После сценки

      Плотные шторы школьной сцены слабо колыхались от вибрации пола под шагами выступающих, скрывая за собой Тори. Девушка наблюдала за старшеклассниками, с приятным трепетом внутри замечая, что её изначальные реплики почти не были переписаны.       Это была одна из, пока что, немногочисленных сценок, поставленных на школьных выступлениях, что были написаны её рукой и представлены управляющему творческого коллектива, и первая сценка, где она согласилась указать своё авторство. Тори хотела сделать этого и на прошлых постановках, но тревога внутри потребовала прощупать почву, узнать, как на это отреагируют зрители. И их реакция была удовлетворительной и даже вдохновляющей, что сподвигло с теплотой на душе продолжить своё увлечение.       Выступающие доигрывали последнюю сцену, коей была победа над антагонистом, а Тори чувствовала подступающий мандраж и гордость за себя, что всё происходящее перед ней — её идеи и творения. Выступление заканчивается, а вслед за этим и аплодисменты разлетелись по импровизированному театральному залу. Девушка чувствует, как её в спину аккуратным движением подталкивают, напоминая, что пора влиться в общую радость конца и отдачи зрителей. Голос управляющей коллектива объявляет её автором сценки и приятное томление в груди выливается в неловкую, но радостную улыбку.       Чувство эйфории продолжало окутывать её всё время, пока зрители расходились, а актёры разошлись по раздевалкам, желая наконец-то вернуться в привычную одежду, и до того момента, как Клео попросила помочь с уборкой реквизита.       Его было немного, но несколько человек разобрались бы быстрее, чем один, а значит и разошлись бы по своим делам все как можно раньше. Тори не была против, торопиться некуда. Больше тревоги вызывал Люциус, который попался в напарники. Она не особо часто с ним общалась, лишь иногда перебрасывалась парой слов на обсуждении сценария, но от того чувствовалась какая-то тревожащая атмосфера. Но спорить Тори не стала, дольше разбираться станут, кого куда перераспределить, а ей не терпелось поскорее прибежать домой, чтобы рассказать матери о своей радости.       Клео вручила по коробке, куда скидали всю одежду и аксессуары, Люциусу и Тори, объясняя, что и как складывать в кладовой. Пока Люциус незаинтересованно молчал, ожидая пока их отпустят, Тори согласно кивала, запоминая инструкции, которые, казалось, и не требовались.       Недолгая дорога до кладовой была наполнена ощутимым ожиданием чего-то неизвестно со стороны девушки и недосказанностью важных слов со стороны парня, что, почему-то, удивляло Тори.       Дверь кладовой приветственно скрипнула, впуская школьников в свой полумрак, разбавляемый лишь полосой солнечных лучей, пробивавшихся в щель, между штор и света ламп из коридора. Люциус поставил коробку около дверного косяка и потянулся к выключателю, щёлкнув кнопкой.       — Знаешь, сценарий был не так плох, как я думал изначально. Не такой уж и душный, — заговорил Люциус. Ощущалось, будто вместе с включением лампочки, он развязал свой язык, уже давно дважды связанный тугим узлом. — И я не только о сегодняшняшнем. В целом, о всех твоих сценариях.       Тори не ожидала сейчас услышать похвалу в свою сторону, особенно, от Люциуса, который, казалось, вовсе не был заинтересован во всех этих непрофессиональных постановках, а участвовал лишь из-за возможности покрасоваться перед людьми и получить свою порцию комплиментов. Но все эти мысли не избавили её от приятного ощущения гордости.       — Спасибо. Я правда стараюсь над каждым текстом.       Оба сели в одинаковые позы: на пол, скрестив ноги, готовясь к выполнению своего задания. Неловкое молчание на пару минут заполнило помещение, затекая во все уголки, разбавляемое лишь шуршанием ткани и звоном разных побрякушек и аксессуаров.       — Тебе бы подошла роль той девушки с фермы из сегодняшней сценки. — вновь сказал Люциус, стараясь тянуть разговор, за любые нити. — Почему сама не сыграешь в своих же постановках?       — У меня были мысли об этом, но решила как-нибудь потом. Пока что останусь просто создателем сюжета. — с задумчивостью в тоне ответила Тори. Она ожидала, что всё пройдёт в молчании, максимум редких уточнениях, а тут Люциус сам пытается разговорить обоих.       — Как знаешь.       Вновь молчание, в котором ярко слышно, как парень нервно щёлкает пальцами, но пытается перебить любыми другими звуками, как можно громче шумя каким-то украшением на руку.       — У тебя есть новые наработки для следующих выступлений? — вопрос звучит как отчаянная попытка спасти утопающего, что почти лежит на дне.       — Да, есть! Я как раз недавно начала писать черновик ещё одной! — мгновенно воодушевилась Тори. Казалось, что она засияла, когда речь зашла о её увлечении.       — Расскажешь? Я себе хоть роль сразу забронирую. — усмешка срывается с его губ, а сам Люциус с любопытством глядит на писательницу.       — Я пока ещё не уверена в концепте, да и как пойдёт сюжет, но по сеттингу я хочу сделать похожей на сегодняшнюю. Тоже всякие феи, эльфы, магия, — Тори обвела ладонью пространство, подразумевая всё остальное, что может быть с этим связанное.       Девушка, продолжая складывать куда положено, с яркой улыбкой на лице, блеском в глазах и ярым воодушевлением без устали рассказывала о своих идеях и фантазиях о следующих сюжетах, что могут быть написано.       А Люциус за всё это время так и не свёл взгляда с такой радостной, погружённой в свою стихию Тори. Даже слабую улыбку, полную нежности, не мог — или не хотел — сдержать.       — Тебе это идёт, — тихо проговорил он во время передышки между фразами девушки.              — Что? — в ответ удивлённый взгляд зелёных глаз.       — Ну, в смысле, ты так хорошо рассказываешь. — попытался оправдаться Люциус, чувствуя себя неловко после своих же слов. — Тебя слушать интересно. И голос красивый.       — Спасибо, — со смущённой улыбкой отозвалась Тори.       Реквизит постепенно был разобран, коробки из-под него поставлены рядом со шкафом, а подсобка вновь наполнилась сумраком до следующей надобности.       Тори, пока они шли выходу, всё так же продолжала щебетать, но уже о прошлых сценках, рассказывая о каждой малейшей детали, предпосылке и смысле каких-то мелочей. До большинства из них Люциус додумался и сам во время заучивания сценария, но продолжал вслушиваться в каждое объяснение, словно будет сдавать это на экзамене вместо математики.       На крыльце, опираясь спиной о стену и едва ли не ковыряя её от скуки ожидания, их встретил Воланд, друг Люциуса.       Придерживая одной рукой свою сумку через плечо с вещами, другой Тори махала на прощание под сопровождение тихого «пока», быстро шагая в сторону дома.       — Пока, — стараясь прикрыть свою нерешительность, отозвался Люциус.       — Ты её так и не позвал? — в лоб спрашивать Воланд, наблюдая за тем, как Люциус смотрит вслед девушке, как на самое главное восьмое чудо света.       — К слову не пришлось, — отмахивает Люциус, не желая признавать, что так и не нашёл в себе на это сил.       — Ой, да шуруй давай за ней, пока совсем не ушла, — Воланд с раздражённым фырканьем пихает другу в руки охапку одуванчиков, оборванных где-то недалеко от школьных ворот, а после и слабо толкает в плечо, подталкивая к действию. — А то убежит твоя принцесса.       Люциус, кинув на того многозначительный недовольный взгляд, быстрым шагов пошёл за Тори, уверяя себя, что он сам так решил, а не потому что Воланд дал тому пинка к действию.       — Тори! — окрикивает Люциус, вновь забирая её внимание с мыслей на себя. Она оборачивается на него, смотрит с непониманием и ожиданием, хотя взгляд и быстро цепляется за ярко-жёлток пятно букета в чужих руках. — Я там… Ты…       Подобрать слов совсем не выходит, как и просто собрать разбушевавшиеся мысли в голове, поэтому Люциус просто протягивает букет Тори, ндавая себе больше и мгновения на размышления, выпаливает:       — Давай сходим куда-нибудь, прогуляемся? Когда у тебя свободное время?       Девушка берёт цветы скорее рефлекторно, чем успевает обдумать это действие, с широко раскрытыми глазами смотря на них. Причина такого поступка Люциуса понятно и без слов-объяснений, от чего на щеках застывает смущённый румянец.       — Это свидание?       — Да? — ответ неуверенный и скорее спрашивающий, а хочет ли этого Тори. — Пойдём?       — Да! — ответ не заставляет себя долго ждать, раздаваясь практически в тот же момент. — В пятницу?       — Хорошо. Я тебе напишу, — добавляет он поспешно, когда она начинает отходить.       — Договорились.       И Тори вновь начинает поспешно двигаться к дому. Но теперь со счастливой, выбивающейся сквозь смущение, улыбкой, и букетом ярких цветов в руках, словно копирующих цвет волос. <Tab>В пятницу запланирован приезд его брата и семейный обед, но это можно пропустить ради встречи с этой девушкой.