Цепляясь за край

      Оно не всегда обитало в этом доме.       Оно уже не в первый раз вспоминало, что когда-то Оно было свободным. Плыло по невесомости бескрайнего космоса, дикое и свободное, словно горящий метеор. Тогда Оно услышало зов, сладкий и соблазнительный, обещающий позволить Ему петь, позволить Ему растягиваться и распространяться и разрушать. Оно направило маленький фрагмент себя на разведку, и еще до того, как Оно смогло осознать, что произошло, связывающий ритуал был завершен, а Оно почувствовало себя маленьким, компактным, сжатым, слишком узко не могу дышать выпустите меня.       Кто бы не заключил Его, он был расчетлив и позволял Ему течь и поглощать вещи и людей в Своих огнях, но никогда это не длилось долго. Достаточно, чтобы сделать быстрый, дрожащий вздох перед тем, как Его вновь заключат в этом адском пространстве. Однажды голос изменился, и он позволил Ему дышать чаще, чем первый годом, но даже так, Ему постоянно приходилось возвращаются в свою тюрьму.       Голоса сменялись ещё дважды до того, как Оно перестало считать, но Оно никогда не старалось узнавать что либо о ком-либо из хозяев голосов. Они все были Его тюремщиками, неважно, в чьих руках оказывалась Его тюрьма. На самом деле, прошло довольно много времени перед тем, как Оно осознало, что голоса исчезли. Слишком узко, не могу дышать, выпустите меня, но свобода не наступала. Прошло время, и Оно приспособилось, став меньше, и начало ощупывать мир вокруг себя. Оно почувствовало… дерево, восхитительно огнеопасное, но недостижимое. Дерево вокруг Него вытягивалось, складываясь сначала в стены, потом в пол, затем — в дверь. За этой дверью было бесконечное множество вещей, а за её пределами не было никаких признаков жизни. Его бросили.       По началу, Оно было в замешательстве. Замешательство сменилось злостью, и Оно мечтало лишь о том, чтобы сбросить оковы своей тюрьмы и сжечь стены, пол, двери — весь мир вокруг себя. Его призвали сюда, заключили здесь с некой целью, и когда Оно выполнило эту цель, Его тюремщики бросили его. Оно хотело сжечь и задушить их. Но злость не привела ни к чему.       В конце концов, мысли также оставили Его, и Оно погрузилось в сон на недели, месяца, года, десятилетия. Иногда Оно просыпалось от звуков голосов, раздававшегося на лестнице, когда жизнь вновь начинала заполнять коридоры, но голоса никогда не оставались надолго. Они никогда не разговаривали с Ним, по крайней мере не так, как говорили его первый пользователи. Это был шепот почтения и почитания, что со временем стал самовлюбленным и горделивым. Новые голоса вопрошали, причем наиболее часто они спрашивали “Кто тут?” и это было лучом надежды для Него; возможно, Оно могло обозначить себя. Оно потянулось к ним, требуя быть услышанным, и почувствовало всполох где-то внизу. Вопросы приобрели панический тон, превратившись в крики, а признаки жизни затерялись в дыме. Голоса ушли после этого, и Оно снова осталось в одиночестве.       И так, Оно уснуло вновь.

***

— Шедоу, ты в этом уверен?       Шедоу терпеть не мог, когда люди задавали ему вопросы, пока он был чем-то занят. Например сейчас он пытался не уронить коробку, что грозилась выпасть у него из рук в любой момент, и, конечно же, Эми решила задать ему вопрос именно сейчас. — Уже поздно сожалеть, Эми. Я уже купил дом.       Эми нахмурилась. Она несла сумку с его простынями и наволочками. — Я в курсе, просто… — она повернулась лицом к двухэтажному дому с верандой с только что обложенной кирпичом и темными окнами. Пол веранды скрипнул под её ногами, когда Эми последовала за Шедоу к входной двери, причем она могла поклясться, что тут пахнет дымом. — Как давно этот дом был на рынке? — Два года, — ответил Шедоу, толкая дверь плечом и входя внутрь. — Ага. Просто… Я навела справки, и оказалось, что несколько прошлых владельцев могли поклясться, что это место одержимо, — Эми заговорщически прошептала последние слова, заходя следом.       Шедоу вздохнул, ставя коробку на пол у входной двери. Как раз вовремя, поскольку он заметил, что изолента начала отслаиваться. — Это был всего лишь пожар. Дешевая проводка, вот и все. — В одной из новостных статей говорилось, что они слышали странные звуки! — Дом довольно старый.       Эми надула губы, беря сумку в руки. — Где спальня? — Шедоу поманил Эми за собой наверх по деревянной лестнице, приведя ее к последней двери справа. Она поставила сумку на большой голый матрас со вздохом. — Разве это место не пугает тебя до мурашек по коже? Мне кажется, что кто-то следит за мной. — На свою беду, ты слишком суеверная, Роуз.       Шедоу все таки смог выпроводить её, пообещав встретиться снова, чтобы помочь обставить дом, когда он распакует вещи, после чего закрыл за Эми дверь и уткнулся в дерево лбом. Фоновый шум отопления и электрического тока наполнил воздух, и Шедоу погрузился в него. У него был дом в городе. Точнее в пригороде, но суть в том, что теперь у него было место, привязанное к нему.       Эми была в чем-то права. Три года назад дом охватил ужасный пожар, вызванный коротким замыканием, он едва не расплавил каркас и фундамент. Ушло почти полгода на то, чтобы восстановить здание, и ещё 6 месяцев, чтобы сделать его пригодным для жилья. Риелторы скорее всего понесли большие убытки, когда дом наконец-то добрался до рынка, поскольку настолько много прошлых жильцов твердили о наличии призраков, что никто не хотел покупать дом. Они говорили о невыносимой жаре, странных звуках и ощущении, словно за ними наблюдают. Для Шедоу же был лишь один призрак, которому он мог бы позволить преследовать себя; все остальные могли подождать.       Шедоу вздохнул и достал свечу, зажигая ее и оставляя зажженной на кухонной столешнице, пока он готовил ужин. Запах лаванды наполнил кухню. Шедоу нарезал овощи, не замечая, что слабый огонек свечи вытянулся на несколько сантиметров.

***

      Голос отличался — он был тихим.       Оно проснулось от ощущения чьего-то тихого, но внушительного присутствия, которое нежно встряхнуло Его тюрьму. Оно вытянулось, с удивлением обнаружив, что теперь способно двигаться; казалось, сосуд, являвшийся Его тюрьмой, ослаб, позволив растянуться за его пределы. Пробираясь по полу, ориентируясь на присутствие жизни, Оно почувствовало печаль. Печаль шла волнами от нового жильца, с каждым шагом босых ног проникая в щели между досками. Оно преследовало вкус печали, используя его, что представить себе очертания своего нового соседа. Он был один, едва ли достаточно большой, чтобы жить в этом доме в одиночку; аромат кофе и лаванды сопровождал его присутствие в каждой комнате.       Одним утром, Оно последовало за ним в душ и тут же ослепло от яркого света на секунду, впервые открыв глаза. Черно-красный еж стоял у раковины, тупо смотря в зеркало — тупо, как если бы в алых глазах не было жизни, как если бы автопилот выполнял эти действия — и чистя зубы. Его иглы были влажными.       Оно не знало, сколько времени провело, просто смотря на ежа, обводя взглядом его лицо — лицо того, кто повидал и прошёл через многое, мудрого не по годам. Оно почувствовало, как что-то внутри пошатнулось, когда тот опустил зубную щетку и сфокусировал взгляд на правом верхнем углу зеркала. Его глаза осмотрели стекло, ища что-то… ища Его. “Ты чувствуешь меня?” Оно отчаянно хотело спросить, но слов не было.       Впрочем момент прошел так же быстро, как наступил, и еж сплюнул зубную пасту в раковину, наклонившись, чтобы умыть лицо. Ох, Оно могло почувствовать силу, что клокотала под его кожей. Сильный. Возможно, если бы тот попытался воспользоваться Его силой, то Оно бы было не так уж и против. Оно выжгло эти красные глаза в своей памяти, покидая зеркало вместе со своим новым соседом, который уже выключил свет и скрылся за углом коридора.

***

      Первый месяц, с учетом всего произошедшего, прошел продуктивно. G.U.N. охотно завалили его бумажной работой на время, пока он обживается в новом доме. Шедоу покрасил стены, придерживаясь серых оттенков, и обставил дом преимущественно искусственными цветами — он мог отсутствовать по несколько недель и не хотел, чтобы живые растения погибли из-за этого. Эми и Руж заехали в субботу, чтобы дать совет по поводу цвета наволочек и количеству одеял. — Должна сказать, дорогуша, это место определенно выглядит уютно, — прокомментировала Руж, разливая вино по бокалам. — Как ты устроился? — Да, — пропела Эми с хитрой улыбочкой, — пока не встретил полтергейстов?       Шедоу отпил из своего бокала с тихим ворчанием: — Нет, Эми. — Какие полтергейсты? — Руж уставилась на Шедоу.       Эми закатила глаза, закидывая руку за спинку дивана. — Все прошлые жильцы, владевшие домом до пожара, уехали, потому что считали, что в доме есть призраки. — Ты бы купил дом с привидениями, Шедоу, — сказала Руж, делая еще один глоток вина и окидывая помещение внимательным взглядом. — Тут нет привидений, — ответил Шедоу, пусть у него и пересохло во рту от этих слов. — Эми, не втягивай других в свои конспирологические теории. — Это не теория! — запротестовала Эми, надувшись. — Ты и правда не чувствуешь ничего странного в этом доме?       Шедоу воздержался от ответа, выбрав вместо этого продолжить пить вино. — Это просто старый дом, Эми, — сказала Руж, пренебрежительно махнув рукой. — У старых домов есть эта странная аура. Я думаю, для тебя, Шедоу, он идеален. Но ты же знаешь, что Соник будет настаивать на вечеринке в честь новоселья?       Эми отставила бокал в сторону, хмуро снимая кофту. Теперь, когда Шедоу думал об этом, в гостиной и правда было несвойственно тепло для этого времени года. — Зависит от того, узнает ли он том, что у меня есть дом. О чем он не узнает, — сказал он со строгим видом.       Руж подняла руку, как если бы давала торжественную клятву. — Если он узнает, то не от меня. И не от тебя, Эми, верно? — Я не сомневаюсь в Эми. — Авв, спасибо, Шедоу, — тихонько засмеялась Эми, вновь устраиваясь на диване.       Когда они ушли, Шедоу запер входную дверь и провел рукой по лицу. Теперь, когда он не фокусировался на том, чтобы сохранять какое-то подобие самообладания, пронизывающее ощущение чужого взгляда на себя накрыло его как цунами. Впервые он заметил его, прожив в этом доме неделю, когда умывался. Что-то… ну, самым подходящим словом было мелькнуло верхнем углу зеркала. Это было быстро, но достаточно, чтобы вынырнуть из его утреннего отрешенного ритуала — каждое утро, первые полчаса с момента пробуждения, он бродил в забытье, не уверенный, Шедоу ли он или некий андроид, что ввел самого себя в заблуждение. Несмотря на это, что-то привлекло его внимание, и теперь он замечал это каждое утро. Словно черный туман пытался забраться в кадр, но в последнюю секунду бросал свои попытки.       На мгновение возникла идея сказать что-то. Может быть у того, что наблюдало за ним, были не только глаза, но и уши. Если это было так, то Шедоу хотел бы, чтобы это нечто знало, что он не потерпит вес чужого присутствия. Мария была единственным исключением. Но если бы он заговорил, это могло бы придать этому нечто храбрости. Поэтому он не сказал ничего, когда откинулся на диван, чтобы немного посмотреть телевизор, и попытался проигнорировать странную фигуру на выключенном экране, исчезшую после включения.

***

      За первые два месяца Оно многое узнало. Оно всегда было способно слышать, но теперь Оно знало, что может использовать зеркала и отражающие поверхности, чтобы заглядывать в мир и по-настоящему видеть вещи. Оно узнало, что звали его соседа Шедоу — Оно не могло не находить некоторую иронию в этом. Тень, отброшенная светом от огня. Такое имя подошло бы Ему. Шедоу жил один, но периодически компанию ему составляли летучая мышь с неким стальным гигантом и розовая ежиха. Он уходил на долгий период времени, и когда он уходил, дом становился невыносимо одиноким.       Несмотря на это, когда Шедоу уходил, Оно исследовало. Его тюрьма настолько ослабла достаточно за время его сна, что теперь едва ли заслуживала называться тюрьмой. Во тьме Оно могло пробираться вдоль досок пола, ощупывая коридоры, лестницы и комнаты. Оно забиралось под покрытие печи и микроволновки, чтобы увидеть кухню. Когда Шедоу был дома, Оно быстро осознало, что тот хранил много свечей, и когда Шедоу зажигал одну из них, Оно могло почувствовать, как часть него желала подтолкнуть, разжечь пламя.       Постепенно Оно стало чувствовать себя комфортно в присутствии Шедоу. Иногда тот кидал на Него в зеркале короткие, но достаточно долгие взгляды, чтобы Оно могло понять, что Шедоу чувствует Его. Но он никогда не говорил с Ним. Единственным звуком, раздававшимся в доме, когда Шедоу оставался один, был нежный звук записей с виниловых пластинок либо с динамиков компьютера… за исключением одной ночи, когда сдавленный крик пробудил Его от забытья. Оно затекло в спальню Шедоу, наблюдая за тем, как тот сидит на кровати, уронив голову на руки. Печаль, страх и злость исходили от него, пока тот пытался успокоить частое дыхание. Кошмар? Оно стало плавиться и разворачиваться, наблюдая, как Шедоу сбрасывает одеяло и сползает на пол, кладя голову на матрас. В комнате было достаточно темно, и он был близко. Может, Оно могло бы…       Оно вытянулось, с любопытством скользя по полу до тех пор, пока не достигло чернильной шерсти на руке — и Шедоу отпрянул, уставившись на Него широко раскрытыми глазами. Оно представляло, что делает то же самое, некая сила волнуется внутри, но так и не выливается ни во что. Шедоу выглядел… шокированным, возможно даже раздраженным. Может быть, Оно зашло слишком далеко. — Меня преследует достаточно призраков, — наконец заговорил Шедоу, притягивая колени к груди. — Ты был тут первым, поэтому я не стану просить тебя уйти. Просто оставь меня в покое, — Оно поглотило слова Шедоу, обдумывая их. Он давал Ему свободу действия. Больше, чем сделал кто-либо из тех, кто пытался укротить Его. Оно вытянулось вновь, касаясь руки Шедоу во второй раз, но теперь тот не отстранился. — Ты теплый, — пробормотал Шедоу. — Как пепел. Что… ты такое? — Ему хотелось бы, чтобы Оно могло ответить.       Когда Шедоу уснул на полу, черный как смоль слой образовался на половицах, покрывая доски нечеткой фигурой когтистой руки, протянутой к ежу.

***

      Когда огонь свечи вытянулся настолько высоко, что искра чуть не перекинулась на шарф Эми, Шедоу понял, что больше не может врать. Свечка стояла на кофейном столике высотой по колено, а Эми стояла не достаточно близко, чтобы заметить резкий запах горящего хлопка, как бы это было с обычной свечой. К настоящему моменту Шедоу успел узнать, что дух, обитавший в доме, питал интерес к огню, впрочем, пока он держал свечки подальше от чего-либо огнеопасного, он был спокоен. Если думать практически, Шедоу скорее всего экономил кучу денег на отоплении, поскольку в доме всегда было тепло. — Что за черт, — сказала Эми, ошеломленно смотря на обугленную розовую ткань. Она застыла как вкопанная, когда опустила взгляд и увидела огонь высотой в 5 сантиметров, тянувшийся вверх, словно искавший ее. — Что за черт—Шедоу?! — Все в порядке, — заверил ее Шедоу, отодвигая свечу подальше и наклоняясь к ней, чтобы обратиться к огню. — Я был бы очень признателен, если бы ты не пытался поджечь моих друзей, — пламя мелькнуло, а затем сжалось до обычных размеров. — Шедоу? — вновь позвала его Эми, в этот раз со страхом в голосе. — Что происходит? — Ты была права, — он выпрямился со вздохом. Ему было физически тяжело произносить эти слова. — Этот дом… уже занят. — Я так и знала! — Эми всплеснула руками. — Я так и знала, что это дом с привидениями, Шедоу! И твой призрак только что пытался поджечь меня! — Он не пытался тебя поджечь. Ему просто нравятся свечи. Я сомневаюсь, что он понимает, насколько нас легко поджечь, — свечка вновь мелькнула, но Шедоу проигнорировал это и сел на диван. — Плюс, я не уверен, что это призрак. — Чем ещё оно может быть? — Эми устроилась рядом, широко раскрыв глаза. — Хаоса ради, Шедоу, неужели ты думаешь, что это демон? Неужели нам нужен экзорцист? — Нет, ничего подобного, — Шедоу сделал паузу. — … Оно кажется более конкретным, чем призрак. Разумным. Я не думаю, что оно хочет навредить.       Эми подумала с секунду, прежде чем выхватить свой телефон и начать яростно печатать что-то. — Ну а я не позволю тебе просто сидеть здесь в окружении призраков. Вот, глянь, в городе есть медиум, которого можно пригласить сюда! Это бы разрешило твою призрачную проблему в два счета! — Медиумы и телепаты это просто мошенники, Роуз, — огрызнулся Шедоу, пусть он и не верил в собственные слова до конца. Он определенно встречал людей с врожденным шестым чувством — наглядным примером была интуиция самой Эми Роуз. — Я не позволю тебе тратить деньги на кого-то, кто будет пытаться убедить меня, что это Мария.       Эми помолчала и спросила осторожно: — Ты думаешь, это не она?       Шедоу лишь покачал головой. Нет, он знал, что это не Мария. Мария выросла на кислородных баллонах и дыхательных трубках, ее никоим образом не касался огонь и пламя. — Это что-то другое.       Эми хмуро заглянула в свой телефон еще раз. — Посмотри, Шедоу, эта говорит, что она не будет возьмет деньги, пока точно не определит духа. Можем мы хотя бы попробовать? Я просто хочу удостовериться, что тебе не придется иметь дело с пожарами в будущем, — взгляд Шедоу вернулся к свече и ее мерцающему огню.       Два дня спустя человеческая девушка стояла на пороге его дома. Ее ярко-рыжие волосы были подстрижены под короткое каре, а взгляд голубых глаз был мягким и проникновенным. — Меня зовут Элис Фогу, — она поприветствовала их кивком головы. — Мисс Роуз сказала, что вы ощущаете присутствие в вашем доме.       Шедоу под пристальным взглядом Эми отступил в сторону, пропуская Элис внутрь. — Я не позволю вам кинуть нас на деньги, — прямо заявил он, закрывая дверь за девушкой.       Эми издала звук, как если бы собиралась отчитать его, но Элис прервала ее, сказав: — Я понимаю. Где впервые вы почувствовали присутствие?       Шедоу провел Элис и Эми в ванную на втором этаже, протянув руку, чтобы накрыть ладонью выключатель. Взгляд Элис скользнул вниз по коридору, остановившись на люке чердака, шнур которого свободно болтался в воздухе. — Оно может показаться здесь. Кажется, ему не нравится свет, — пояснил Шедоу. — Это великолепный знак, — начала ворчать Эми, но когда Шедоу включил свет, все увидели Это: черный дым захватил четверть зеркала, как отрезав ее по диагонали, и исчез сразу после включения света. — Оой, Хаос, Шедоу! Я его видела! — Как и я, — сказала Элис, снимая одну из своих перчаток. Она приблизилась к зеркалу, тяжело сглатывая и с секунду колеблясь, прежде чем прижать свои пальцы к стеклу. Через мгновение она покачала головой. — Обычно, интерес духа к темноте означает злой умысел. Пусть тьма и не всегда синоним зла. Мисс Роуз упомянула, что Оно питает интерес к свечам? — К огню в целом, — Шедоу помолчал, после выходя из ванной. — Но если вы так сильны, как утверждаете, у меня есть кое-что, что может показаться вам интересным.       Когда они добрались до двери в спальную Шедоу, вид следа на полу заставил Элис остановиться. — Воу! — воскликнула Эми, переминаясь за спиной Элис. — Что это?       Элис с осторожностью вошла в спальню и опустилась на колени у пятна, проводя рукой без перчатки по нему. Она набрала на палец некоторое количество темной субстанции и поднесла к лицу, чтобы понюхать. — Смола, — сказала она. — В этом доме случился пожар, верно? — Три года назад, — подтвердил Шедоу. — И жильцы уже тогда говорили о духах? — Ага, — пропела Эми. — Я знаю, что рассказала вам об этом по телефону, но они также видели, как предметы двигаются сами по себе, и слышали шепот. Я тоже почуяла запах дыма, когда пришла сюда впервые.       Элис замолчала и закрыла глаза, прижимая ладонь к следу, поднимаясь к контуру когтей. Она охнула, отпрянув, как если бы ее что-то шокировало. — Ох… Это… Это существо… — Элис резко вскочила, выхватывая из кармана платок, чтобы вытереть смолу с рук. — Я не знаю, что это, но я могу с уверенностью сказать, что это не призрак. — Оу. А это… хорошо или плохо? — спросила Эми с порога, не найдя в себе достаточно смелости, чтобы зайти в комнату вместе с ними. — Я не знаю, — Элис помолчала, ее выражение лица стало более сосредоточенным, когда она повернулась и направилась к выходу из спальни и вниз по коридору. Движения ее были решительны. Шедоу последовал за ней, обнаружив девушку смотрящей на люк чердака. — Поднимались ли вы на чердак, сэр? — Нет. Не было нужды.       Элис кивнула и протянула руку к шнуру, чтобы открыть чердак. Получилось у нее это не с первого раза, поскольку люк заело после лет запустения, но он по итогу открылся после довольно сильного рывка. На них пахнуло сажей и дымом, от чего Эми закашлялась, закрыв рот рукавом и охнув. Но ее недовольство не помешало Элис забраться на чердак, а Шедоу — сразу же последовать за ней. Когда запах рассеялся, Эми тоже поднялась на чердак. Если она что-то и знала о домах с привидениями, то это то, что пыльный заброшенный чердак не предвещал ничего хорошего. Но чем дольше она стояла там, тем уверенней могла сказать, что за ней наблюдают и что чей-то взгляд прикован к ее затылку. Понервничав, она быстро решила, что быть на жутком чердаке с друзьями намного лучше, чем оставаться одной еще хоть секундой дольше.       Эми вскарабкалась по лестнице, обнаружив, что Элис сгорбилась в темном углу, держа что-то в руках. — Шедоу… — тихо сказала она, ее голос дрожал от нервов. — Это… — Некий сосуд, — Шедоу закончил предложение как раз, когда Эми подошла. Чердак был совершенно пуст, единственным его содержимым были несколько пустых, заплесневелых коробок… а еще странный скипетр, что держала Элис. Он выглядел древним, особенно будучи покрытым толстым слоем пыли. Навершие скипетра было инкрустировано прекрасным фиолетовым драгоценным камнем, пусть он потрескался от времени. Жезл тоже потрескался, на нем были следы черной, засохшей жидкости, которые были похожи на вены на полированной металлической поверхности. — Эм…насколько все плохо? — спросила Эми, крепко обнимая себя за плечи. В доме Шедоу всегда было слегка теплее нормы, но здесь было и вовсе нечем дышать. — Все очень плохо, — тихо сказала Элис, вставая. — Это один из предмет, с помощью которого ранее запечатывали крайне сильных существ. Вас преследует не призрак, Шедоу, — она подняла взгляд, ее глаза широко распахнулись от осознания и плохо скрываемого страха. — Вас преследует божество.