dead girl for a dead-end guy

Она мертва. Она мертва. Мертва. Мертва. Мертва. Он сделал это собственными руками. Лапами, когтями. Убийство одной только Лорел не могло утихомирить ярость и жажду мести спущенного с цепи зверя. Он несся через коридор больницы, как смерч, как стихийное бедствие, и торжествовал. Уэнсдей не дрогнула, не побежала. Только оттолкнула от себя одну из пациенток Уиллоу-Хилл. Хайд на мгновение остановился, нависая, вглядываясь в это красивое фарфоровое личико. Он хотел, чтобы она боялась. Хотел, чтобы умоляла о пощаде. Он знал, что ничего из этого не случится. В ее глазах горел вызов пополам с презрением. Он хотел погасить его. Он сгреб ее в охапку и отбросил в сторону как тряпичную куклу, как помеху, как одну из тех, кому никогда не было до него дела. Образ Уэнсдей, лежащей на мокрой брусчатке в свете проблесковых маячков полицейских машин, отпечатался в его памяти так же ярко, как их первый и единственный поцелуй. Теперь Тайлер сидит на диване в охотничьем домике, который обустроили его отец и Карл. Он кутается в пестрое лоскутное одеяло и трясется как осиновый лист. Он не знает, виной тому долгое купание — он отмывал с тела кровь и вонь психиатрической клиники в холодном лесном ручье, или у него просто отходняк от всего произошедшего. Он больше не чувствует гнева. Он не чувствует радости от того, что вновь оказался на свободе. Он не чувствует удовлетворения от смерти Лорел. Он не чувствует раскаяния, когда думает о том, что сделал с Уэнсдей. Он опустошен, но, должно быть, так и бывает, когда наконец достигаешь цели и сталкиваешься с последствиями. Пиррова победа, сказала бы его учительница истории, миссис Пимс. Полное дерьмо, думает Тайлер. Теперь он как корабль без паруса в открытом штормящем море. Без управления, без контроля, без пункта назначения. Он, должно быть, и правда был не в себе, если решил, что Уэнсдей могла прийти к нему по зову сердца, а не по делу. Он был уверен, что между ними ничего не кончено. По крайней мере, пока один из них дышит. Он не был экстрасенсом как она, но у него было чутье. И он видел, как она смотрела на него. На них обоих. На Тайлера и на Хайда. Мысли его мечутся, взгляд расфокусирован, и он не замечает, что больше не один. — Любопытно. Ее тон такой же ровный, как и всегда. Тайлер поднимает взгляд, и его горло будто снова стягивает ошейник. Уэнсдей стоит посредине комнаты и смотрит на него в упор. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он тупо. — Моя мать устраивает раут по сбору средств в Неверморе. Так что я пришла спросить, не будешь ли ты моим «плюс один», — с ядом в голосе отвечает она. Потом подходит к нему, подняв руку. Ее указательный палец проходит сквозь его лоб и обратно. Тайлера прошибает дрожь, как от сквозняка. — Ты призрак. Я убил тебя. И ты стала призраком, — в горле у него давно пересохло, и слова даются с трудом. — Я себя мертвой не чувствую, — она пожимает плечами. Потом опускает взгляд и осматривает себя. Тайлер только сейчас замечает, что она в пижаме и босиком. Уэнсдей кивает сама себе и говорит, — Похоже, я в коме. Какой же ты неудачник. Второе покушение и снова провал. Он видит порезы от стекла на ее лице и тыльных сторонах ладоней. — Это не по-настоящему, — Тайлер зажмуривается. — У меня просто галлюцинации. Они сделали из моих мозгов печеную картошку, и теперь у меня галлюцинации. — Побочными эффектами электросудорожной терапии чаще выступают проблемы с памятью и аритмия, — замечает Уэнсдей. — Можешь открывать глаза, я не собираюсь тут задерживаться. Тайлер считает до десяти, прежде чем сделать, как она сказала. В комнате снова пусто. Он встает, все также кутаясь в одеяло, идет налить себе воды из канистры, которую ранее наполнил в ручье. — Porca miseria, — Уэнсдей появляется из ниоткуда с итальянскими ругательствами на языке, и Тайлер отвечает на это ничуть не изящным, а самым простым ненормативным английским словом. — Да у нас тут дежавю, — Уэнсдей дергает бровью. Это какая-то новая привычка, судя по всему. Раньше он такого за ней не замечал. — Ты специально это сделала? — спрашивает он, со второй попытки наливая себе в кружку воды. — Я прошла метров сто по лесу, а потом просто снова очутилась здесь. Эта ситуация пытка для меня, не для тебя, — она хмуро оглядывается. Потом складывает ноги в позу лотоса и зависает в воздухе. Тайлер возвращается на диван. — Где твоя Хозяйка? — спрашивает Уэнсдей. — Я видела Лорел той ночью, в больнице. Надо было попросить дядю Фестера пустить электрический заряд ей в спину. — Я убил ее, — сухо, без какого-либо хвастовства отвечает Тайлер, потуже заворачиваясь в одеяло. — Еще до того, как заметил в коридоре тебя. Уэнсдей ничего не говорит, лишь внимательно разглядывает его некоторое время. — Ее накануне перевели из окружной тюрьмы. Фэйберн хотела посмотреть, как я отреагирую. Я попытался придушить Лорел, вытянув лапу Хайда сквозь решетку. Услышал, как потом доктор говорила что-то про аккумуляцию аффекта, — Тайлер смотрит на свои колени, покрытые пестрым. — Несмотря на результат первой встречи, она все равно пришла меня освободить. Сама сняла с меня и ошейник, и цепи. Тайлер улыбается, когда вспоминает, что произошло дальше. Он хотел бы, чтобы это было медленнее. Мучительнее. Так, как это было для него в той пещере. Но и так вышло хорошо. — И как тебе свобода воли? — спрашивает его Уэнсдей. — Наслаждаюсь каждой минутой, — бросает он ей с дерзостью, которой не чувствует и в помине. Его по-прежнему лихорадит, жар распространяется по телу, мышцы живота сводит, а на плечах будто вся тяжесть мира. Ему хочется закрыть глаза, окунуться в темноту и забыться. — Вставай. Она оказывается рядом с диваном. — Вставай. — Что ты хочешь, Уэнсдей? — он смотрит на нее с усталостью. Он не знает, призрак она, игра его больного, разрушенного разума или заговорившая совесть, но у него нет сил следовать за ней. — Ты встанешь, оденешься, соберешь на опушке рядом с домом немного вербены и зальешь ее кипятком. Потом выпьешь получившийся отвар и только после этого ляжешь спать. — Хочешь отравить меня? Понятия не имею, как выглядит вербена. — Отвар собьет температуру, — Уэнсдей прожигает его взглядом и продолжает. — Думаешь, я позволю какой-то простуде прикончить тебя? Это была бы слишком легкая смерть. — Не боишься, что, поправившись, я прямиком отправлюсь на поиски Энид? — он делает еще одну попытку отвязаться от нее. — Ты не тронешь Энид, пока я в коме. Тебе ведь нужно, чтобы я смотрела, — замечает она. — Вставай. Он со стоном поднимается и идет ко встроенному шкафу. Сбрасывает одеяло с плеч, стоя спиной к комнате, и начинает копаться на полках, ища рубашку, меньше всего похожую на лохмотья, и штаны. — Как тебе вид сзади? — С чего ты взял, что я смотрю, — доносится ее ответ. Тайлер усмехается. Уэнсдей действительно ведет его в лес и указывает листья какого растения нужно собрать. Они молчат, пока закипает вода и заваривается чай. Тайлер дует на напиток, чтобы остудить его, и выпивает мелкими глотками. — Надеюсь, что, когда я проснусь, тебя здесь не будет, — говорит Тайлер, не уточняя, желает ли он Уэнсдей выздоровления или просто не хочет ее больше видеть.