Воздушный Замок

Лучи солнца, пробившиеся сквозь полупрозрачную занавесь, упали на лицо Эмили. Они были мягкими, но упрямыми — тем теплом, от которого трудно отвернуться. Девушка лениво перевернулась на другой бок, стараясь задержать в себе остатки сна, но свет, как назойливый гость, уже прочно поселился в комнате. Она открыла глаза — зелёно-янтарные, глубокие и настороженные, с тем скрытым вниманием, что рождается у тех, кто много наблюдает, но мало говорит. Потянувшись, Эмили села и оглядела свою комнату: фиолетовые, почти розовые стены, аккуратная кровать в углу, маленький письменный стол возле окна. На подоконнике — горшки с цветами. Эти растения она однажды выпросила у отца, пообещав заботиться о них «как о членах семьи». И действительно, каждое утро она проверяла, не пересохла ли земля, не осела ли пыль на листьях. Когда-то она просила и куклы из своей любимой коллекции, но то было в другой жизни — настолько далёкой, что воспоминания о ней казались чем-то сонным, расплывчатым. Соскочив с кровати, Эмили, всё ещё потирая глаза, направилась в ванную. В зеркале её встретила рыжая копна кудрей, в солнечном свете почти сливавшаяся с золотом. Сейчас они напоминали одуванчик, который с лёгкостью готов был рассыпаться на ветру. Пригладив их влажными пальцами и расческой, она улыбнулась самой себе — привычно, без особого повода. Сегодня ей хотелось тишины, и потому она отправилась туда, где отец редко её искал. В его кабинет. Сейчас он был в порту, где шумели краны, пахло рыбой и смолой, и потому у неё оставалось время пошарить среди его книг. Она осторожно открыла дверь, ступая так, будто входила в храм. На полках теснились толстые энциклопедии, пожелтевшие газеты, несколько странных романов с унылыми названиями. И вдруг — книга в грубой кожаной обложке. Обложка пахла старой мастерской, дубильной кислотой и временем. На первой странице значилось: «Воздушный Замок». Эмили прижала её к груди, словно трофей, и выскользнула из дома. Двор встретил её запахом влажной земли и едва уловимым ароматом сухих трав. Огород был гордостью отца — ровные грядки капусты, репы, моркови, а между ними — ряды цветов, которые, по словам отца, были «мамиными». Эти цветы всегда росли здесь, и Эмили иногда казалось, что они знают больше, чем говорят люди. За калиткой начинался город. Харлинген в летний полдень жил своей морской жизнью: вдоль узких улочек тянулись кирпичные дома с высокими фронтонами, а над крышами маячили мачты кораблей. Воздух пах морской солью и смолой, на камнях мостовой шуршали юбки женщин, спешащих на рынок. На углу пекарь расставлял корзины с хлебом — горячим, ещё дышащим печью. Рыбаки, сидя на низких скамейках, штопали сети, изредка перекидываясь шутками на своём грубом, певучем наречии. Мальчишки гнали деревянный обруч по мостовой, издавая радостные крики. Старик с длинной трубкой, прислонившись к стене, молча наблюдал за ними, поглаживая свою седую бороду. Эмили двигалась быстро, но глаз у неё был цепким: она отмечала, как солнечные блики играют на воде в канале, как кошка крадётся вдоль забора, как в окне на втором этаже женщина склонилась над шитьём. Она миновала мостик, где вода тихо плескалась о сваи, и свернула в переулок, ведущий к мысу. Здесь, у самого края города, рос старый дуб. Его кора была потрескавшейся и тёмной, ветви тянулись в небо, как руки, и он всегда казался Эмили надёжным стражем. Прислонившись к нему, она раскрыла книгу. Голос её был тихим, но ясным: — Когда-то давным-давно, в царстве… Она зажмурилась, чтобы ярче представить себе картину. Но вместо образов — резкий холод, словно кто-то распахнул дверь в зимнюю ночь. Открыв глаза, Эмили увидела, что дуб исчез. Вместо него — кирпичные стены, полутёмная комната и глухое эхо. Воздух был тяжёлым и сухим, в нём чувствовался запах камня и чего-то старого, почти забытого. Она всегда мечтала попасть в другое место. Но это «другое» было не таким, как в её воображении. Здесь не было тепла. Здесь не ждали гостей. В дальнем углу шевельнулась тень. Из темноты выступил силуэт — широкополая шляпа, нелепые полосатые штаны, лицо, покрытое белой краской. Клоун. — Здравствуйте, юная леди, — произнёс он мягко, как будто боялся спугнуть её. Его взгляд был внимательным, словно бы читающим её жизнь. — Как вас зовут? Я не припомню, чтобы видел вас в этом замке… Вы здесь недавно?