Белладонна

“Стоит улучшить тепличный модуль и модуль пищеблока. Если мы с Вальдхаром хотим выжить, то нам нужны лучшие и более надежные источники еды”, - лениво размышляет Лололошка, механически обрывая кусты в тепличном модуле. Он старается распихать все добытое по карманам, но те и так не бесконечные, а различных ягод оказывается слишком много. В этот раз загадочные кусты даже плодоносят… серой? Кто бы знал, что это вообще за растения такие. Шатен смотрит на пучок ягод в своей руке. Эти выглядят как черная смородина. Пожалуй, стоит съесть и освободить руки. Да и желудок совсем не полный. Пожимая плечами, мироходец отправляет ягоды себе в рот. Ммм, сладенько. Он собирает все оставшиеся продукты и отправляется в главный модуль, по пути останавливаясь в складском. Едва его ноги переступают порог главной комнаты, как Лололошку заваливает в сторону, и только быстрая реакция удерживает на ногах. Сердце резко начинает стучать так сильно, словно он только что убегал от тварей в кислотном дожде, а не спокойно шел по безопасным коридорам. ‐ Э-эй, ты чего? - хрипит синеглазый, сжимая толстовку в области груди. Он облизывает губы. Во рту внезапно пересыхает и неприятно жжет. Что… Что происходит?! Лололошка срывается вперед, пытаясь добежать до сундуков в надежде найти в них хоть что-то полезное. Свет слепит, вынуждая мироходца прикрывать глаза рукавом. Неуклюжие ноги заплетаются между собой, заставляя его лететь на землю. У шатена выходит устоять на коленях, но подняться нет сил. Все тело колотит озноб, неестественный, жуткий. ‐ Что ты ел? - раздается рядом требовательный голос. Синеглазый поднимает взгляд. Джон стоит прямо перед ним, лишенный своей обычной беспечности. Даже несмотря на то, что его глаза скрывают темные очки, на лбу залегла морщинка, а уголки губ опущены вниз. Его двойник склонился над мироходцем, руки опущены вниз, а пальцы сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. ‐ Дж- Джон, - хрипит Лололошка, еле ворочая отяжелевшим языком во рту. Слова царапают и без того сухое горло. ‐ Что. Ты. Ел? - более настойчиво повторяет шатен. Отсутствие насмешек, передразниваний, а также очевидное волнение и срочность в голосе его альтернативного “я” вынуждают синеглазого взять под контроль все еще дрожащее тело и пошарить в карманах. Он извлекает оттуда зеленую ветвь с черными ягодами, которых осталось ничтожно мало по сравнению с прежней россыпью. Тело, наконец, поддается слабости, и Лололошка падает навзничь. Пальцы разжимаются, выпуская растение. Несколько оторванных ягод катится по бетонному полу. *** Проверить своего напарника и подопечного - вот чего хочется Малецки после задания. Конечно, может, мироходец желает отдохнуть, пожить более… привычную жизнь. Может, он вообще не хочет видеть никого из Организации, и лучше оставить его в покое? Но тот выглядел довольно подавленно, когда Кацпер видел его в последний раз. Оно и понятно: положение Лололошки далеко не самое завидное. Да и вообще, он супервайзер, или кто? Имеет право приходить к своим подчиненным, когда считает нужным! Прекращая тратить дистанцию на пустые размышления, агент телепортируется ко входу в бункер. Все-таки его попросили стучать, и даже несмотря на отсутствие приватности в Синклите, брюнет старается уважать желание подопечного. Похоже, для того это действительно важно. Он несколько раз ударяет в тяжелую металлическую дверь и принимается ждать. Когда ожидание не показывает эффекта Кацпер раздраженно ворчит: ‐ И зачем он просит, чтобы я стучал, если не открывает? Малецки стоит еще немного - вдруг Лололошка все-таки идет к выходу, занят, или ждет, пока костюм зарядится? Вот как вообще можно было согласиться на подобную жизнь, когда ты все время зависим от какого-то скафандра, который может в любой момент порваться или разрядиться? Жить в маленькой коробке, где вечно шумно и мигает, где спертый воздух и нет ни души, когда тебе предлагали такую замечательную альтернативу, как отвязка, которая буквально решала все эти проблемы? Никакой зависимости от хрупких технологий, свежий воздух и множество существ, с которыми хоть поговорить можно! Осознавая, что утонул в своих мыслях, а дверь так и не открылась, агент, качая головой, телепортируется внутрь. Его встречают привычные темные стены, помаргивание лампочек, ряд скафандров и белое пятно на полу. На самом деле, последнее не так привычно. В голове проносятся обрывки воспоминаний, как Лололошка вот так же лежит возле своего компьютера, как говорит потом запаниковавшему Кацперу, что это просто медитация. Его инстинкты кричат о неправильности. Малецки подходит ближе. Что-то не так в позе его подопечного. Длинный шарф разметало по полу, очки валяются рядом, одна рука лежит на груди, что резко и как-то неправильно вздымается. Он выглядит не медитирующим, а умирающим. Брюнет склоняется над мироходцем, ощущая внутри сдавленный страх. Он встречается со стеклянными глазами, уставившимися в потолок. Рот на покрасневшем лице приоткрыт, из него вырываются мерные хрипы. Зрачки расширены, словно шатен под воздействием наркотиков. Малецки трясет подопечного. ‐ Лололошка! - кричит он, пытаясь добиться реакции, но тот не отвечает. Он словно не замечает своего супервайзера, да и вообще что-либо вокруг. Пересохшие губы шевелятся, как будто пытаясь сформировать слова, но ничего, кроме хрипов, новичок не издает. Агент паникует. Его не было не так уж и долго. Не так уж и долго, правда? Что вообще могло успеть случиться? Что бы это ни было, это, похоже, серьёзно. Кацпер остро осознает, что не хочет терять новобранца, что боится, что следующий вдох окажется последним. Лололошка выглядит так молодо, особенно с его глупыми кошачьими ушками на наушниках, словно он только-только окончил школу и поступил в университет. Да, Малецки, как никто другой, понимает, насколько обманчива бывает внешность, особенно когда речь идет о мироходцах, но это не останавливает защитную волну внутри него, желание убедиться, что человек перед ним будет в порядке. Это то, что чувствует Аса? Лололошка хрипит как-то надрывнее, чаще, и брюнет резко начинает оглядываться, пытаясь понять, что все-таки случилось. На автомате он бормочет какие-то слова утешения, хоть и не уверен, услышит ли их подопечный. Подумать только, а ведь всего каких-то пару километров назад агент пытался его убить. Когда он впервые встретил новичка лицом к лицу, то чувствовал лишь раздражение по отношению к тому. Тогда он и подумать не мог, что так легко и быстро привяжется к шатену. Темно-синие глаза вылавливают черные ягоды недалеко от руки Лололошки. Дыхание мироходца успокаивается. Кацпер сжимает его руку, большой палец находит пульс. Тот слабый и еле прощупывается. Агент дрожит. Снаружи раздается стук, и Малецки вскидывает голову. Точно. Инструктаж. ‐ Сюда, Олли! - кричит он, в надежде, что ящер услышит его сквозь толстые двери бункера. Лололошка дергается, а его дыхание снова начинает ускоряться. Руки брюнета дрожат, и ему хочется поддаться панике, потому что никого нет рядом, а шатену явно все хуже, а Кацпер понятия не имеет, что делать, и его единственная зацепка - непонятные ягоды возле них. Рядом вспыхивает свет, такой знакомый и родной, и Малецки хочет расплакаться от облегчения. Чертово детское тело с его детскими реакциями. Зарду хватает одного взгляда на штурмовиков, чтобы понять всю серьезность ситуации. Он, может, и не медик, но он исследователь, а значит, кое-что понимает в подобных ситуациях. Брюнет не теряет времени. ‐ Олли, что это? - он указывает на кучку ягод. Глаза за очками расширяются от ужаса. ‐ Белладонна, - шепчет он. Холод ползет по спине начальника, страх исследователя передается и ему. Он не очень много знает про белладонну, точнее, почти ничего, но он знает, когда ему говорят, что что-то смертельно опасно. Ящер уже опустился на колени напротив Малецки, как и тот, нависая над телом Лололошки. Он проводит беглый осмотр, пытается оценить ситуацию и что-то бормочет себе под нос. Дыхание шатена вновь успокаивается, хотя по прежнему кажется, что он борется за каждый вдох. ‐ Когда у него начались эти приступы одышки? - напряженно спрашивает Зард. Кацпер мотает головой, чувствуя, как от бессилия собираются слезы на глазах. ‐ Я понятия не имею, - отвечает он. - Я бы сказал, может, пару метров назад, если только он не делал это до моего прихода. Стеклянные синие глаза скользят по потолку и останавливаются на лице Малецки. В них нет узнавания. ‐ С-Смотрящий… - давится новичок. Агент понятия не имеет, что тот сейчас сказал, но все равно старается выдавить улыбку. ‐ Да, - говорит он, сжимая руку. - Мы за тобой присмотрим. Мироходец продолжает бормотать себе под нос. Брюнету кажется, что он улавливает “Джон”, “помоги” и “не могу”. Кажется, шатен ведет какой-то разговор сам с собой, и это не предвещает ничего хорошего. Рука, которую держит Кацпер, горит. ‐ Нам нужно промыть ему желудок, - сосредоточенно говорит Олли. - Будем надеятся, что он не успел переварить все эти ягоды. ‐ Что тебе нужно? - быстро отвечает брюнет. ‐ Зонд, вазелиновое масло и раствор танина. Малецки решительно кивает и срывается с места. Он не слишком хорошо помнит расположение модулей в бункере - не изучал его так часто и пристально для этого - но где медицинский отсек агент запомнил с первого раза. Профессиональная привычка. Он бежит обратно. Еще издалека видит, как мироходец начинает дрожать. Инстинкты кричат, что сейчас произойдет что-то плохое. Бросив ящеру все, о чем тот просил, Кацпер, не останавливаясь, взлетает вверх по лестнице и срывает с кровати подушку. Он бежит обратно, перепрыгивая через ступеньки, и падает рядом с Лололошкой, который дрожит все сильнее. Он успевает подложить подушку под голову новичка, когда того охватывают судороги. Шатена трясет, колотит, бьет о землю, и если бы не подушка, то он наверняка бы повредил голову. Зрелище жуткое, и некомфортно сильно напоминает некоторых выживших в мертвых ветках. Сердце сжимается, словно Малецки - новичок, впервые вышедший в поле и ощущающий давление пространства. Все вокруг стискивает, прижимает к земле, а к горлу подкатывает тошнота, которую агент душит усилием воли. Напротив него Олли прикрывает рот руками, черные глаза полны ужаса. Он не медик, не полевой агент, а исследователь, да еще и тот, кто восхищается мироходцем, в чьих глазах Лололошка - храбрый, крутой и неуязвимый. Видеть страдающее существо тяжело, причем тяжело всем, даже тем, чья работа это предполагает, а если это существо еще и кто-то вроде новичка - это, должно быть, настоящий удар по психике. Брюнет знал бы - его собственная психика трещит по швам. Приступ стихает, и шатен обессиленно хрипит, еще тяжелее, чем прежде. Его руки дергаются, царапая пол. Возле рта - небольшое количество пены. Кацпер думает о том, что, если бы он ошибся с временным отпечатком? Что, если бы решил еще подождать вне бункера? Что, если бы Олли не услышал, как он зовет? Что, если бы инструктаж был не в это время? Что, если бы штурмовик вообще решил не приходить? ‐ М-Малецки, - зовет исследователь, его обычно размеренный голос дрожит, а вежливые, спокойные нотки сменяются нервозностью. Рот супервайзера пересох, а в горле стоит ком, словно это он, а не Лололошка наелся ядовитых ягод. Ящер касается его руки, и брюнет вздрагивает. Олли сочувственно смотрит на него, несмотря на то, что, очевидно, переживает происходящее ничуть не лучше штурмовика. ‐ Подними его в вертикальное положение. Мы должны успеть, пока не начался очередной приступ. Кацпер отрывисто кивает. Звуки, сопровождающие процесс промывания желудка, омерзительны, то, что выходит изо рта шатена - еще хуже, но Малецки не отпускает его, крепко прижимая к себе, и внимательно смотрит в скапливающуюся перед ним лужу, отмечая полупереваренные черные ягоды, такие же как те, что валялись на полу. Их тревожно много. Олли работает, пока Лололошку не тошнит исключительно чистым раствором. Мироходец виснет на руках супервайзера, такой же измученный, как и брюнет, однако дыхание его выравнивается, дрожь и напряжение покидают тело, а краснота начинает сходить. Кацпер считает это победой. *** Лололошка парит. Мысли вялые, двигаются как будто через патоку, а голову словно набили ватой. Он не чувствует конечностей, но это не вызывает тревогу. Нет вообще никаких тревог. Только покой. Он готов провести так целую вечность. Однако вскоре тело тяжелеет, наливается свинцом. Глаза начинают гореть, а голова - пухнуть. В его мир проникают звуки. Бип-бип. Мир обретает форму. Лололошка стонет и шевелится. Движения даются с трудом. Хочется поспать еще вечность, таким разбитым он себя чувствует, но шатен вынуждает себя открыть глаза. Все вспыхивает, переливается, и нужно мгновение, чтобы картинка обрела четкость. Мироходец несколько раз моргает. Над ним нависают два обеспокоенных лица. Убедившись, что сознание вспыхнуло в синих глазах, они хмурятся. ‐ Ты идиот, - одновременно произносят Малецки и Джон. ‐ Додуматься есть неизвестные ягоды, да еще в таком количестве! - негодует Кацпер. - Ты как вообще дожил до наших попыток тебя ликвидировать с таким-то самосохранением?! Джон стоит рядом и, неодобрительно скрестив руки, кивает на слова агента. Лололошка жмется под одеялом. ‐ Повезло еще, что они валялись рядом с тобой, а то мы вообще не знали бы, что делать и как помочь! ‐ Повезло еще, что я умнее тебя и заставил их достать, - язвительно вставляет Джон. Шатен игнорирует его. ‐ “Мы”? - спрашивает он. Его начальник вздыхает. ‐ Да, мы. Я и Олли, твой инструктор по безопасности. Кстати, надо бы написать ему, что ты пришел в себя. Бедняга, должно быть, места себе не находит. Он ужасно расстроился, что ему пришлось уйти. Малецки начинает клацать в планшете. Мироходец переводит взгляд на двойника. Тот ухмыляется. ‐ Идиот, - повторяет он. Лололошка показывает ему язык. Кацпер откладывает планшет и снова уделяет свое безраздельное внимание шатену. А тот вдруг замечает, насколько измученным выглядит штурмовик. Круги под глазами, растрепанные волосы и в целом неряшливый вид. Сколько он уже тут сидит? Лололошка чувствует вину, потому что понимает, что это из-за него и его беспечности. ‐ Ладно, - вздыхает брюнет. Он склоняет голову. - Ты сам-то как? Мироходец мычит. Совается, проверяя, на месте ли конечности, и прислушивается к организму. В целом тому, кажется, неплохо, хотя голова по-прежнему гудит, глаза горят, а желудок словно выжали несколько раз, как половую тряпку. Он передает все это Малецки. Тот угукает и понимающе кивает головой. ‐ Этого следовало ожидать. Он грозно машет пальцем, словно отчитывает непослушного ребенка. ‐ Еще раз такое выкинешь - и я тебя насильно отвяжу! И к себе привяжу, чтоб неповадно было. Джон бесстыдно гогочет, хватаясь за живот и вытирая выступившие слезы. Лололошка бросает на двойника недовольный взгляд. Тот указывает на штурмовика. ‐ А знаешь, он мне нравится. Харрис приспускает очки одной рукой и подмигивает. ‐ Чао! С этим он исчезает, оставляя начальника и подопечного наедине. Шатен мнется. ‐ Слушай, Кацпер, прости, пожалуйста, - мямлит он. - Я не хотел, чтобы так вышло. И-и спасибо, что помог мне. Малецки вздыхает и машет рукой, закатывая глаза. ‐ Да ладно, куда я денусь-то. Брюнет становится серьезнее. ‐ На самом деле, я просто рад, что ты в порядке. Зрелище было, - его передергивает, - жуткое. Без лишних слов Лололошка садится, игнорируя обеспокоенную суету начальника, который призывает его не двигаться. Он раскрывает руки. Кацпер не рассуждает о панибратстве, как в прошлый раз, а молча падает в объятья подопечного. Он стискивает его своими маленькими руками, прижимаясь как можно ближе. Его слегка трясет. Лололошка обнимает маленькую фигуру в ответ настолько крепко, насколько позволяют ослабевшие руки. Обниматься шатен любит. Несмотря на тревожные обстоятельства, нынешнее положение приятное, расслабляющее. Даже напряженный, Малецки все еще мягкий и уютный, и мироходец расслабляется. Он кладет голову на чужую макушку, а глаза сами закрываются. ‐ Лололошка? Лололошка в ответ сопит. Кацпер вздыхает с нежным раздражением. Похоже, ему нужно больше гранулированной невесомости.