть к другу, так как было очевидно, что у того буквально несколько минут назад произошло что-то ужасное. Поэтому приставать к нему и навязывать свою помощь сейчас было равносильно тому, если бы больному на открытую рану налили бы чистого спирта или перекиси. В общем, приятного мало...