Согрей меня.

Нет, всё-таки к его порывам невозможно было привыкнуть. Секунду назад он лежал, расслабившись, словно кот у огня, и вот уже метнулся вперёд гибким прыжком хищника. Мягко повалил Луизу на кровать, прямо на белый мягкий плед, и навис сверху, выбив воздух из её груди. Она в шоке приоткрыла рот, уловив на себе жадный взгляд и мгновенно ощутив сгустившееся напряжение между продрогшими телами. Междумирец довольно улыбнулся, медленно сокращая расстояние между их губами и подчиняя её одним тёмным мерцанием глаз. — Нет никого «до». Ни у меня, ни у тебя. Есть ты, я и сейчас. Если первый их поцелуй был наказанием, а второй — случайностью и моментом, то теперь случился обоюдный порыв. Они потянулись друг к другу синхронно, соединяя голодные уста. Луиза пылала, а Лололошка буквально пожирал её, сметая все чувства. Она старалась не отставать, отвечать с таким же пылом и даром, пока директор ласкал её язык своим, слизывая вкус сладкого какао с её губ. Его горячая, шероховатая ладонь прижалась к её скуле, словно направляя поцелуй, показывая, как углубиться ещё сильнее, как просочиться в кровь, подобно полыханию пламени, играющему в камине. Запах яблока. Вкусные оттенки. Пульс бился где-то в горле и не давал дышать. Подчиняясь инстинкту, Де Саль ухватилась за твёрдые плечи, наслаждаясь тем, как они напряглись. Шалфей, табак и её духи с ноткой яблока обволокли спальню. Она понимала, что больше не сможет остановиться, и потому не сдерживала давно томящихся в груди желаний. Несмело скользнула пальцами к вороту рубашки, царапнув ногтями по горлу. Лололошка вздрогнул и оторвался от её припухших губ, одной рукой запрокинув голову помощницы, открыв себе доступ, чтобы перенести на неё обжигающе влажные поцелуи. Она прикрыла веки, полностью подчинившись. Казалось, его план был в том, чтобы в порыве страсти не оставить ни малейшего дюйма кожи, пропущенного его губами. Он вдруг сорвался на короткий, без боли, но заставивший Луизу всхлипнуть от пробежавших по спине мурашек, укус. Не желая так легко отдавать ему командную роль, она приложила ладонь к его груди в том месте, где рвано стучало сердце, и вновь впилась ногтями в кожу. Словно говоря: просто не будет. Забирая то, что билось под его рёбрами, себе. — Условие, — тяжело выдохнул Междумирец ей в губы. — Никаких пряток. Если это для тебя ошибка — не совершай её. Да или нет, без полутонов. Луиза не знала, почему это для него столь важно, но была благодарна за шанс отступить. Это моментально повысило градус доверия к нему и желание раскрыться полностью, показать, что всё её нутро кричало только однозначное «да». Хитро улыбнувшись, она провела вдоль его торса дрожащей ладонью, едва не простонав от удовольствия ощутить скрытую под бархатистой кожей силу. Только на шрамах рука будто плыла по волнам. Лололошка приподнялся над ней, нашёл её призывный взгляд, и Де Саль прошептала: — Согрей меня... Его не пришлось просить дважды: оставив на её губах очередной жгучий поцелуй, он спустился к ключицам, уверенно находя путь к груди. Правой рукой продолжая держаться на весу, левой Междумирец поднял повыше подол платья и сжал ладонью стянутое чулком бедро. Холодная ткань разнесла по тающей коже мелкую дрожь контраста ощущений. Луиза закусила губу и прошлась кончиками пальцев от его рельефного пресса до самых плеч. Восхитительно. Будто необузданный дикий зверь, спрятанный под гладкостью шёлка. Больше. Ей нужно было больше, и она потянула вниз его рубашку, чтобы насладиться моментом сполна. Уловив это желание, директор оторвался от ложбинки её груди, чтобы скинуть лишнюю ткань. На миг Де Саль поймала в полумраке его тягучий, парализующий взгляд. Сама подтянулась вперёд и села, чтобы несмело пройтись губами вдоль его шеи. Тонкие нотки шалфея. Хотелось кричать от желания вдохнуть запах его кожи, неповторимый аромат мужчины, что сводил её с ума, ощутить всю эту дикую силу в себе. — Смелее, — хрипло подбодрил её действия Междумирец, тем временем нащупывая на её спине застёжки платья. — Давай, моя госпожа. Делай всё, что хотела и в чём себе отказывала. Дай мне всю себя, всё, что накипело. Её словно подвели к огромному фуршетному столу. Луиза на миг растерялась, и решить, с какого блюда начать, было невозможно. Но подбадривающие бесёнки в глазах напротив манили за собой. Сухо сглотнув, она перестала контролировать руки, которые пустились исследовать каждый дюйм мускулистого тела, каждую мышцу, упиваясь твёрдостью и рельефом, поглаживая и обводя пальцами шрамы. С каждым таким жестом увлекало всё больше, особенно когда Лололошка вздрогнул от попытки очертить линию пояса брюк. Внизу живота приятно пульсировало от мысли, что всё это принадлежало ей. Хотя бы на сегодня, на это короткое «сейчас». Томление растекалось внутри, как раскалённая лава. Де Саль и не заметила, как было покончено с застёжками платья, и опомнилась лишь тогда, когда Междумирец потянул его вверх и освободил её от холодной ткани. Заняв её поцелуем, он практически профессионально избавился и от лифа, а затем жадные ладони сжали тонкую талию и с силой притянули Луизу к своему торсу. Налившаяся тяжестью грудь впечаталась в его твёрдое тело, окатив волной желания. — Хочу тебя, — бездумно выдохнула она ему в плечо, цепляясь ногтями за спину. — Всего. В себе. Это словно сорвало какой-то воображаемый рычажок, потянув за который ещё можно было что-то остановить. С торжествующим хриплым рыком Лололошка вновь повалил её на белоснежный мех, вгрызаясь в губы поцелуем-укусом. Обхватив её бёдра, он забросил их себе на поясницу, вынудив Де Саль обнять его ногами и прижаться к паху. Он был повсюду, как сносящий прибрежные дома приливной шторм — поглощающий, неудержимый. Уже спустившийся ласками к её груди, он тут же накрыл ртом сосок. Безжалостный. Луиза сладко простонала, чувствуя, как всё сильнее тянуло внизу живота. Звук разлетелся по гостиной, слился с треском поленьев в камине. А Междумирец и не думал ограничивать этот шквал оголившихся желаний: покусывая, посасывая, зацеловывая и словно помечая собой открывшееся ему стройное тело, он спускался всё ниже. Подцепил пальцами бельё, и Де Саль глубоко вдохнула, прежде чем прикрыла дрогнувшие веки и позволила стянуть с неё и эту часть гардероба, попутно забирая и чулки. Тягучее волнение заставило её пройтись по меху под своей спиной в поисках чего-либо, за что можно было бы зацепиться, но она лишь собрала его в кулаки. Лололошка вновь поймал её затуманенный взгляд, и, когда перед ним во всей красе показалось хрупкое, тонкое тело Де Саль, на мгновение замер. — Ты и правда словно демон-искуситель... Его руки с необъяснимым трепетом легли на её впалый живот. Прошлись вдоль бёдер, будто он проверял, настоящая ли эта светящаяся фарфоровая кожа или просто мираж. Луиза тяжело дышала под его полным обожания взглядом и непроизвольно свела ноги вместе, не в силах противиться установленным порядкам воспитания: слишком всё это было... неприлично. Порядочные девушки даже с мужьями спали в ночных сорочках. А она лежала полностью обнажённая перед мужчиной, который завтра может растаять, как дым. — Не смей от меня закрываться. Я хочу тебя видеть. Такую, какая есть, — остановил её стеснение Первый, с лёгким нажимом поглаживая дрожащие бёдра и устраиваясь между ними. — Я просто... Договорить ей он не дал: легко приподняв её, прижался губами к колену и начал мучительно медленно скользить вверх, сбивая дыхание Лу. Она безнадёжно откинула назад голову, полностью отдавшись во власть его сильных рук и собственных искрящихся под кожей чувств. То, что делал Междумирец, больше всего походило на немое поклонение её телу. А когда он решительно накрыл ртом пульсирующую напряжением точку у неё между ног, от окатившего жара оказалось не сбежать. Застонав от прострелившего её удовольствия, Луиза выгнулась ему навстречу. Воздуха не хватало. С лёгким стыдом она ощутила, как Лололошка собрал языком проступившую у неё влагу, и жалобно захныкала, снова утопив пальцы в мехе под собой. Зажмурилась, дёрнувшись из сильных рук, но они её удержали, а затем мужские ладони на бёдрах сжались сильнее, требуя безусловного подчинения. — Лололошка, не надо... Но он её не слушал, напротив — усилил нажим, напрочь сжигая остатки воздуха. Круговыми движениями языка он распалял Де Саль всё больше, а когда добавил к откровенным ласкам палец, мягко скользнув внутрь её влажного лона, она вся словно сжалась в комок. Сладко, обжигающе, стыдно и невероятно прекрасно одновременно. Голова беспорядочно моталась из стороны в сторону, разметав белокурые волосы по меху. С ней в жизни не делали ничего подобного. И Лололошка явно это понял, остановив ласки и поднявшись к её раскрасневшемуся лицу с выражением крайнего изумления. — Чёрт, — простонал он, впиваясь губами в её яремную вену и продолжая пальцами одной руки мягко играть с её возбуждением, размазывая сочащуюся влагу по женской плоти. — Ты как будто... слишком узкая. Луиза едва смогла собрать разбегавшиеся мысли, закрыла рот рукой — то ли чтобы не закричать от стыда, то ли, наоборот, чтобы не стонать в ответ на его действия, чтобы он немедленно продолжил, дал ей больше прямо сейчас. О чём он вообще? — Я... у меня был единственный раз. Ещё до вступления в организацию, — выпалила она и взмолилась: — Ста... ещё. Больше. Пожалуй— Она не понимала, почему он вдруг стал медлить, с сиплым выдохом прикусив её шею, тут же зализав место укуса и снова посасывая кожу, в то время как его палец осторожно проник внутрь, заставив Луизу и вовсе потерять дыхание. — Маленькая, ты... не сможешь меня принять. Я не хочу сделать тебе больно. Она замерла, не сразу осознав, что он имел в виду. Но когда поняла, эффект вышел совершенно обратный: не страх, а лишь усилившееся тягостное ощущение между ног. Волна дрожи пробежала по позвонкам. Даже не сомневаясь, Де Саль потянулась к ремню мужских брюк. В висках гудело от возбуждения. — Не надо меня недооценивать. Мы же... договорились. Никаких полумер — всё или ничего, — жарко прошептала она. — Сумасшедшая, — едва не простонал Первый, мягко прикусив полушарие её груди. Его брюки чуть не улетели в камин, когда Луиза расправилась с пряжкой, не без труда, потому что руки не слушались. Но вместо того чтобы нависнуть над ней, он сам лёг на спину, а её без малейшего усилия закинул на себя, обхватив за талию. Она ахнула от неожиданности, и этот звук Лололошка поймал ртом, делясь её вкусом, смешавшимся с привычной терпкостью. На фоне его смуглого тела она казалась первой снежинкой, опустившейся на прелую осеннюю листву. Бёдром Луиза почувствовала твёрдость его желания и немного нервно дёрнулась: он боялся не зря. Но раз уж она решилась отдаться на волю чувств, то не собиралась довольствоваться малым. И полностью доверилась ему, приподнявшись на мощной мужской груди, дав ему снова захватить губами сосок и перекатить его в зубах. — Ло... Ло. Прошу... — застонала Де Саль, уже не в силах терпеть почти болезненную потребность, скручивающуюся раскалённой проволокой внутри. — Просьба или приказ? — находя её молящие глаза своими, делясь игривым блеском. — Приказ, чёрт возьми. Он подхватил её под ягодицы и приподнял, предельно осторожно и медленно опуская на себя. Лу задохнулась, ощутив такое нужное давление между ног, и только взгляд глаза в глаза, утонув в тёмном вихре радужки директора, помог расслабиться и раскрыться для него. Она простонала, чувствуя, как он неспешно заполнял её, чуть слышно шипя от сдерживаемых порывов. Её отливающие золотом в свете пламени локоны волнами струились по спине. Много. Да, его было слишком много для неё, миниатюрной и практически не имеющей должного опыта. Междумирец не стал и пытаться оказаться в ней целиком и дал Луизе полностью контролировать глубину, поддерживая её под ягодицы. Чуть приподняв, снова опустил на себя, снизу наблюдая за тем, как трепетала его пойманная пташка. Приоткрыв рот, она ловила воздух и упрямо двигалась дальше. Сжимала его так плотно, что он сам едва мог дышать. — Лу... ты... хватит... Но как бы ни было сильно растяжение, она упрямо сверкнула глазами. Положила ладони поверх его рук и сама подтянула их выше, чтобы он больше не мог её сдерживать. Лололошка безнадёжно выдохнул, с излишней силой сжав её талию, и Де Саль прикрыла веки, позволив его члену погрузиться в неё на всю длину. Громкий стон чистого, яркого наслаждения, подаренного предельной наполненностью, вырвался из её уст и смешался с воющей за окном вьюгой. Из глаз покатились слёзы от глубины, до которой доставала его пульсирующая твёрдая плоть. Она дрожала: это было на самой грани с болью, но с болью восхитительной, тягучей и сладкой, как карамель. — Чёрт... чёрт... — стал для неё лучшей наградой потрясённый шёпот директора. Его ладони жадно оглаживали изгибы её тела, словно подбадривая к продолжению, и Луиза осторожно оперлась на его грудь. Попробовала немного приподняться и опуститься, тут же прикусив губу от пронзившего острого удовольствия. — Давай, моя девочка, — напрочь севшим голосом потребовал Междумирец. — Трахни меня. Это было грубо, дерзко и бесстыдно, но от его слов Де Саль завелась ещё больше. Не разрывая зрительного контакта, она нашла коленями опору и начала двигаться, плавно и постепенно привыкая к размеру. Улавливая темп в руках Лололошки, которые требовательно сжали её бёдра. Размазывая влагу по его члену. Растворяясь. Падая и взлетая. Судорожно вдохнула, впиваясь ногтями в бархатистый торс, когда природа и инстинкты заставили увеличить амплитуду движений. Лололошка на миг прикрыл веки и хрипло простонал: — Да... Быстрее. Луиза всхлипнула: быстрее у неё не получалось, а так чертовски хотелось! Сдавшись, она легла грудью на его тело и подтянулась к губам. Он проник в её рот языком и сам двинул бёдрами ей навстречу, отчего она протяжно застонала прямо в поцелуе. Это стало последней каплей для его выдержки. С глухим рыком Первый перехватил доминирующую позицию, которая на самом деле всегда была только его. Обвив талию Де Саль, он перевернул её и прижался к ней всем телом: трение кожи казалось восхитительно прекрасным. Но когда в следующий миг он закинул ногу помощницы себе на поясницу и вновь заполнил её собой до предела, она изо всех сил вцепилась в его предплечье ногтями, едва сдержав крик и задохнувшись от ощущений. Он завалил её на кровать. Хорошо, что он не сделал так сразу, иначе, кроме боли, это не принесло бы ничего. А сейчас, распалённая до критической точки и истекающая влагой, Луиза обнимала его собой так плотно, что по щекам вновь прокатились слёзы абсолютного блаженства. Уже не в силах сдерживаться, Лололошка полностью накрыл её собой и перешёл на глубокие, ускоряющиеся толчки. То сплетаясь в отрывистых поцелуях, то срываясь на глубокие и страстные, они и не думали останавливаться. Де Саль вскрикнула от нового резкого движения, уже совершенно не щадящего её неопытность, чувствуя, как сковывающее напряжение достигло пика. Словно каждая крупица её тела сжалась до предела. Междумирец прерывисто дышал, опаляя огнём её шею и вновь оставляя на ней долгий, всасывающий поцелуй через лёгкую боль. Ни смыслов, ни воздуха, ни возможности противиться древнему как мир ритму. Луиза теснее обняла его ногами, прочертила ногтями по плечам, пытаясь удержаться, но её всё равно будто разносило в пыль. Было что-то воистину первобытное в том, как рьяно Лололошка соединялся со своим маленьким ангелом на белоснежном меху в свете прогорающего камина... — Ло... — прошептала Лу, пряча лицо в сгибе его шеи и окончательно дойдя до края. Резкий рваный толчок заполнил её собой до самой грани, и она сжалась вокруг него, пульсируя разрядкой. Её затрясло, унося в полнейшую нирвану, и в порыве удержаться в реальности Де Саль впилась зубами в его плечо. Междумирец застонал, судорожно двинул бёдрами в последний раз и едва успел выйти из неё, изливаясь горячей влагой на дрожащий живот. Но отрываться от неё не спешил. Луиза запрокинула голову, тяжело дыша от разбивающих тело конвульсий, захвативших в плен даже кончики пальцев. И Первый нежно выцеловывал её горло, скользя губами вдоль вен. Защекотал кончиком языка, и Де Саль блаженно улыбнулась, понемногу приходя в себя. Сама потянулась к нему за поцелуем, успокаивая в мягком сплетении бешеное сердцебиение. А мысль о том, чтобы когда-нибудь его отпустить, унесла снежная вьюга.