mio caro

Пагсли теперь выглядит как нечто далёкое и пугающее. По правде сказать он чем-то напоминает свою сестру, однако их воздействие на людей — разное. Сестра является мыслями, решениями, идеями и хладнокровием, брат это воплощение азарта, действий и сумасбродства. Они абсолютно разные, но их объединяет никому не свойственное обаяние — обаяние Аддамсов. Оно пленит людей вокруг, зажимает тисками, заползает в глотку, зарывается в мысли, а потом остаётся осадком на внутренней стороне щёк. Юджин знает, что все думают о детях семьи Аддамс и порой это его заводит. Сейчас ему почти шестнадцать и Аддамсы неразрывно связаны с его жизнью.       — Слушай, Юджин, — Пагсли свесился с верхней полки и уставился на него, будто Оттингер что-то ему одолжил. Юджин поднял голову и с интересом выгнул бровь. Пагсли вытянулся, подростковая полнота сменилась присущей его семье стройностью, волосы отросли, ухмылка стала нахальной, но его большие выжидающие глаза не изменились. Юджин не заметил столь серьёзных изменений в себе, только, пожалуй, он больше не носил брекеты. Это были последние дни в Неверморе, через несколько дней они должны были разъехаться по домам. Почти все вещи были собраны и стояли убранные в сумки вдоль стены.       — Чего тебе? — Юджин заинтересованно уставился на Пагсли. Обычно его друг любил замолкать, чтобы собраться с мыслями, но на этот раз молчание затянулось.       — Хочешь поехать в особняк Аддамсов? — задумчиво пробормотал Пагсли. Он говорил так неуверенно, будто это не его побаивались сирены, из-за того, что он пообещал поджарить их во время их купания в бассейнах. Так неуверенно и смущённо, будто это не он решил воскресить зомби на первом году своего обучения в Неверморе. Если бы Юджин не знал всех слухов о нём и не видел его в моменты приступов ярости, он мог бы сказать, что он абсолютно безобиден. Юджину льстило, что Пагсли позволяет ему видеть свою слабую и не собранную сторону. Даже спустя три года Пагсли всё ещё относился к нему как к кому-то особенному. Драгоценному. Он всё так же ходил подле него, пусть мог найти себе кого-то другого. Девушку, может быть. Юджин не понимал, почему Пагсли всё ещё не нашёл себе пару, он был красивым, действительно привлекательным, но будто сам этого не замечал. Пусть Юджин не был бы рад, если бы Пагсли начал уделять внимание кому-то другому, но даже так ему казалось, что он мешает. Будто Пагсли жалел его (точно нет, они спорили об этом в начале года и Пагсли был так расстроен тем, что Юджин так думает, что сжёг одну из розеток, даже не прикасаясь к ней) или будто был на нём зациклен (только потому что он был его первым другом, Юджин не хотел думать об этом, но вдруг). Иногда Юджин думал, что просто не может быть другом Пагсли Аддамса. Просто не мог. Они были разными, абсолютно, начиная от увлечений, заканчивая режимом сна. Они любили разное время года, разную еду, даже температура их тел отличалась! Юджин не понимал — не верил, что Пагсли с ним интересно. И это предложение… оно было заманчивым. Таким невероятным, так в духе расслабленного Пагсли, что он растерялся.       — Разумеется, — улыбнулся он, поправляя очки. Пагсли оживлённо заёрзал, его глаза заблестели, пальцы чуть сжались, вырабатывая искорки.       — Супер, я покажу тебе всё, увидишься с сестрой, она не часто о тебе говорит, но ты ей нравишься! — затараторил Пагсли, свешиваясь ниже. Его отросшие волосы падали ему на лицо, но он их не убирал. Юджин чувствовал как покрывается мурашками, в животе заиграло нетерпение. Он увлечённо слушал Пагсли, который был так рад, что совсем слез со второго этажа и сел напротив него.       — Я рад, что ты согласился, это будет весело, — Юджин чувствовал, что что-то не так с его сердцем. Что-то горячее, живое и режущее зарывалось в него всё глубже и глубже, оставалось в рёбрах и разъедало его разум. Пагсли так влиял на него, он не замечал этого, когда был младше, точнее, списывал на незрелость. Сейчас обманывать самого себя было невозможно. Он знал, что чувствовал и это чувство — одновременно окрыляющее и яркое, втаптывало его в землю и придавливало тьмой. Он позволил Пагсли говорить — порой слишком быстро и неразборчиво, чтобы он мог понять ход его мыслей. Он постарается сдерживать себя, постарается заглушить это чувство, у него получится, но он, если быть честным, не уверен.

***

За ними троими приехал семейный лимузин Аддамсов. Уэнсдей коротко кивнула Юджину и поинтересовалась его здоровьем, он так же коротко ответил, что у него всё хорошо и на этом их приветствие закончилось. Честно сказать они и правда отдалились, но Юджин не чувствовал от неё враждебность. Пожалуй, они просто не были друг другу интересны и их обоих это устраивало. Она не была с ним груба, он — старался не раздражать её. Поездка выдалась быстрой и спокойной. Пагсли сказал Юджину, что остальные их вещи привезут чуть позже, поэтому Оттингер не переживал по поводу этого. Он взял всё необходимое для нескольких ночей в один большой портфель, хотя Пагсли уверял его, что в этом нет необходимости.       — Я мог бы поделиться своей одеждой, у нас с тобой примерно один размер! — восклицал он, а на отговорки Юджина, что это может быть не гигиенично, скептически выгибал бровь. В особняк они приехали ближе к ночи. Юджин устало потёр переносицу. Он заснул в машине и не заметил, как облокотился о плечо Пагсли. Ему снился странный туманный сон, в котором ему пришлось съесть одного из своих пауков, чтобы пройти в особняк Аддамсов, а потом оказалось, что для него не оказалось свободной комнаты из-за какого-то праздника и ему пришлось спать с Пагсли на одной кровати. От последней части сна ему было особенно стыдно, они просто лежали и глядели друг на друга в его сне, но ему казалось, что за этим должно было последовать что-то большее…       — Чёрт, — тихо выругался Юджин, выходя из машины и разминая поясницу.       — Что-то не так? — Пагсли вышел вслед за ним, потирая затёкшую шею. Уэнсдей уже шла в сторону особняка, не оглядываясь, идут ли они следом.       — Глупый сон, ничего особенно, — смущённо промямлил Юджин. То ли так на нём сказался дневной сон, то ли особняк Аддамсов имел такое воздействие, но его голова была на удивление пустой. Он чувствовал затёкшие мышцы, но все волнения и тревоги отпустили его.       — Расскажешь за ужином, мама сказала, что приготовила что-то особенное, в честь выпуска Уэнсдей, — Пагсли, похоже, чувствовал себя отлично. Он бодро зашагал вдоль газона. Его походка так и твердила о том, что он дома. Юджин не мог точно сказать почему ему так казалось, но как будто Пагсли снял с себя шкуру чудаковатого парня из Невермора и превратился в подростка с занимательными увлечениями. Юджин шёл не так уверенно, в голове всё еще всплывали образы людей, заставляющих его жевать паука… Его передёрнуло, но он не остановился, поравнявшись с Пагсли.       — А твои родители знают, что я приеду? — спросил он с толикой опаски. Пагсли с удивлением посмотрел на него, а в следующее мгновение громкий смех разрезал вечернюю тишину особняка.       — Ну конечно! Они давно хотели увидеть тебя и познакомиться с тобой, — Пагсли так заразительно смеялся, что Юджин на время позабыл обо всех волнениях и недосказанностях. Они вошли в особняк улыбаясь и Юджин был почти уверен что всё будет хорошо. Им навстречу, чинно спускаясь с лестниц, шли Мортиша и Гомес Аддамс. Мортиша раскинула руки в стороны и обняла сына, что-то шепча ему на ухо. Когда она отстранилась, она направилась к Юджину и тоже заключила его в объятия. Оттингер на секунду опешил, не зная что должен делать в такой ситуации, краем глаза он видел, как Гомес жмёт руку сыну и хлопает его по плечу. Мортиша отстранилась от него, разглядывая Юджина пристально, но доброжелательно.       — Я рада, что ты приехал, Юджин, дорогой, чувствуй себя как дома, — Мортиша легко пригладила его спутанные волосы и отступила в сторону, позволяя своему мужу пожать ему руку.       — Добро пожаловать, — деловито поприветствовал его отец семейства. Хотя, пожалуй, именно Мортиша была главой семейства — Юджин чувствовал в ней эту силу и какое-то тайное знание, которое было не ведомо никому, кроме неё. Юджин ощущал атмосферу спокойствия в этом доме, пусть он казался несколько мрачным, но именно это делало его таким запоминающимся.       — Переоденьтесь и идите за стол, — сказала Мортиша Аддамс голосом, который был присущ всем заботливым матерям. Юджин знал это, ведь у него их было целых две. Поэтому он быстро последовал за Пагсли. Не только потому что боялся потеряться в этом огромном особняке, но и потому, что не хотел не понравится Мортише. Она казалась ему на редкость справедливой женщиной, поэтому он не хотел давать его повод его невзлюбить.       — Ты им нравишься, они говорят что ты похож на луч солнца или что-то такое, — словно прочтя его мысли, сказал Пагсли. Юджин удивлённо вскинул брови. Неужели Пагсли так много рассказывал им про него, что они сделали такой вывод относительно него? Эта мысль приятно его взволновала и он чуть ускорил шаг, теперь идя вровень с Пагсли.       — У вас замечательный особняк, — сказал он, ничуть не лукавя. Прожив рядом с Пагсли столько времени он научился понимать что для семьи Аддамс является красивым, а что — нет и этот особняк был венцом творения для этой семьи. И для него, признаться, тоже. Эти тёмные коридоры с паутиной и освещённые свечами его не пугали, хотя раньше он наверняка бы не смог даже пройти здесь, не вздрагивая от потрескивания воска. Пагсли согласно кивнул его словам. Они шли всё дальше вглубь, но Аддамс шёл уверенно и не задумываясь, так что Юджину даже в голову не пришло волноваться. Внезапно он остановился напротив одной из дверей и открыл её. Это была просторная комната с большим окном. Кровать была аккуратно заправлена, пыли не было, а рядом с кроватью, на тумбочке, стоял светильник. Юджин почему-то думал, что всё в особняке освещается свечами, и только сейчас понял как глупо это бы выглядело, не будь у них электричества. Пагсли прошёл дальше и остановился напротив небольшой двери, находящейся рядом с кроватью.       — Это комната связана с моей, — опередил вопросы Юджина Пагсли, — я дам тебе ключ, если ты захочешь, чтобы я не заходил, но я в любом случае буду стучать, так что не беспокойся об этом, — он посмотрел по сторонам и наконец нашёл два ключа, лежащих на подоконнике. — Вот, — протянул он связку ключей другу. — Второй ключ, тот что подлиннее — от основной двери, — сказал он, снова предугадывая вопрос Юджина. Оттингер с интересом разглядывал предоставленные в его распоряжение ключи. Пагсли улыбаясь, следил за ним.       — Давай переоденемся и спустимся, я так проголодался, — наконец сказал он, когда Юджин оторвал взгляд от ключей.       — Да, супер, — Оттингер широко улыбнулся, разворачиваясь на каблуках. Внезапно он понял, что оставил все свои вещи в машине, он испуганно взглянул на Пагсли, будто тот мог прочесть его мысли. Вдруг в дверь постучали.       — Войдите, — расслабленно сказал Пагсли. В комнату вошёл высокий мужчина, который вёл машину. В его руках были портфели Юджина и Пагсли.       — Спасибо, Ларч, — поблагодарил дворецкого Пагсли, забирая из его рук сумки. Ларч молча кивнул и бесшумно вышел за дверь.       — Давай поторопимся, не хочется, чтобы всё остыло, — бодро сказал Пагсли, разворачиваясь к Юджину. Он отдал ему сумку и быстро скрылся в небольшой проём двери, которую успел открыть прежде, чем Юджин успел что-то сказать.

***

За столом Аддамсов стояла спокойная атмосфера. Гомес и Мортиша то и дело увлекались друг другом, забывая о посторонних. К концу второго блюда Юджин уже почти не обращал внимание на них. На самом деле ему даже нравилось, что он может то и дело встречаться взглядами с Пагсли и при этом не чувствовать неловкость. Уэнсдей не утруждала себя разговорами вообще, поэтому они могли сколько угодно болтать друг с другом, обсуждая планы на завтра. Когда ужин подошёл к концу, Мортиша подозвала Юджина к себе. Оттингер почувствовал былую тревогу. Может, она захочет отправить его обратно или скажет, что не хочет, чтобы он общался с её сыном или всё же заставит его есть паука…       — Будь аккуратен с Пагсли, я надеюсь ты знаешь, как ты дорог для него и…       — Ну маам, хватит, ты его пугаешь своими наставлениями, — голос Пагсли казался резче и взволнованнее, чем обычно. Юджин с интересом посмотрел на его лицо и с удивлением подметил румянец на его щеках. Скорее всего так падало освещение, Юджин не был уверен, но вот в чём он был уверен в следующее мгновение на сто процентов, так это в холодной ладони Пагсли на своём запястье. Ладонь Пагсли дрожала, то от нетерпения, то ли от страха, но Оттингер не мог понять в чём дело. Мортиша снова улыбнулась, теперь смотря на сына.       — Пагсли, дорогой, ты же понимаешь что в этом нет ничего плохого…       — Спокойной ночи! Было очень вкусно, спасибо, — Пагсли резко дёрнул Юджина за собой, увлекая его вверх по лестнице. Оттингер удивлённо следил за подрагивающей спиной Пагсли перед собой. Обычно не от мира сего, сейчас Пагсли казался ему чересчур… эмоциональным? Человечным? Будто слова Мортиши его задели, но Юджин не мог понять в чём дело. По мере того, как они отдалялись от гостиной, хватка Пагсли ослабевала. Юджин даже пожалел об этом, он хотел, чтобы это ощущение на его коже длилось подольше. Внезапно Пагсли резко остановился, Юджин чуть не врезался в него, так неожиданно Пагсли встал.       — Пришли, — глухо оповестил он. Юджин чувствовал в его голосе дрожащие нотки, что-то такое, когда они были только соседями по комнате, а не друзьями.       — Что-то не так? — спросил Оттингер, когда Пагсли не сдвинулся с места. Он аккуратно положил ладонь на плечо Пагсли, но вмиг почувствовал как накаляется его ладонь. Электричество. Юджин с удивлением уставился на Пагсли. Почему он так взволнован. Может, его что-то расстроило?       — Нет, всё хорошо, просто… — Пагсли поднёс пальцы ко лбу, — моя мама, она… ну знаешь, иногда она перегибает палку, — он глубоко вдохнул воздух и почти так же быстро выдохнул. — Не обращай внимание, она просто очень волнуется за меня, — Юджин удивлённо вскинул брови.       — Почему она должна волноваться за тебя? Вряд ли я тебе наврежу, верно? — сказав это, Юджин был уже не совсем уверен в собственных словах. Может, он недостаточно хорош для Пагсли? Но разве он им не нравился? Путаница какая-то. Пагсли посмотрел на него взглядом мученика, как будто Юджин задал чрезвычайно глупый вопрос и ему придётся объяснять ему всё с начала.       — Нет, конечно нет, ты не навредишь мне, она немного про другой «вред», говорила, — было видно, что этот разговор всё больше и больше смущает его, но Юджин всё так же не понимал — из-за чего. Видя его замешательство, Пагсли устало прикрыл глаза, будто что-то обдумывая. В следующее мгновение он открыл дверь, впуская их обоих в комнату Оттингера.       — Знаешь, я сказал бы тебе правду, если был бы уверен, что это не навредит нашей дружбе, — наконец сказал он, прерывая повисшее между ними молчание. Он включил светильник на тумбочке, освещая их лица. Юджин удивлённо перевёл взгляд на туманное лицо Пагсли. Такое задумчивое и холодное, будто они всё ещё в Неверморе и Аддамсу нужно держать лицо. Юджин коснулся плеча Пагсли, на этот раз даже не вздрагивая от электрического тока, прошедшего по всему телу.       — Ничего не может навредить нашей дружбе, Пагсли, — сказал, чувствуя как горлу подступает ком. Он так часто думал о том, что его чувства могут вырваться наружу и всё испортить, что слова Пагсли подействовали на него как сильный раздражитель. Он почти чувствовал как зудит его кожа. Может, он выглядел чересчур решительным или забавным — но Пагсли вдруг улыбнулся. Грустная и измученная улыбка, будто Юджин что-то упускал.       — Ты не понимаешь это может положить конец нашей дружбе, — прошептал он. Юджин вдруг почувствовал себя странно. Это выражение лица Пагсли вдруг напомнило ему его собственное, когда он говорил своему отражению в зеркале, что он должен сдерживать себя, ведь иначе их дружбе конец. Юджин чувствовал тошноту.       — Скажи что ты имеешь ввиду, обещаю, наша дружба не закончится, — выдохнул он, не отрываясь от испуганных глаз Пагсли. — Я клянусь всеми пчёлами и гусеницами, что у меня есть, — сказал он, видя недоверие в глазах Пагсли. Тот поджал губы, что-то обдумывая.       — И на пауках, — сказал он, всё ещё избегая прямого взгляда на Юджина.       — Что «и на пауках»? — непонимающе уставился на него Оттингер.       — Клянись и на пауках, что наше общение и дружба не прекратятся, — повторил Пагсли, сбивчиво и тихо.       — Клянусь пауками, пчёлами, гусеницами и всеми насекомыми что у меня есть, что наша дружба не закончится, — тряхнул головой Оттингер, наконец встречаясь взглядом с Аддамсом. Тот судорожно обдумывал его слова и наконец коротко кивнул самому себе. Он аккуратно взял Оттингера за руку и переплёл их горячие подростковые пальцы. У Юджина было ощущение, что он умирает, будто он уже знал следующие слова Пагсли.       — Я люблю тебя, mio caro, — фраза на итальянском напоминала привычку Гомеса Аддамса, только Пагсли говорил «мой дорогой» и был куда более напуганным говоря это. Юджин ощущал себя подбитым. Ладонь Пагсли казалась ему самой холодной вещью в мире, он и сам, наверное, побелел и похолодел. Он чувствовал как его губы, вмиг засохшие и застывшие, расплываются в улыбке, оживляя их обоих. Пагсли с испугом и недоверием смотрел на него, будто видел Юджина и его улыбку впервые. Юджин заставил себя двигаться — всё тело казалось ему таким тяжёлым, но голова вмиг стала лёгкой, а все его проблемы испарились.       — Я люблю тебя тоже, — Юджин прошептал это в губы Пагсли и прежде, чем Аддамс мог что-то понять, поцеловал его. Ему приходилось чуть вставать на цыпочки, из-за того что Пагсли слишком вытянулся, но рост не был помехой. Юджин чувствовал как Пагсли начинает осознавать, что его слова воплощаются в реальность. Что это не шутка и не розыгрыш, что Оттингер действительно целует его в губы и ждёт ответа. Пагсли обнимает его за плечи, притягивая его для поцелуя. Его ладонь приятно холодит шею, Юджин чувствует как теряет себя. Теряет в этих прикосновениях, в этих движениях и в этом человеке. Он на мгновение отодвигается, чтобы удостовериться, что он действительно целует того самого Пагсли Аддамса. Пагсли выглядит счастливым. Его пухлые губы раскраснелись, причёска испортилась, глаза горели пламенем, а улыбка опьяняла. Юджин прильнул к нему снова, чувствуя как Пагсли касается его позвоночника, проводя пальцами вниз. Он готов вскрикнуть, когда чувствует как горячий язык Пагсли проникает в его рот. Он сжал его плечи, заставляя продолжать. Он чувствовал, как их слюна смешивается и как его собственный язык проникает в рот Пагсли. Он не заметил, как они оба упали на его кровать, продолжая водить ладонями по лицам, шеям и спинам друг друга. Сейчас Юджин не знал где начинается Пагсли и где заканчивается он сам. Сейчас он знал лишь ощущения это обжигающих губ на своих ключицах, лишь шёпот в губы — что-то на итальянском, что-то о любви — и ему этого было достаточно. Он знал, что они громкие и неумелые, он знал, что ему не нужно большее. Он прижимался к Пагсли всем телом, чувствуя их общее возбуждение. Он чувствовал как Пагсли прижал их друг к другу и отдалённо слышал скрип кровати. Но это было так далеко, сейчас перед ним был Пагсли, раскрасневшийся, улыбающийся, с искрящимися глазами и раскрытыми для поцелуя губами. Он и сам был не лучше, вполне вероятно что его волосы растрепались сильнее и выглядел он пьяным и глупо улыбающимся. Но Пагсли, похоже, было всё равно. Он любил его. Он любил его таким — таким громким, стонущим, просящим большего, целующим Пагсли куда способен дотянуться. Пагсли ускорил темп, Юджин ловил его дыхание губами. Он подался вперёд, обхватив руками плечи Пагсли и прижимая его к себе. Он чувствовал как они оба дрожали во время пика. Пагсли шептал его имя, уткнувшись носом в его плечо и не отпуская руки. Он сделал ещё пару движений, а затем рухнул рядом с ослабевшим Юджином. Оттингер чувствовал как любит этого человека, Пагсли громко дышал, а на его губах играла самая широкая из всех улыбок, которые только доводилось видеть Юджину.       — Я люблю тебя, — прошептал он, следя за тем, как глаза Пагсли округляются. Да, он до беспамятства любил этого человека — он отдал ему свой первый поцелуй и всего себя этой ночью. Пагсли придвинулся ближе, прижимаясь к нему носом. Его ладонь приобняла Юджина, очерчивая его кожу.       — Мы должны принять душ, — прошептал он, неотрывно смотря в глаза Юджину. При свете настольной лампы его глаза казались Юджина золотыми. Он лениво кивнул, но с места не сдвинулся. Пагсли кивнул, будто Юджин что-то ему сказал. Юджин чувствовал, как его тело медленно остывает. Пагсли был так близко, впереди у них было целое лето, они могли делать всё, что пожелают. Его глаза закрывались и он чувствовал, как Пагсли прижимается к нему, утыкаясь носом в его плечо и что-то тихо бормоча. Юджин чувствовал его дыхание на своей коже и слышал биение сердца. Так близко.       — Спокойной ночи, mio caro, — неслышно, одними губами проговорил Пагсли. Юджин провёл ладонью по его волосам. Он так любил этого человека.