Лучшее лекарство.

***

Как же сильно болела голова... Именно так началось утро Шедоу Милка. По невероятно отвратительному самочувствию, тот сразу понял, что простой поход в магазин без шапки, и с влажными после мытья волосами, не прошел бесследно. А ведь Пьюр предупреждал, что на улице не август месяц.

***

—Дорогой, тебе стоит лучше высушить волосы, ещё ведь только март, снег не успел растаять, а ты уже мокрый на улицу выходишь... – Беспокоясь о своём возлюбленном, проговорил блондин смотря, как тот натягивает на себя обувь. —Да ладно тебе, тут пару шагов сделать, я туда и обратно, ничего со мной не будет. – Ответил Милк, уже надевая пальто. —Ну может хоть шапку наденешь? Ветер там, как никак, не слабый. – Продолжал настаивать младший, на что в ответ получил поцелуй в нос и короткое: "пока-пока", дверь захлопнулась, а шапка так и осталась в смуглых руках.

***

Это воспоминание всплыло в больной голове, заставляя недовольно жмуриться, проклиная самого себя за свою упёртость. Разлепив болезненные глаза, мужчина попытался сфокусировать взгляд хоть на чем-то, что получалось просто отвратительно. Глаза ужасно жгли, ощущения такие, будто Шедоу непрерывно смотрел на пылающий костёр, от этого голубые глаза становятся покрасневшими, и при этом невероятно слезятся. Вытирая слёзы с глаз, тот замечает, насколько горячее тело. Вылезать из-под тёплого пледа совсем не хотелось, тело будто пылало от температуры, но как же было холодно, даже в тёплой пижаме. Мокрая одежда противно прилипала к телу, так же как и длинные синие волосы. Переступив через себя, голубоглазый кое-как поднялся на локтях, сразу выпуская из себя болезненный стон. Боль в теле была невыносимой, чувствовалась каждая косточка, которую будто ломало на пополам при любом маленьком движении. Сев на кровать, верхнюю часть тела сразу покрыло неприятными мурашками от холода, пока ноги находились все ещё под пледом. Оглядев комнату расплывчатым взглядом, Шедоу попытался найти свой телефон. Посмотрев на экран, время показало что уже обед, очень повезло, что сегодня у него был выходной день, поэтому разблокировав телефон, на него сразу пришло пару сообщений от любимого мужа. От кого: "Глупышка Нилли" "—Доброе утро, Пташка, как себя чувствуешь? Утром, похоже, у тебя была температура. Как проснёшься, возьми градусник, я положил его на тумбочку рядом с тобой." Как и писал Ванилла, на тумбочке рядом с кроватью лежал градусник, а так же стакан воды и таблетки от температуры. От такой заботы приятно кольнуло в груди, хотелось широко улыбнуться, но сил не было даже на лёгкую ухмылку. От кого: "Глупышка Нилли" "—Напиши потом какая у тебя температура, и очень прошу, попытайся позавтракать, еда на столе. Постараюсь сегодня прийти пораньше. Люблю тебя." На то что бы что-то ответить, сил так же не нашлось. Отложив телефон, мужчина все ещё пытался прийти в себя, потирая лицо ладонью. Нос был слегка заложен, поэтому приходилось иногда вдыхать через рот, на что в горле отзывалась неприятная боль. Видимо, в простуде Шедоу подхватил целый букет симптомов, не хватало только ненавистного кашля. Аккуратно высунув ноги и поставив их на пол, боль снова пронзила позвоночник, будто тот поломался на две части. Голова сильно кружилась, а взгляд никак не хотел фокусироваться на чём-либо. Сидя на кровати, в согнутой пополам позе, голубоглазый почувствовал что его сейчас вырвет, поэтому тот сразу взял в слегка дрожащие руки стакан воды. Сделал пару глотков, после чего тошнота стала понемногу отходить. Набравшись последних сил в теле, синеволосый взял в руки телефон и градусник, поковылял на кухню, падая там на диван, сам не понимая зачем вообще пришел сюда. Голова отказывалась думать. Поставив себе градусник, Милк засёк время, прикрывая всё ещё слезящиеся глаза. В квартире хорошо работало отопление, но всё равно тело трусило. Стоило бы переодеться в сухую одежду, но сил на то чтобы пойти обратно в комнату, так и не нашлось. Спустя нужное время, тот вытащил градусник, после написав возлюбленному.

От кого: "Любимый Птенчик"

"—38.4"

Коротко ответив на последнее сообщение, отложив телефон, Милк глянул на стол. Аппетита совсем не было, от одного вида еды начинало тошнить, но если не съесть хотяб пару ложек, то будет только хуже. Да и Ванилла будет недоволен нетронутой тарелкой. Стало достаточно стыдно перед своим любимым. Настроение, которого не было с самого пробуждения, упало максимально вниз. Из-за температуры и боли повсюду хотелось стонать и плакать. Тихо хныкая Шедоу уселся на диване, кривя лицо в отвращении ко всему живому и не живому. Взяв тарелку в руки, голубоглазый стал есть овсянку с его любимой голубикой. Был бы это обычный день, лицо Милка сияло бы от счастья, ибо вкусный завтрак и забота от его второй половинки, всегда обеспечивала хорошее настроение на все оставшиеся сутки. Сегодня же, от любимого завтрака лишь воротило. Кое-как проглотив пару ложек, даже не жуя, голубоглазый отодвинул тарелку подальше от себя, без сил падая обратно на диван. Горло начало больно раздирать изнутри, отчего последовал и сильный кашель, повреждая воспалённые стенки гортани ещё больше, заставляя пускать слёзы из глаз. Через силу поднимаясь, почти ползком, тот смог набрать воды в стакан, выпивая почти залпом. Неописуемая слабость в теле так и шептала лечь на пол, и не вставать до прихода Ваниллы. Но подумав что это уже совсем дикость, Шедоу поднялся на дрожащие ноги, опираясь о всё что попадется под руку, медленно уходя обратно в комнату. Кожа пылала, отчего была на много чувствительнее, особенно на ладонях, поэтому каждый раз прикасаясь к холодным стенам и текстурным обоям, по телу проходились отвратительные мурашки с такой же болью. Тело почти сводило судорогами, потому, как только сев на кровать, бледные руки потянулись к таблетке жаропонижающего, запивая ту водой. Уже лёжа под пледом и дрожа от холода, уставшие глаза закрылись, мгновенно отправляя их обладателя в дрёму.

***

Дверь в квартиру негромко открывается и захлопывается. Неспокойная возня в коридоре, а после быстрые шаги. Свет в комнате резко включается, отчего глаза болезненно жмурятся. —Милк, мой дорогой, как ты? Я не смог дозвонится до тебя. – Обеспокоенный и такой родной голос послышался над ухом. Найдя силы в себе, бледное лицо поворачивается на нежный голос любимого. Блондинистая голова нависает над лицом Шедоу, яркая люстра сзади этой золотистой головы подсвечивает силуэт любимого, создавая эффект ангельского нимба. —Я в раю..? – Проговорил хриплый обессиленный голос старшего. – Ты ведь пришёл по мою душу, да? Сверху послышался тихий смешок, а после последовал мягкий поцелуй в тёплый лоб, добавляя сил в слабое тело. Эти силы Милк потратил на то, чтоб сесть на кровать, понятное дело, без помощи мужа не обошлось. —Как чувствуешь себя? Таблетки, я так погляжу, ты уже выпил. —Уже чуть лучше... А который час вообще? – Взгляд голубых глаз устремился на окно, где уже давно село солнце, накрывая небо полной темнотой. —Уже пол восьмого вечера. Неужели, ты спал всё это время? – Спросил обеспокоенный голос. Ответа не последовало, потому Ванилла взял градусник, сбивая температуру на нём, отдавая возлюбленному. —Пока поставь градусник, я приготовлю тебе бульон. – Поцеловав слегка румяную щёку, блондин отошёл к шкафу, доставая оттуда сухую чистую пижаму для любимого мужа. —Фу, только не бульон... Терпеть не могу. – Слегка скривившись, ответил старший, недовольно ставя градусник в подмышку. —Знаю, но нужно немного поесть, не думаю, что с твоей болью в горле ты сможешь съесть полноценный суп. – Положив одежду рядом с возлюбленным, бледное лицо стали покрывать тёплые поцелуи. —А ты не боишься заразиться, Ванилька? – Заложенный нос слегка поморщился, от такого количества поцелуев на нём, а щёки стали покрываться не только болезненным румянцем. —Ну я ведь не выхожу бездумно с мокрыми волосами в холодную погоду, тем самым калеча свой иммунитет, давая разным болячкам захватывать мой организм. Я ведь много раз объяснял тебе, как это работает, неужели стоит снова провести лекцию для тебя? – Говорил бархатный голос, пока смуглые руки нежно гладили бледное лицо. —Нет уж, лекции должен проводить я, а не ты. – Все ещё с огромной слабостью, голубые глаза слегка прикрылись, рассматривая любимое лицо напротив. Милк всегда находил плюсы в том, что его любимый был дипломированным врачом, с достаточно немалым опытом работы. При любой болезни, тот сразу находил нужные лекарства и ставил эффективное лечение. Но конечно, были и минусы, прям как сейчас. Слушать долгие лекции и возмущения по поводу своего безрассудства, а также полной безответственности по отношению к своему здоровью, бывало невыносимо. Тихо вздохнув, решив не мучать своего ненаглядного, блондин поцеловал старшего в щёку, уходя на кухню, сразу включая плиту, для приготовления бульона. Пока Ванилла возился на кухне, Милк тихо шмыгал носом, смотря в одну точку, все ещё пытаясь прийти в себя после очень долгого сна. Одежда была почти полностью мокрой, но сил на то, чтоб просто взять и переодеться, попросту не было. Потому решение подождать помощь от Ваниллы было лучшим вариантом. Мужчина зашёл в комнату спустя пару минут уже с горячей чашкой чая, ставя ту на тумбочку. Забрав градусник и посмотрев температуру, одобрительно хмыкнул. —37.4, намного лучше, хотя по твоему состоянию не скажешь. – Гетерохромные глаза вскользь глянули на бледно-болезненное лицо, после посмотрев на все ещё сложенную одежду. Поняв с первого раза, что от него требуется, Пьюр аккуратно стал стягивать мокрую пижаму с горячего тела. Вся бледная кожа покрылась мурашками, а торс передёрнуло от холода. Когда пижама была сменена, плечи накрыл тот самый тёплый плед, начиная понемногу согревать тело. Сев рядом со своим возлюбленным, блондин заключил того в очень крепкие объятия, расцеловывая уставшее лицо вдоль и поперёк, пока бледные губы уже попивали сладкий чай. —В следующий раз, не забывай телефон на кухне, пожалуйста, я так переживал за тебя. – Смуглая рука стала нежно гладить влажные волосы, а тёплые губы продолжали оставлять мягкие поцелуи на щеках. —Надо было всё-таки слушать тебя, в следующий раз... – Предложение прервалось сильным кашлем, который был заглушён в грудь блондина. – В следующий раз, если я снова буду так спорить с тобой, просто привяжи меня к кровати и никуда не пускай. – Через хрип проговорил голубоглазый, продолжая лежать лицом в широкой груди любимого. —Пока ужин готовится, тебе нужно прополоскать горло Нитрофуралом. Я помогу тебе. —Опять твои медицинские термины... Надеюсь, этот твой фурал не доведёт меня до рвоты своим вкусом. —Я тоже на это надеюсь. В попытках подняться, светлые руки крепко обвивают шею любимого, помогая себе. Не оставаясь без дела, Пьюр обнимает любимую Пташку за талию, неспешно уводя в ванную. Всё ещё находясь под пледом, тело слегка подрагивало от любой нагрузки. Уже сидя на бортике ванны, чуть ли не засыпая, в руки помещается стакан с раствором. —Полоскать горло ты умеешь, главное – не глотай это. – Тихо проговорил младший, наблюдая, как первая порция раствора попадает в рот напротив. Лицо сразу скривилось от отвратительного, солёного вкуса лекарства. Попробовав прополоскать горло хотя бы пять секунд, Милк сразу выплёвывает мерзкую жидкость в раковину, пытаясь откашляться, сдерживая рвотные позывы. Заботливая ладонь медленно гладит напряжённую спину, с грустным выражением лица наблюдая за мучениями любимого. Как бы не хотелось сейчас отвести своего ненаглядного муженька обратно в кровать и пожалеть там, погладив по голове, приговаривая много ласковых слов, горло всё равно нужно было обработать. Следующая порция раствора прошла также ужасно, как и первая, заставляя кашлять в раковину, пуская противные ниточки вязкой слюны туда же. Третья порция прошла, как и вторая, добавляя ко всему месиву из раствора и слюны, маленькие слёзы. Четвёртая шла уже немного легче, давая привыкнуть к тошнотворному вкусу. С горем пополам, через боль и страдания, весь раствор был израсходован. С чужой помощью поднимаясь, Милк и Ванилла медленно направились на кухню. От запаха готовящегося бульона на плите, снова появилась тошнота. Тихо хныкая себе под нос, Шедоу тряпичной куклой упал на диван, облокачивая больную спину на мягкую спинку. Пока возлюбленный колдовал над плитой, взгляд покрасневших от недавних слёз глаз, внимательно наблюдал за всеми его действиями. —Я сделаю для тебя крем-суп, он явно вкуснее чем просто бульон. – Почти под нос сказал блондин, продолжая стараться над ужином. —Разве ты не устал после работы? Целый день на ногах за пациентами ухаживаешь, а теперь и дома приходится. – В конце предложения послышался тихий смешок, а после голубые глаза закрылись от усталости. —Я никогда не устану ухаживать за тобой, мой дорогой. – Явная улыбка звучала в мягком голосе. От таких откровений, на смущённом лице появилась лёгкая улыбка, еле заметная заметная от усталости, но искренняя. Когда крем-суп был приготовлен, горячая тарелка была поставлена перед носом. Блондин сел рядом, крепко приобнимая возлюбленного за плечи, чмокнув того в нежную щеку. Набрав первую небольшую порцию супа в ложку, ванильный остудил её, поднося ко рту голубоглазки. Без особого аппетита, рот всё же открылся, съедая первую ложку. —Буду целовать тебя за каждую съеденную ложку, если это прибавит мотивации. – Заметив как медленно идёт суп, блондин смог успешно подбодрить свою вторую половинку. Следующие порции съедались активнее, с довольной улыбкой от каждого нежного поцелуя. Такими темпами, суп был съеден почти полностью. —Ты такой умничка, мой дорогой, чувствуешь себя лучше? – Блондин стал крепко прижимать к себе возлюбленного, пытаясь больше согреть в своих тёплых объятиях. —Мне стало лучше после того, как ты зашёл в дом. Без тебя совсем плохо. – Тихо пробормотал старший, ближе прижимаясь к любимому. – Твои объятия – лучшее лекарство. Смущённая улыбка расплылась на смуглом лице, тихо хихикая, бледное личико снова стало покрываться лёгкими поцелуями. Все остальные пару дней, ванильный не отходил от своей дорогой Пташки, согревая и излечивая своей любовью и заботой. С каждыми прошедшими сутками, голубоглазке становилось лучше, потому любовь и тепло снова стало отдаваться в ответ блондину. И вправду, объятья и поцелуи – лучше всяких лекарств.

***