Ответь на вопрос

      Зой шла по немного притопленной летней тропинке прямиком к домику Тейлза. На острове стояла неимоверная жара, и почему-то именно молодой лисе пришлось идти проведывать молодого изобретателя, что усердно копошился где-то в своей мастерской. Она, в принципе, не была против, но все же ей было боязно — а вдруг ее чувства не взаимны? Конечно, друзья дали повод для незваного визита — спросить лисенка, как долго еще ждать кондиционер.       Девушка не решилась заходить сразу с парадной. Вместо этого она прильнула к узкому окну ангара лишь для того, чтобы оценить обстановку. «А вдруг там Тейлза нет?» — подумала она.       Лисенок сидел на неудобной табуретке и время от времени ёрзал, пытаясь починить какой-то прибор, мертвым грузом лежавший на широком столе. Его пушистые хвосты топорщились в разные стороны, словно от напряжения. Яркий луч света, пробивавшийся с потолка, элегантно подчёркивал шелковистость хвостов.       «Да что же он не лезет» — пыхтел лисенок, пытаясь что-то затолкать в железный короб. Зой с еще большим интересом притянулась к окну в ожидании раскрытия заветного секрета лиса и благодарила бога за то, что тут мальчики ходят без одежды. По ее неудовлетворенному вздоху было ясно — желтые лоснящиеся хвосты Тейлза все еще скрывали самые уязвимые места своего владельца.       Почти безупречный вид двухвостого, путь и сзади, пьянил лисицу. На довольно маленькие, но в меру рельефные ноги были надеты красно белые кроссовки, идеально отполированные, отчего солнечные зайчики от них летали по всей мастерской. Сами ноги, изрядно покрытые редким пушком и яркой желто-оранжевой шерсткой были закалены в боях с Эггманом и поспеванием за Соником. С них едва заметно капала темная жирная смазка, что начинала свой путь еще со стола изобретателя. Кажется, лис, смахнул бутылку с маслом.       Поднимаясь выше, лисица никак не могла пропустить крепко собранную спину, что своими едва заметными изгибами сводила Зой с ума. Перевязанная кожаным ремнем вдоль и поперек лисья спинка придавала пикантности своему обладателю и, казалось, не могла выглядеть лучше.       «Давай, залезай уже» — глухо послышалось за стеклом, после чего двухвостый вскочил со стула и прыгнул на уже изрядно запачкавшийся стол в попытках затолкать одну деталь в другую. Тейлз словно издевался над Зой. Всех своих таинств он не раскрывал, а подразнил гостью своим незамысловатым, но оттого возбуждающим видом в профиль. Он сел на прибор, словно на лошадь, эстетично и безоговорочно выставляя напоказ свое правое бедро, как обычно, полностью покрытое шерсткой и редким легким пушком. Не находя выходя для большего, Зой решила отвлечь свой взор на что-то более отвлеченное. Но ее глаза ухватились за приемистые руки, частично скрывающиеся под когда-то белоснежными рабочими рукавицами. Руки мельтешили в попытках хозяина совладать со своей работой, и даже так были заметны бугорки на локтях и предплечьях, довольно четкие для столь юного возраста. Видимо, повлияло постоянное перетаскивание тяжелых машин и приборов, особенно, когда Соника не было рядом.       Переходя к собственно телу, Зой словно утонула в белоснежном лисьем меху, что полностью покрывало подтянутое брюхо. Белого пушка здесь было больше, чем на всем механике вместе взятом, но даже так девушка смогла разглядеть едва заметный, крошечный пупок на животе двухвостого и один из его изящных мальчишеских сосков. Но вот досада — ляжка Тейлза скрывала самое главное, и единственное, чем мог подзадорить свою подружку лис — едва заметное белое яичко, что немного оттягивало мошонку и словно пыталось укатиться от своего хозяина.       Голова Тейлза была несоразмерно большой, это беда практически всех жителей этого острова. Ее обтягивал все тот же кожаный ремень, на котором удобно пристроились два красных глазка от очков. Очки не закрывали обзора изобретателю — они были на его лбу и как будто поддерживались блестящей на солнце челкой, что состояла из трех крупных прядей.       Но самое главное — лазурные, словно стеклянные глаза лисенка были на виду и сражали Зой наповал. По значимости с ними мог соперничать только черный и немного шершавый лисий нос, влажный даже в такую жару. А еще утонченная белесая морда, на которой сейчас застыл азарт от изобретательства.       «Да чтоб тебя» — сдавленно произнес изобретатель и словно повалил свою железную лошадь, невольно снова разворачиваясь спиной к Зой, приподнимая свои хвостики и обнажая юношескую попку. Десерт лисицы подоспел, а она хотела рассмотреть и распробовать глазами каждый сантиметр этого прекрасного создания, в которого давно влюбилась по уши. Упругие и округлые, натренированные марафонскими дистанциями ягодицы поднимались и опускались верх-вниз, обнажая эфемерный, почти незаметный девственный анус. Зой уже буквально легла на стекло, в попытках разглядеть что-то у лисенка между бедер. Ее упорность была вознаграждена обнаружением двух округлых белоснежных яичек и округлой розовой головки, вход в которую словно разрезали идеальной прямой линией.       Смысла стоять и ждать чего-то больше не было, и лисичка ждала ответ лишь на один вопрос, терзающий ее все это время. И это было совсем не про жару.       Лисенок обернулся на шум распахнутой двери и быстро вскочил со стола, измазанный машинным маслом и другими странными примесями, что немного портили внешний вид его желто-оранжевого меха.       — Скажи мне Майлз, только честно — как-то необычно и прерывисто произнесла незваная гостья, подходя вплотную к лису.       На лице лисенка проявилась нерешительность, и его морда распалась в конфузной улыбке. Его явно застали врасплох.       —Я…я… — начал лепетать юноша, а Зой невольно посмотрела на него, его грудь и живот, на котором образовывались еле заметные складки, видимо, лис набрал немного веса, но оттого казался еще красивее, будто бы обрел совершенство оттого, что был не совершенен.       Его короткий и белоснежный перчик, лежавший как мертвая змеюка мгновение назад, начал быстро подниматься, будто бы пробужденный некой силой, а из его конца начала выделятся едва заметная и липкая смазка. «Ой» — произнес лисенок и попытался грязными рукавицами прикрыть свой срам, но Зой уже поняла. Это слово «да».