Под звуки сирен

Петербургская осень пронизана влажным ветром с Финского залива. Она не просто наступает — она «просачивается»: в промозглые парадные старых домов, в узкие переулки Васильевского, в запотевшие окна трамваев, где люди прижимаются к тёплым радиаторам. Небо — низкое, свинцовое, будто придавленное шпилями. Дождь здесь чаще всего просто моросит, настойчиво и монотонно, превращая гранит набережных в чёрное зеркало. Иногда, в редкие минуты затишья, сквозь рваные облака пробивается бледное солнце — и тогда весь город вспыхивает медью: позолота куполов, рыжие кроны деревьев в Летнем саду, жёлтая штукатурка старых домов. Воздух пахнет сыростью, опавшей листвой и жареными каштанами с уличных лотков. По утрам на Неве встаёт туман, и тогда силуэты мостов растворяются, как акварель. Петербургская осень — это скрип мокрого асфальта под каблуками, блики фонарей в лужах, хриплый крик чаек над Мойкой. Лето закончилось, настала учебная пора – для кого-то натуральная каторга, а для кого-то распахнувшиеся двери к новым возможностям. Большое спасибо Федору за то, что позаботился о документах для внезапно пришедших в новый мир ребят. Через каких-то там знакомых отпечатал восемь своих аттестатов за 11 класс, а также каждому сделал по паспорту. Это все заняло много времени и денег и, конечно же, имело большие риски. Пик определился – он будущий фельдшер скорой медицинской помощи. Для этого нужно получить среднее медицинское образование в медколледже по специальности «Лечебное дело». Так как у 8-ого есть аттестат об окончании 11 класса, учеба займет всего 2 года и 10 месяцев. А прием в колледжи идет по среднему баллу аттестата, без ЕГЭ. Эти два приятных пункта его очень порадовали! Да еще и после колледжа можно сразу идти работать на скоряке, дополнительная стажировка как правило не требуется. Удивительно, но экстренная медицина его всерьез заинтересовала! 1 сентября, как и в школе, начинается учебный год. Все необходимые документы уже принесены, заявление на вселение в общежитие подано. Пик, конечно, не был в восторге от того, что будет жить в комнате с парой незнакомцев, но это лучше, чем делить квартиру с 8 неугомонными людьми. Все студенты собрались у главного входа, где рядом была организована небольшая сцена, украшенная сине-белыми шариками. На ней стоял дядька в пиджаке и микрофоном в руках – директор колледжа. Он начал толкать какую-то воодушевляющую речь, хвалить ребят за то, что выбрали благородную профессию и все в этом духе. Пик особо не слушал, он был погружен в свои мысли. Признаться честно, доля волнения присутствовала. Его переполняло предвкушение от нового и без сомнения важного этапа уже взрослой жизни. Учеба нелегкая, а работа – еще тяжелее. Но оно определенно того стоит. Далее кураторы групп (состав которых был оглашен еще на момент принятия аттестатов) повели студентов по территории и корпусам, показывая и рассказывая что где находится. Вид колледжа был не самым презентабельным: на стенах кое-где отваливались куски краски, красные крыши поросли мхом, внутри здания на стенах виднелись трещины и влажные подтеки от протекающих крыш. Но в целом, если не придираться, то терпимо. В кабинетах было много прикольных штук: анатомические препараты, баночки с формалином, в которых плавали части различных органов, много старых плакатов со схемами кровообращения, алгоритмами оказания первой помощи и т.д. В общем, Пик пока не пожалел о своем выборе. Посмотрим, что будет дальше.

***

Куромаку добился идеальных баллов за экзамены (кто бы сомневался) и благополучно занял в вузе бюджетное место. Он, также как и Пик, решил написать заявление на заселение в общагу. Но это только на первое время. Дальше Куро планировал работать удаленно параллельно с текущей учебой и снимать какую-нибудь небольшую квартирку. Он быстро завоевал сердца преподавателей, стал старостой класса и главным представителем студенческого совета. Был всегда и везде, на всех мероприятиях и конференциях. Естественно, нажил себе огромное количество полезных связей и имел хорошие отношения с заведующими кафедр, деканом и ректором. Но и нахватал себе немало «врагов». В лице многих студентов он представлялся выскочкой-зазнайкой, хоть и на самом деле просто безумно влюбился в учебу и делал все возможное, чтобы максимально облегчить себе подъем по крутой дороге будущей карьеры. Зонтик выбрал направление, тесно связанное с его интересами – поступил в колледж на «Исполнителя художественно-оформительских работ». Выпустившись, он сможет работать художником-оформителем, дизайнером пространств или реставратором. Эти специалисты создают декоративные и художественные элементы для интерьеров, фасадов зданий и различных мероприятий. У Зонтика накопилось большое портфолио его картин и рисунков, что служило приятным бонусом для успешного поступления. Остальные клоны пока держались на подработках. Феликс уже десять раз успел поскакать по разным профессиям, и на данный момент продает билеты в парке аттракционов. Ромео работал в кофейне бариста и варил прекрасный кофе, но… иногда не появлялся на работе или сильно опаздывал, так как всю ночь мог зависать в клубе. Из-за чего над ним нависла угроза увольнения. Данте сидел за рулем трамвая и разъезжал вдоль живописной набережной Невы. Даже Габриэля пристроили! Он был рабочим зеленых хозяйств в Ботаническом саду. Вару, на удивление, прислушался к словам Куромаку и устроился консультантом в магазин видеоигр «Game Over». Там ему выдали ярко-синюю футболку с названием магазина и бейдж. Вокруг все было уставлено стеллажами с разноцветными коробочками, а стены были увешаны такими же разноцветными постерами. От такого даже в глазах рябило – его стихия.

***

Учеба шла интенсивным ходом. Она включала в себя изучение теории, практику и постепенное погружение в профессию. Шли годы, Пику уже стукнуло 20 лет. И вот сейчас он стоит с дипломом в руках на том самом месте, где 3 года назад топталась толпа первокурсников, среди которых был и он. Невольно вспомнились все эти мучительные ночи, нервные срывы и даже, иногда, мысли все бросить…: «Первый курс — кости, трупы и бессонные ночи. Когда я поступил в медколледж, думал, что буду сразу спасать людей. Но первые месяцы были про аптечки, кости и конспекты толщиной с кирпич. Нас сразу погнали в анатомичку – запах формалина, настоящие органы в банках и скелет, который мы собирали по частям. Преподаватель говорил: «Если не знаешь, где селезёнка – как ты будешь её пальпировать у пациента?» Параллельно учили ставить уколы на манекенах (потом – на одногруппниках). Первый раз, когда я всадил иглу в «задницу» из пенопласта, она сломалась. Преподаватель вздохнул: «Ну хоть не в живого...» Второй курс — когда физраствор твой лучший друг. Началась фармакология, надо было выучить сотни препаратов. Мы с одногруппниками устраивали «допинг-контроль»: спрашивали друг у друга названия, механизмы действия и побочки. — Назови три антиаритмика класса I, - попросила одногруппница. — Ну... лидокаин, прокаинамид... Чёрт, забыл! – с позором отвечаю я. Потом была первая практика в больнице. Меня отправили в процедурный кабинет помогать медсёстрам. Первый же пациент, бабушка с варикозом, посмотрела на мои дрожащие от волнения руки и сказала: «Сынок, ты точно умеешь?» Я не умел. Но через месяц уже брал кровь так, что даже дети не дёргались. Третий курс — добро пожаловать в ад. Самое сложное началось на преддипломной практике в скорой. Первый выезд: ночь, пьяный мужик с ножом в подъезде. Фельдшер-наставник сказал: «Стоишь сзади, не лезешь, смотришь. Если что – в машину.» Потом были роды в такси, переломы на стройке, передозировка у студента. Однажды мы приехали на вызов – а там сердечный приступ. Я впервые видел, как человек умирает. И как его возвращают. После смены наставник купил мне кофе и сказал: «Запомни: если не чувствуешь ничего – ты не фельдшер. Если чувствуешь слишком сильно – ты не фельдшер. Надо где-то посередине.» И наконец, выпуск — диплом, кровь и немного гордости. На госах я принимал роды на тренажёре, делал укол в вену (экзаменатор играл пациента) и рассказывал про инфаркт так, будто от этого зависела чья-то жизнь. Когда мне вручили диплом, я понял: теперь я не студент. Теперь я тот, кому кричат "Доктор, помогите!" – даже если я всего лишь фельдшер. И да, я всё ещё иногда путаю дозировки, волнуюсь на сложных вызовах и проклинаю ночные смены. Но когда видишь, как твои руки возвращают жизнь и дают пизды смерти – все эти кости, конспекты и трупы того стоили.»

***

Сегодня первый рабочий день Пика в роли полноценного специалиста – младший фельдшер. Пока младший – еще маловато опыта, поэтому первое время будет работать под контролем более опытного человека. Этот человек – Марта Михайловна, женщина предпенсионного возраста. Взяла выпускника, чтобы научить его всему тому, через что прошла сама за долгие годы работы и поставить в бригаду вместо себя, когда выйдет на пенсию. Пику пришлось проснуться в 6 часов утра, так как его бригада заступает на смену ровно в 8. Сейчас он снимает небольшую студию где-то на «Парнасе», радует, что примерно в 7-10 минутах от станции. На дорогу в среднем уходит 30-40 минут, а утренние сборы не занимают слишком много времени – он точно не опоздает. Отключив противный будильник, Пик медленно и мучительно открывает глаза. Хочется поваляться еще немного, хоть пять минут… но если поддаться этому соблазну, может стать только хуже. Чтобы взбодриться и освежиться, фиолетовый пошел в душ. Сегодня он должен выглядеть идеально и суметь произвести на себя хорошее впечатление. Тщательно намыл голову и тело, гладко выбрил подбородок, почистил зубы и обтерся мягким махровым полотенцем. Вот уже кипит чайник, а на плите варится каша. Не то чтобы Пик ее сильно любил, но с ней он мог спокойно дотянуть до обеда. Видимо организм тратит слишком много энергии и постоянно требует перекуса. А может Пику просто нравится покушать. 8-ой уже стоит в метро, держась за поручень и воткнув наушники в уши. На улице достаточно тепло, поэтому он одет в чистую белую футболку и легкие синие джинсы. Фиолетовые волосы неприятно лезут в лицо из-за сквозняка, пробирающегося через открытую форточку вагона. Мужской голос оповещает: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Черная речка».» Готовится к выходу. Пик с тяжело скрываемым воодушевлением прилетел на Новосибирскую 15 – адрес, на котором находилась подстанция скорой медицинской помощи, куда его и определили. Обычное, ничем непримечательное двухэтажное здание. На его парковке находилось около десятка машин СМП. Рядом стоят мужики в форме и курят сигареты. Они провожают «рогатого» парня оценивающими взглядами, пока тот идет по территории к центральному входу. Пик попал в общепрофильную фельдшерскую бригаду № 3800. Заходит в потрепанное жизнью здание, где его уже встречает молодой мужчина в синей форме. Он направил Пика в кабинет, где сидели какие-то бабули и протянули пачку документов ему на подпись. Разобравшись с бумагами, его провели в раздевалку и выдали немаленький тканевый мешок. В нем оказалась новенькая, с аппетитным запахом свежей ткани, форма с надписью на спине "Скорая помощь". Справа на груди красовался красный крестик, на руках и ногах – светоотражающие ленты. Переодевшись, Пик взглянул на стоящее рядом зеркало… Ну красавец! Он конечно уже бывал на скорой и форму ему тоже выдавали, но та была какая то старая и грязная. Видимо для студентов только лоховское предназначалось. «Отлично!», - тихо сказал он сам себе. Форма сидит как родная, насыщенный синий цвет гармонирует со слегка смуглой кожей, да и в целом Пик за это время успел нормально так нарастить мышечной массы и дорасти почти до 190 см. Уже давно не ребенок, не подросток. Уже настоящий мужчина. Полюбовавшись на свое отражение еще немного, он отправился изучать местность дальше. Наконец нашел свою бригаду, познакомился. Как мы уже знаем, старшим фельдшером была Марта Михайловна. Женщина невысокого роста и плотного телосложения, но со стальным характером. В ее речи чувствовалась большая мудрость и строгость, что незамедлительно вызывало уважение. Помимо двух фельдшеров в бригаде, само собой, есть водитель. Им был Александр Григорьевич, крупный мужчина, на вид лет 35. Он отвел Пика к его, как он выразился, «любовнице». Это была красивая здоровая машина скорой помощи марки Volkswagen Crafter. Она относилась к классу В - это скорая для экстренных вызовов, оснащённая базовым набором медицинских средств. Выезжает на большинство обычных случаев. От белой блестящей поверхности с красной полосой отражалось жаркое солнце. Внутри Пика все ликовало, но он все еще держал свои эмоции при себе и его лицо все так же изображало максимально серьезную мину. Александра позабавила эта каменная маска и нахмуренные брови. Он со всей силы хлопнул Пика по плечу и громким прокуренным басом сказал: «У тебя уже есть фирменный взгляд. Для сегодняшних поездок будет идеальным защитным механизм от паники!». Такой подкол Пик не оценил, не смешно. Но в принципе ожидаемо, что никто не станет воспринимать молодого врача в серьез, да еще и с такой странной «нефорской» внешностью. Фиолетовый выдавил натянутую улыбочку на его слова и спросил, можно ли зайти в машину. Ответ был положительный. Пик открыл массивную дверь и залез в салон. Красота! Передняя часть - царство водителя и фельдшера. Рулевое колесо, планшет, навигатор, но главное - глаза водителя, привыкшие видеть дорогу даже в кромешной тьме. Рядом место фельдшера, руки которого уже на автомате готовы схватить аптечку. За перегородкой - зона боя. Два узких сиденья по бокам, между ними носилки с жесткой железной рамой. Здесь место второго фельдшера. Над головой капельницы на крючках, под ногами фиксаторы для оборудования. На стенах множество различных креплений. Тесно, но в этой тесноте рождается спасение. Арсенал автомобиля поражает своим разнообразием. Жгуты — обычные резиновые, турникетные с закруткой, боевые, те, что останавливают кровь за секунды. Бинты — стерильные, эластичные, трубчатые (чтобы не сползали с суставов). Рулончики одноразовых простыней, свернутые в плотные цилиндры, ждут своего часа. Антисептики — хлоргексидин, перекись, йод. Техника - холодный разум машины. Над носилками нависает монитор-дефибриллятор. Его экран мерцает зеленоватым светом, рисуя зубцы кардиограммы. Электроды, похожие на присоски, готовы в любой момент ударить током, вернув ритм ускользающей жизни. Рядом аппарат ИВЛ. Мешок Амбу (это резиновая груша, которой качают воздух в легкие), трубки, маски. Если человек не дышит - его дыхание теперь в руках фельдшера. В углу кислородный баллон. Синий, холодный на ощупь. Шипение газа - звук, который часто сопровождает последние слова умирающих. Ножницы-травматы — ими режут джинсы, куртки, даже ремни. Не жалко. Серебристые пледы — не для тепла, а чтобы не перегреться при кровопотере. Перчатки — всегда под рукой. Латексные, нитриловые, ибо кровь опасный собеседник. На полу стоят огромные оранжевые аптечки. Аптечка — это святая святых. Открываешь, и перед тобой раскладка на все случаи смерти. Целая коллекция различных шприцов, блистеров и ампул с препаратами. Обезболивающие (кеторол, трамадол) — чтобы заглушить крик, пока везешь. Адреналин — шприц-тюбик, который может заставить сердце дрогнуть и снова застучать. Нитроглицерин — маленькие белые таблетки под язык, снимающие железную хватку инфаркта. Антигистаминные (супрастин, преднизолон) — если тело вздувается от аллергии, перекрывая себе кислород. Седативные (реланиум, диазепам) — когда психи атакуют, а полиция еще в пути. Салон реанимобиля — это маленькая вселенная, где каждая деталь спасает жизни. Здесь нет ничего лишнего, только строгий расчет и готовность к любому сценарию. Резкий запах антисептика, который въедается в кожу, как память о каждом вызове. Легкий металлический привкус медикаментов, мягкий шум работающего оборудования - всё сливается в единый ритм, под который бьются сердца тех, кто еще минуту назад был на грани. И самое главное — люди. Их позы, их взгляды, их привычка не говорить лишнего. Потому что в этой машине нет места эмоциям. Только алгоритмы. Только жизнь и смерть, разделенные тонкой линией синей мигалки. Пик изучил выездной ящик, все приборы, и с нетерпением стал ждать первого вызова.

***

А вот у Вару все не так хорошо. Напомню, что он был консультантом магазина видеоигр «Game Over». Вару славился среди клиентов энциклопедическими знаниями о видеоиграх, но однажды его карьера рухнула из-за его же конченного характера. Вару ходил мимо стеллажей взад-вперед и что-то напевал себе под нос. Покупатели приходили часто, поэтому было не так скучно, но сейчас почему-то никого не было. Вот наконец в магазин зашли мужчина и женщина средних лет, по-видимому, супружеская пара. Оба были одеты достаточно официально, будто пришли на совещание в офис. «Ну и ну!» - подумал зеленый, обычно сюда немного иного рода контингент захаживает. Мужчина хотел купить подарок сыну-подростку. Он подошел к Вару и попросил посоветовать «что-нибудь крутое, но без жестокости». Вару, недолго думая, порекомендовал «Animal Crossing: New Horizons» — игра, где можно мирно ловить рыбу, украшать остров и общаться с милыми зверюшками. Но тут покупатель уточнил: — А нет чего-то посерьёзнее? Чтобы стрелялка, но не Call of Duty - жена ругаться будет. Вару, с трудом сдерживая внутреннего тролля, предложил «Doom Eternal» со словами: — Ну, тут, конечно, адские демоны и кровавые эффекты, но сюжет по сути про борьбу добра со злом! А ещё саундтрек - просто огонь! Покупатель задумался, но тут в разговор вмешалась его жена: — Вы что, это же жуткая стрелялка! Нам что-то спокойное! Зеленый, не растерявшись, выдал: — Тогда «Mortal Kombat 11»! Там, конечно, фаталити и кишки летят, но зато отличная графика и можно играть вместе! Жена побледнела, муж закашлял, а в этот момент мимо проходил региональный менеджер, который как раз проводил внеплановую проверку... И вот 5-ый уже стоит в кабинете начальника, нервно переминаясь с ноги на ногу и почесывая зеленый кудрявый затылок. — Вару, ты либо гений маркетинга, либо абсолютно бестактный, - вздохнул директор. — Но из-за тебя мы только что потеряли клиентов, а их отзыв звучит так: «Консультант предложил нашему ребёнку расчленёнку под видом семейной игры»! Зеленый, на удивление, даже не стал перепираться со своим боссом. И так уже много было между ними мелких стычек, было понятно, что увольнения не избежать. И он не ошибся, Вару уволили в тот же день. Он, будто бы ни капли не расстроенный вышел на улицу и закурил сигарету прямо у входа в магазин. "Ну хоть футболку разрешили оставить" - приободрил себя Вару. Он достал из своего рюкзака блокнот и черный маркер, которые ему кстати тоже отошли в качестве подарка. Вырвал листок и написал на нем корявым почерком: «Консультации без сарказма — 500 руб». Тихонько зашел в помещение и поставил "табличку" на первый стеллаж на самое видное место, а дальше удалился в неизвестном направлении.

***

Вот уже 8 часов утра, мы заступили на смену – заменили наших коллег, которые мотались по всему городу целые сутки. Теперь нам предстоит то же самое. Я вместе с Александром Григорьевичем и еще парой мужиков стоял и курил сигарету. Изначально я никогда не курил, но на третьем курсе, когда началась преддипломная практика начал. У медиков на скорой это своего рода традиция – круто помогает снимать стресс после тяжелой нервной работы. Меня расспрашивали об учебе, о том почему выбрал именно эту специальность, сами рассказывали интересные случаи из своей практики и так далее. Время тянулось мучительно медленно. Наконец, громкоговоритель ожил, и объявили нашу бригаду. Мы быстренько заскочили в машину и погнали на вызов. Повод - попытка суицида, порезал вены. Адрес дословно: между ЗСД и съездом на КАД и М11. Мужчина 42 лет, вызвал скорую самостоятельно. Сирена, мигалки, мчим на полной скорости, готовим оборудование. Пока ехали, я в очередной раз понял, что мне сильно мешаются волосы. У меня на запястье была черная резинка, как раз для таких случаев. Я забрал фиолетовые пряди на затылок в небольшой лохматый комочек, от стянутых волос мои «ушки» слегка прижались к голове. Теперь хорошо – ничего не лезет в глаза. Вбиваем в навигатор адрес и понимаем, что что-то не сходится. Пока просто едем в сторону ЗСД, параллельно звоню пациенту, чтобы узнать, как нам его найти. — Где вы находитесь? – спрашиваю. — Я лежу в поле, - тихим дрожащим голосом отвечает мне на том конце провода. — Давайте поконкретнее, что видите рядом с собой? – мне нужны хоть какие-то существенные ориентиры, иначе мы до конца смены его искать будем. — Столб с фонарем, слева слышу шум машин. — Мужчина, мы не понимаем, как вас найти. Объясните точнее. Как вы туда пришли? По какой дороге? Шли со стороны ЗСД или со стороны КАДа? – сам начинаю задавать более конкретные вопросы. — Со стороны ЗСД, там бетонные блоки лежали, я по этой тропинке и пошел в поле. Тут мы с Мартой Михайловной поняли, что встряли надолго, как его искать - непонятно, где он находится - неизвестно. Объездили ЗСД вдоль и поперек, все-таки нашли этот поворот с бетонными блоками. Погода еще такая не очень была, недавно дожди шли и просохнуть толком ничего не успело, все дороги размыты. Мы понимаем, что машина наша дальше не проедет. Остановились, думаем, что нам делать. Я неосознанно нервно поправляю челку, но быстро себя одергиваю, чтобы не выдавать своего волнения. Тут Марта Михайловна решает выйти на свежий воздух и прогуляться. Я остаюсь в машине с Александром, он сидит с открытым окном и курит, на лице полное спокойствие. Снова достаю мобильник и звоню несчастному пациенту. — Мужчина, мы нашли эту дорогу. Вы слышите звук сирены? – с надеждой спрашиваю я. — Да, слышу. — А вы идти можете? Сможете немного пройти на звук? — Нет, не могу идти. — А что вы видите вокруг себя? Доктора видите? — А, да, доктора вижу. После этой фразы я сразу бросил трубку, взял в одну руку оранжевую здоровую аптечку, в другую растворы и выскочил из машины. Я бежал по той дороге, куда пошла прогуляться Марта Михайловна. Пробежал так я метров 300. Вижу – лежит мужчина, весь бледный, глаза закрыты и еле дышит. Левая рука исполосована красными следами от острого лезвия. Сырая земля пропитана бурой теплой кровью. Кидаю аптечку и растворы рядом на траву, измеряю давление - 40/0 (комфортное АД 120/70). Марта быстро ставит капельницу в сохранившуюся на правой руке вену, а я начинаю перевязывать другую. Немного отдышавшись, мы начинаем рассуждать, как нам доставить мужика до машины. Понимаем, что на носилках нести его такое расстояние по разлитой дороге просто невозможно. Машина чисто физически не доедет. Ничего не придумали. Пришлось отзвониться дежурному врачу, объяснили ситуацию, решили вызвать бригаду МЧС, чтобы нам помогли транспортировать пациента до машины. Я взглянул на бедолагу – вроде порозовел и дыхание стало глубже, лежит, глазами хлопает. Пока ждали подкрепления, решил немножко с ним поговорить. Выяснилось, что после ковида у него началась депрессия, жена бросила, он ушел жить в какой-то заброшенный дом, жил там в подвале один. Его мать и сестра решили хоть как-то вернуть ему тягу к жизни, купили билеты в Питер, сняли квартиру на месяц. И вот в этот день у него кончился оплаченный месяц, он собрал свои вещи и пошел умирать в поле, порезал вены, но потом испугался, одумался и вызвал скорую. История закончилась благополучно, приехали сотрудники МЧС, мы его хорошо полечили и транспортировали в стационар. Мужчина очень проникся нашей работой, захотел пойти к нам в фельдшеры добровольцем, но был очень расстроен, узнав, что к нам без медицинского образования нельзя. Решил пойти в церковь... другим способом людям помогать. Дальше было все относительно спокойно. Вызывали бабульки с давлением – ставили капельницы, дети с отравлением – промывали желудок, парочка переломов – накладывали шины, бомжи с воспалением легких – везли в больницу. В перерывах между вызовами курили сигареты и пили кофе. А когда тишину нарушал сигнал, поступивший на планшет, мы быстро бросали недокуренные сигареты и недопитый кофе и прыгали в машину. После примерно девяти часов вечера никаких звонков не поступало. Так дело дошло до глубокой ночи, где случилось кое-что интересное. От насыщенного событиями дня неслабо так клонило в сон. Желтые глаза уже не слушались меня и сами собой начали слипаться. Но тут вдруг раздался звонок уведомления – сонливость как рукой сняло. Я подскочил к Марте, которая сидела на переднем кресле (а я соответственно находился в салоне) и глянул на экран планшета. Вызывает сама, женщина, 70 лет. Повод – жгучие боли за грудиной. Времени было около часа ночи. Александр домчал нас до адреса молниеносно. Поднимаемся на 4 этаж, дверь уже заранее была открыта, но нас никто не встречает. Видимо пациентка не может даже передвигаться и дома она одна. Мы с Мартой Михайловной и здоровой аптечкой в руках зашли в квартиру. Дома у старушки пахло какими-то медикаментами – видимо болеет хронически и на постоянной основе принимает лекарства. Услышав наши шаги, она подает голос из комнаты, и мы заходим туда. На кровати лежала худая сморщенная бабушка, накрытая шерстяным пледом. Ее бледно-голубые глаза жалобно смотрели в мои ярко-желтые. Приступили к осмотру и стандартным диагностическим процедурам, попутно расспрашивая о хронических заболеваниях, характере боли и о том, когда начались первые симптомы. Сделали ЭКГ. Не буду вдаваться в подробности, но диагноз старушки был неутешителен: острый коронарный синдром с нарушением ритма сердца. Оказав всю необходимую помощь, мы вынесли бабушку на мягких носилках в машину и начали госпитализацию. Погрузили в салон, подключили к кардиомонитору и в срочном порядке двинулись в путь. Я и старший фельдшер остались вместе с ней и наблюдали за ее состоянием. Она очень тяжело и медленно дышала, старое тело совсем обмякло. И вдруг, в какой-то момент, ей стало хуже, и наступила клиническая смерть. Быстро сообразив, что делать, мне поручили приступить к непрямому массажу сердца. Я уперся руками в центр грудины, положил кисти друг на друга в «замочек» и всем корпусом, передавая импульс на прямые руки, стал ритмично качать. Считал вслух, чтобы не сбиться. В это время Марта делала искусственное дыхание с помощью респиратора, подключенного к кислородному баллону. Тридцать минут мы боролись за её жизнь, но, увы, безуспешно. Марта Михайловна, помрачнев, села на переднее сиденье рядом с водителем, а я остался с мёртвой бабушкой, чтобы доставить её в больницу. Едем теперь уже не спеша, и вдруг мне в голову приходит шальная мысль: а что если попробовать разряд дефибриллятора на трупе? Чтобы в дальнейшем знать, как и что правильно делать. Обращаюсь к старшему фельдшеру: "Можно бабушке разряд дефибриллятором сделать?" А она мне, не отрываясь от дороги: "Полторашку пива – и учись, не жалко." Я, естественно, согласился. Радостный и довольный, я прямо на ходу схватил электроды, щедро смазал гелем, выкрутил ручку аппарата на максимум и – шарах! Радости моей не было предела! Я сел на своё место, переполненный удовлетворением и незабываемыми эмоциями. Успокоившись, я от нечего делать взялся за телефон. Еще в середине дня мне оказывается написал Вару. «Здоров. Давно не виделись, ты наверное уже соскучился, ага? Как насчет посидеть-попиздеть под пивасик? Чего молчишь то.. ты там не помер? Але! Бля, заебал!» - написывал в течение дня зеленый. До больницы оставалось ехать минут пять, как вдруг я почувствовал чьё-то прикосновение к плечу. Понимая, что никто меня трогать не может, ведь вся бригада сидит впереди, я медленно повернул голову и увидел сидящую передо мной на носилках… ту самую бабулю, дышащую через интубационную трубку! Глаза мои округлились до размера пятирублевых монет… Как я заорал! Потом вся бригада вместе со мной – ведь никто и подумать не мог, что эта бабуля от моего разряда возьмёт и оживёт! После нашего оглушительного вопля, Марта, не вставая со своего места, попросила удостовериться, что она на самом деле жива - проверить пульс. Мы снова принялись за медицинские манипуляции, и в итоге бабушка осталась жива и здорова… правда, с ожогами на грудине.