Скучал Тош?

Дверь скрипнула, и холодный ночной воздух ворвался в квартиру, смешиваясь с запахом старого дерева и кофе. Арсений замер на пороге, его пальцы сжимали ручку чемодана так, будто она была последней нитью, связывающей его с этим миром. Взгляд скользнул по знакомым стенам, остановившись на фигуре, притаившейся в полумраке гостиной. Антон. Его Антон. — Ты… — голос Антона дрогнул, как тонкая струна, готовая лопнуть. Он стоял, обхватив себя руками, будто пытаясь удержать внутри все то, что копилось месяцами. — Ты вернулся. Арсений бросил чемодан на пол, и тот глухо стукнул о паркет. Его шаги были тяжелыми, но уверенными — каждый звук отдавался в тишине, как удары сердца. Он подошел ближе, и теперь мог разглядеть каждую деталь: темные круги под глазами Антона, его слегка растрепанные волосы, губы, слегка приоткрытые от удивления и… чего-то еще. — Да, я вернулся, — прошептал Арсений, его голос был низким, почти хриплым. Его пальцы коснулись щеки Антона, и тот вздрогнул, будто от прикосновения к раскаленному металлу. — Скучал по тебе. Каждый день. Каждую ночь. Антон закрыл глаза, его дыхание участилось. — Ты… — он снова попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого его руки сами потянулись к Арсению, схватив его за рубашку, будто боясь, что он исчезнет, как мираж. Арсений улыбнулся — тяжелой, почти хищной улыбкой. Его пальцы скользнули в волосы Антона, слегка запрокидывая его голову назад. — Ты так нервничаешь, — прошептал он, губы почти касаясь уха Антона. — А я ведь только начал. Его дыхание было горячим, и Антон сглотнул, чувствуя, как волна тепла разливается по всему телу. Он не мог говорить, не мог думать — только чувствовать. Арсений был здесь. Рядом. И никуда не уйдет. Арсений прижал Антона к стене, его тело плотно прижалось к нему, как будто он хотел стереть все расстояние, которое было между ними. Его губы скользнули по шее Антона, оставляя следы горячих поцелуев, которые заставляли того вздрагивать. Антон стиснул зубы, пытаясь удержать тихий стон, но это было невозможно. Его руки цеплялись за плечи Арсения, ногти впивались в ткань рубашки, будто он боялся, что это сон и он вот-вот исчезнет. — Ты так напряжен, — прошептал Арсений, его голос был глухим, почти животным. Он приподнял голову, их взгляды встретились, и в глазах Арсения Антон увидел нечто, от чего его сердце заколотилось еще сильнее. — Расслабься… Я здесь. Я не уйду. Его руки скользнули вниз, обхватывая бедра Антона и приподнимая его, так что их тела стали плотнее соприкасаться. Антон вцепился в него, его дыхание стало прерывистым, а губы сами собой раскрылись, когда Арсений приблизился к ним. Их губы встретились в жгучем поцелуе, который был полон голода и жажды. Арсений был словно ураган, сметающий все на своем пути, а Антон — как дерево, которое изо всех сил старается устоять, но в конце концов падает. Арсений оторвался от его губ, его дыхание было тяжелым, горячим. — Я пропустил тебя, — прошептал он, его губы снова нашли шею Антона, а пальцы начали расстегивать пуговицы на его рубашке. — Пропустил каждый твой вздох, каждый твой стон. Антон не мог сопротивляться. Его руки скользнули по спине Арсения, ощущая каждую мышцу, каждый изгиб. Его тело отвечало на каждое прикосновение, каждое движение, будто раскаленное железо, готовое расплавиться. — Арсений… — прошептал он, его голос был почти молитвой. Арсений улыбнулся, его руки скользнули ниже, и Антон ощутил, как его тело вспыхивает от его прикосновения. — Я сказал, я только начал. Руки Арсения опустились ниже, пальцы скользнули под пояс брюк Антона, и тот вздрогнул, как от электрического разряда. — Ты дрожишь, — прошептал Арсений, его губы коснулись мочки уха Антона, обжигая дыханием. — Тебе страшно? Или ты ждал этого? Антон не ответил, только стиснул зубы, стараясь подавить очередной стон, когда пальцы Арсения нашли свою цель. Его тело само попросило большего, но разум сопротивлялся, цеплялся за остатки контроля. Руки Арсения были уверенными, будто он знал каждую реакцию Антона наизусть, каждое движение заранее продумал. — Ты всегда так упрям, — прошептал Арсений, его голос звучал как бархат, обволакивая, окутывая. — Но я знаю, как тебя растопить. Его губы снова нашли шею Антона, оставляя на ней новые метки, а рука двигалась, заставляя Антона закинуть голову назад. Его дыхание сбивалось, сердце билось так громко, что он почти не слышал ничего вокруг. — Арсений… пожалуйста… — вырвалось у него, голос дрожал, словно он боялся признать, чего именно он просит. — Пожалуйста? — Арсений усмехнулся, его губы скользнули к уху Антона. — Ты так красиво молишься. Но я еще не закончил. Его свободная рука потянулась к поясу собственных брюк, и Антон увидел, как выскользнула кожаная петля. Он замер, дыхание остановилось на мгновение. — Ты… — начал он, но Арсений приложил палец к его губам, заставив замолчать. — Ты мне доверяешь, Антон? — его голос был тихим, но в нем звучала такая уверенность, что Антон не смог ответить ничего, кроме кивка. Арсений улыбнулся, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь. — Тогда закрывай глаза и отдайся мне. — Закрой глаза, — повторил Арсений, его голос был низким, словно гул подземного толчка, пронизывающим до костей. Антон повиновался, но в его голове бушевало противоречие: желание и страх сплетались в один клубок, который давил на грудь. Его веки сомкнулись, и мир сузился до звуков, до прикосновений, до дыхания Арсения, которое было горячим и быстрым, как ветер перед бурей. — Хорошо, — шепнул Арсений, и Антон почувствовал, как кожаная петля обвилась вокруг его запястья, мягко, но неумолимо. — Ты не убежишь. Ты не захочешь. Его голос был как песок, сыплющийся сквозь пальцы, но каждое слово врезалось в сознание Антона, оставляя следы. Рука Арсения двигалась уверенно, затягивая петлю, и Антон вдруг почувствовал себя одновременно пойманным и освобожденным. Его сердце колотилось в груди, будто пыталось вырваться наружу, а дыхание стало поверхностным, прерывистым. — Ты так красив, когда теряешь контроль, — продолжил Арсений, его губы скользнули по ключице Антона, оставляя на коже следы, которые горели, как будто выжженные. — Ты всегда стараешься держать все под контролем, но сегодня… сегодня ты мой. Антон сглотнул, ощущая, как его тело отвечает на каждое прикосновение, на каждое слово. Его мысли путались, но он не мог, не хотел сопротивляться. Руки Арсения продолжали двигаться, и Антон почувствовал, как его собственное тело начинает отзываться на каждое действие с неожиданной готовностью. — Арсений… — снова вырвалось у него, но на этот раз в его голосе было больше мольбы, чем страха. — Я… я не могу… — Не можешь? — Арсений усмехнулся, и его губы снова нашли ухо Антона. — Ты можешь. Ты просто не хочешь признать, что тебе это нужно. Но я знаю. Я всегда знаю.