Бар

пик жил в маленьком и незаурядном городке неподалеку от столицы. его семья была среднего достатка. так продолжалось, пока мать с отцом не погибли в авиакатастрофе. в ноябре. у него остался лишь старший брат, который взял опеку над пиком. так они и жили до двадцати девяти лет пика, став единственной опорой друг для друга в тяжелый для них период. в ноябре погиб и брат. он умер неожиданно. отказало сердце. не желая больше оставаться в этом проклятом городе, пик переехал на другой конец страны к давней маминой подруге, которая уехала туда еще когда он был ребенком. женщиной она была практически пожилой, и имела свое кафе неподалеку от дома, которое вот-вот должно было закрыться. пик выкупил помещение у женщины сразу же, как приехал, и все же закрыл старое кафе. на оставшиеся накопления он обустроил там небольшой бар. он заменил мебель, переклеил обои и купил практически самую дешевую посуду, а сам поселился на втором этаже. на районе практически не было подобных заведений, но все равно спустя две недели после открытия посетителей не было. пик не делал каких то громких заявлений о том, что открывается бар, не было светодиодных вывесок или каких-либо указателей. он не хотел яро заявлять о себе, и просто ждал когда кто-то из любопытных людей дойдет до конца улочки, что бы узнать, что случилось с их любимым, или не очень, кафе. просто ждал. благо деньги у него еще оставались. да и добрая мамина подруга не могла оставить без гроша в кармане младшего сына своей горячо любимой погибшей подруги в сложный период его жизни, и готова была помочь материально в любой момент. раз в три дня после закрытия пик навещал «тетушку марту». так он всегда называл ее в детстве. она угощала его чаем с печеньем и рассказывала разные истории из своей жизни в этом городе. она же и поведала ему, что недалеко отсюда есть небольшой парк, который больше походил на сквер. вспомнив слова женщины о парке, в дождливое воскресенье после закрытия бара пик решил посмотреть на то, о чем с таким воодушевлением рассказывала ему тетушка на протяжении часа. как и ожидалось, на улицах почти не осталось людей. в парке он был один, лишь в окружении назойливых насекомых и практически голых оранжево-желтых деревьев. прогуливаясь по небольшим тропинкам, пик думал о том, что ему делать дальше. родственников не осталось, друзей у него никогда не было, про вторую половинку даже и говорить нечего. однако в старшей школе ему все же удалось познакомиться с парнем, которого перевели к ним в класс посреди учебного года. все одноклассники уже были в своих компаниях и не рисковали выходить из собственной зоны комфорта, так что новичок решил приклеиться к одиноко сидящему на последней парте пику. он не был против молчаливой компании. все их разговоры ограничивались вопросами о домашнем задании, погоде и новым изданиям манги. в один, точно такой же дождливый день, новичок пропал. он больше не появлялся в школе, в небольшом магазине с журналами и мангой недалеко от школы, да и просто на улицах города его больше никто не видел. пик не был огорчен или подавлен, ему было откровенно все равно, ведь были проблемы важнее какого-то молчаливого новенького идиота. тем не менее первые недели пик изредка пытался связаться с этим новичком. он звонил на его домашний телефон, на мобильный, пытался спрашивать у администрации школы, что случилось, но везде была тишина. пик навсегда запомнит его последнюю фразу, которая была адресована ему за день до исчезновения: «знаешь, пик, как это ни печально, есть в жизни вещи, которые не вернешь. уж если что-то сдвинулось с места, назад хода не будет, как ни старайся. чуть что пойдет на перекосяк – все! ничего уже не исправишь.» смысл которой он пытался понять не раз. может, рано или поздно, он понял. но точно не тогда. прогуливаясь, он вспоминал того друга. и мысленно его благодарил за то, что он скрасил хотя бы оставшийся учебный год. пик даже не мог вспомнить то, как он выглядел и как его звали. но воспоминания, все моменты и не многие слова, сказанные друг другу, он не забудет никогда. погрузившись в былые времена, пик не заметил как уже и вышел из парка. оглядевшись по сторонам, развернулся и поплел обратно, ведь абсолютно не знал тот район, в который он вышел. вернувшись в бар пик сразу же улегся спать на старый матрас, который получил от тетушки, хоть даже и не просил ее об этом. уснуть получилось далеко не с первого раза. половину ночи пик ходил от матраса к окну покурить. он изредка курил. когда было совсем плохо на душе, навязчивые мысли одолевали, не давая нормально дышать. старые воспоминания пробудили в нем странные ощущения непонятной ностальгии, которую он никогда прежде не испытывал. хотелось поговорить с новичком хотя бы раз. узнать, как он сейчас живет, почему тогда исчез, читает ли сейчас мангу, женился ли на стройной красавице как с обложек журнала. одиночество. одиночество поглощало его настолько, что пик ударился в воспоминания о старшей школе, которые до этого момента никогда не отзывались приятным трепетом в груди от осознания того, насколько ему тогда было хорошо, и он этого не ценил. неделя проходила вполне спокойно, люди постепенно начали заполнять бар, а некоторые лица появились больше одного раза, и естественно, хозяин их запоминал. кроме людей был еще рыжий уличный кот. он каждый вечер просачивался в помещение заходя с кем-то из людей и мирно укладывался спать у одной из малочисленных батарей. конец ноября был достаточно холодный. пик хорошо относился к животным и был не против такой компании, пока он не ссал на пол бара. кот постепенно прижился и стал символом этого заведения. каждый посетитель, который заходил сюда, не мог не погладить спящий пушистый комочек у самой двери. так его и прозвали просто «рыжий». кто-то даже оставлял чаевые именно коту – на корм да на лежанку. к концу декабря дела пошли лучше. новогодние и рождественские выходные приближались, а значит, количество алкоголя тоже. пик начал подмечать постоянных клиентов, которые появлялись каждую неделю. одним из таких был юноша лет двадцати. каждый раз он приходил не один. то с девушкой, то с парнем. и всегда были абсолютно разные люди. он всегда приходил по пятницам около семи вечера и сидели они до самого закрытия. в конце зимы этот парень практически перестал посещать бар. раньше каждую неделю стабильно появлялся, без каких-либо отклонений. в какой-то мере, пик забеспокоился, ведь именно этого безымянного юношу он запомнил лучше всех – розовые волосы и броские рубашки было трудно не запомнить. однако имени его он так и не узнал, даже если и слушал каждый его разговар с теми людьми. всегда было разное имя, но все они были похожи по звучанию между собой. фантазии у пика не было от слова совсем, поэтому тот парень получил прозвище «розовый». иронично. середина весны. розовый пропал от слова совсем. постепенно пик и думать о нем забыл, решив, что он переехал отсюда и занялся работой. бар набирал популярность, выручки уже хватало на то, что бы нанять одного бармена хотя бы на три дня в неделю. пику нужен был отдых. через неделю за барной стойкой уже стоял молодой человек, лет тридцати на вид – красноволосый гик, помешанный на философии. его звали данте. пик с ним хорошо поладил. тот был тихий, особо не отсвечивал, работал день через день, спокойно брал дополнительные смены, если пику не здоровилось, да и постоянным клиентам нравился своим красноречием. не сотрудник – а золото. в одну из тяжелых пятничных смен у стойки был пик. клиентов было много, но звать данте в его законный выходной, ему не хотелось. за час до закрытия постепенно люди разошлись. как вдруг на пороге появился тот самый розовый парень. он сел за барную стойку, не как обычно, со своими дружками в углу зала. заказал двойную порцию виски и молча пялил в стену, неспешно потягивая алкоголь. пик был приятно рад видеть знакомое потрепанное лицо, хоть лично он с ним знаком и не был. — бармен, — послышался звонкий тенор. пик сразу же оглянулся на звук и послушно подошел к розовому парню, внимательно слушая, — кто этот красный? я пришел вчера сюда, а тут он. я подумал, что вы уволились, даже расстроиться успел. — это мой новый сотрудник, я хозяин бара, — ответил тот спустя мучительное минутное молчание. он не понял, это к нему так подкатывают или что? — ого, — натурально удивился парень, — вот уж не думал, что столь молодой мужчина может иметь свой бар. — я не столь молод, как вам может показаться. — холодно ответил ему пик. он не любил показывать свои эмоции, тем более незнакомцам, ведь был слегка озадачен, что с ним разговаривают. обычно его внешний вид лишь отпугивал людей, а если кто-то разговаривал с ним в баре, то только по вопросу «какой коктейль вы можете посоветовать?». — тогда сколько т... — парень заткнулся, но быстро продолжил, — вам, лет? — мне двадцать девять. через месяц будет тридцать. — вы и правда выглядете моложе. должен признать, сначала я подумал, что т... — парень опять замялся, — вам, не больше девятнадцати. а мне двадцать восемь, скоро двадцать девять будет, — пик удивился. он слишком молодо выглядит. к тому же еще и приторно-смазливо. а оказывается они почти ровесники. он не мог не заметить то, как парень так и хочет обратиться к нему на «ты». — давай на ты, — сразу же предложил пик, после своей заметки. — без проблем, — весело ответил розовый и мягко улыбнулся. окинув парня взглядом, пик продолжил свою работу. даже близко к закрытию в баре все равно оставалось приличное количество людей. смешивая очередные коктейли он изредка из-под лба поглядывал на розового. видимо, уходить тот еще не собирался, и наоборот заказал двойную порцию виски, как было обычно. расправившись со всеми заказами пик начал уборку пустых столов, да и в целом готовился к закрытию бара. в заведении остался лишь розовый и сладкая парочка в углу помещения. кроме спокойной музыки на фоне и удара стекла о стекло не было слышно больше ничего. никто не разговаривал, а вскоре и парочка поспешно удалилась из бара, не забыв оплатить счет, оставить приличные чаевые и погладить на прощание кота. закончив с уборкой зала пик переключился на барную стойку, за которой розовый медленно потягивал виски, смотря в стену напротив. лишь когда пик вернулся за стойку тот все же оторвался от стены, разглядывая бармена. высокий рост, длинные фиолетовые, окрашенные давно и с уже отросшими черными корнями, волосы, собранные в небрежный хвост, достаточно мускулистые руки, протирающие стойку какой-то непонятной тряпкой и уставшие глаза, полные непонятного спокойствия и умиротворения. пик и впрямь чувствовал себя комфортно. тишина, которую разбавляла лишь приятная фоновая музыка, незнакомый относительно молчаливый человек, с любопытством смотрящий за каждым его действием, и экстаз от мысли о том, что еще буквально пол часа и он наконец-то завалиться в теплую постель и проспит весь завтрашний, хотя вернее сегодняшний, день, ведь стояла смена данте. — как тебя зовут? — неожиданно прервалась сладкая тишина. — пик. — я ромео. приятно, наконец-таки, познакомиться. — розовый снова улыбнулся. пик лишь кратко кивнул. это имя ему, бесспорно, подходило. обаятельная внешность, чуткий и отзывчивый, на взгляд со стороны пика, характер, хорошие манеры и уважение к окружающим людям. в общем, портрет складывался неплохой. закрыв бар и приглушив свет, оставив только небольшие светильники у барной стойки, пик подошел к парню с вопросом; — ты не собираешься уходить? я уже закрылся. тот лишь обреченно взглянул на пика, понимая, что пора уходить. но он не хотел. это место для него было пропитано уймой положительных эмоций и моментов, проведенных с различными людьми, которые покинули его. или он их. — посиди со мной, прошу. — чуть ли не хныча попросил ромео. «видимо пьянеет он быстро.» — подметил про себя пик и, тяжело вздохнув, сел на соседний табурет. невольно пик опять вспомнил про новичка. как они сидели после школы в кофейне, в тишине, читали новые выпуски манги и пили какао. точно так же. рядом друг с другом, трясь друг об друга плечами. он вспомнил, как было хорошо тогда. тихо, спокойно и безмятежно. точь-в-точь, что он чувствовал сейчас, смотря на то, как розовый все так же неспешно пьет виски, будто бы собирался с мыслями и хотел вот-вот что-то сказать. долго ждать и не пришлось; — давай переспим. — бесстрастно вымолвил ромео. быстро и четко. пик аж поперхнулся собственной слюной. — если откажешь, я пойму. ему никогда так никто не предлагал заняться сексом. более того, он чертов девственник в свои двадцать девять. всю жизнь ему было не до этого. все время происходило что-то, что напрочь отбивало любое желание даже дрочить. однако, пока все стоит на месте, ничего не происходит, и дни движутся спокойно и линейно.. почему бы и не попробовать? — я не против. — сдавленно ответил на предложение пик спустя, как ему казалось, минут пятнадцать. залпом допив остатки виски, ромео развернулся к пику и посмотрел ему в глаза. впервые за все посещения розовым бар пику удалось разглядеть его глаза. карие. но такие.. знакомые? точно. у новичка были точно такие же. а еще он носил очки. постепенно в голове стал вырисовываться образ того парня. он вспомнил его лицо. ромео очень походил на него. заостренный нос, скулы, карие глаза, большие ресницы и тонкие губы. — ты видишь во мне кого-то другого, да? я заметил твой взгляд на себе еще когда пришел в первый раз. этот человек был дорог для тебя? — пик скованно пожал плечами, — мне кажется, он был тебе дорог.

дорог?

пик поднялся со стула, подхватил парня за руку и повел на второй этаж, где и была его комната. тот лишь послушно шел за старшим. как только дверь за ними захлопнулась, пика прижали к стене, не давая ни единой надежды на побег. хотя, тот значительно превосходил по силе, все равно сбегать никуда не хотел. — ты тоже мне напоминаешь мне одного школьного друга. я влюбился в него после первого нашего разговора. у него были такие же выразительные глаза как у тебя, — он нежно водил пальцем по чужой щеке, и жадно смотрел в глаза пика. — но мне пришлось его покинуть. я не могу забыть его по сей день. — розовый переключился на шею, покрывал ее влажными и краткими поцелуями. сердце колотилось как бешенное. в паху уже болезненно ныло и тянуло. пик никогда бы не подумал, что его могут так сильно возбуждать поцелуи в шею от человека, который напоминал ему друга детства. в какой-то момент, когда на пике уже не осталось рубашки, он решил, что нижняя позиция его не устроит, и парой движений поставил ромео на свое место. прижимая того к стене, жадно целовал, параллельно растегивая причудливую рубашку розового. ромео боялся его целовать, поэтому оставил эту затею для пика. захочет – поцелует. поцелуи для обоих парней были чем-то более интимным, чем секс. целоваться с незнакомцем, видя в нем своего школьного друга для двоих было весьма странным делом. особенно для пика, который никогда не думал ни о ком в подобном ключе. особенно о том новичке. расправившись с проклятыми пуговицами рука пика непроизвольно скользнула к чужому паху. почувствовав там такое же напряжение, как в собственных штанах, медленно спускался вниз, покрывая торс розового мокрыми поцелуями. спустив ненужную ткань, аккуратно обхватил пальцами давно вставший член, то и дело дразнил парня, неспешно надрачивая. не долго думая, он взял его в рот, и работал на автомате, будто-бы занимался этим ежедневно, и наблюдал за реакцией ромео. томно вздыхая и выгибаясь в пояснице тот положил свою руку на чужой затылок, нагло насаживая его голову на свой член. долго ждать не пришлось, и вязкая белая жидкость пошло вытекала из рта пика, капая на пол. он специально высунул язык, показывая столь развратную картину ромео, на что тот лишь хихикнул и стыдливо прикрыл лицо ладонью. увидев ответную реакцию, пик сплюнул горькую жидкость на пол и поднялся с колен, в очередной раз целуя розового. руки друг друга блуждали по чужим телам, цепляясь за каждый рельеф, лаского их обводя. подхватив ромео за бедра, все же добрался с ним до кровати. вернее, матраса, лежащего на полу без какой-либо подложки. аккуратно уложив «старого друга», наконец стянул брюки и с себя. рука розового потянулась к их членам, обхватив оба сразу, неспешно надрачивал, уделяя все внимание очередному жадному поцелую, который сопровождался короткими прерываниями на томные вздохи пика. — у тебя есть презерватив? — разорвав поцелуй, задыхаясь спросил ромео. пик покачал головой, и лишь стыдливо вымолвил; — я девственник. ромео округлил глаза, смотря прямо в чужие с явным непониманием, как он дожил до стольки лет ни разу не залезая с кем-либо в койку. решив, что может быть расспросит его позже, встал с кровати и поплелся к своим штанам за резинкой, оставив смущенного пика сидеть на кровати. кинув тому в лоб две шуршащие упаковки, залез обратно на матрас. ромео тоже не устраивала нижняя позиция. опрокинув старшего на кровать, беспардонно уселся тому на член, на что пик сдавленно промычал и уложил свои ладони на чужую поясницу. розовый двигал бедрами, дразня пика до того момента, пока тот не сменил положение одним ловким рывком, прижав того к кровати весом своего тела. очередной жадный поцелуй, во время которого пик бесстыдно забирает у ромео несчастные презервативы прямо из рук. благо, интуитивно, и с подсказками розвого, тот разобрался, как надеть чертов латекс. ромео не нужна была подготовка, он занимался подобным регулярно, и с теми мужчинами и с женщинами, поэтому пик лишь медленно вводил свой член в чужое податливое тело, наблюдая за реакцией, вдруг он сделает больно. закусив губу, ромео мычал и сжимал в уже потной ладошке несчастную простынь. дав тому чуть привыкнуть, пик начал двигаться. резко и без капли сожаления. а ромео и не был против, скорее, даже наоборот, он умолял быстрее. сильнее. глубже. выгибался и стонал, сжимая член внутри себя все хлеще. а пик не успускал возможности поиздеваться, переодически останавливался и дожидался пока его не начнут, хныча, молить о продолжении. звонкие шлепки, мокрые поцелуи и, ласкающие слух друг друга, стоны заполняли всю комнату снизу доверху. после первого раза они не остановились и пошли по второму кругу. те же быстрые, глубокие, и одновременно нежные толчки продолжались, ведь пик не мог позволить себе сделать больно «другу детства», даже если это был не он, а лишь его влажные фантазии, непонятно откуда взявшиеся так внезапно. кончив в очередной раз, пик выкинул использованный презерватив в урну у двери ловким броском. решив выжать из ромео все соки, еще раз отсосал ему, доводя до неприличной дрожи в коленках и стыдливым выкрикам его имени. усмехнувшись, он показал розовому ту же картину, что была недавно, но на сей раз уже проглотил все содержимое и облизнул губы. — идиот, — смущенно выдавил из меня запыханный ромео. — да, знаю. — и улегся рядом, устраиваясь на груди младшего, слушал, как ровно бьется его сердце. так они и уснули. на утро ромео уже не было. лежала только маленькая записочка на небольшой тумбе около кровати. одевшись, пик лег обратно на кровать, взяв в руки ту несчастную бумажку. «пик. я – тот, о ком ты думал. знаешь, пик, как это ни печально, есть в жизни вещи, которые не вернешь. уж если что-то сдвинулось с места, назад хода не будет, как ни старайся. чуть что пойдет на перекосяк – все! ничего уже не исправишь. так же я тебе говорил, верно?» глаза забегали по строчкам, раз за разом перечитывая написанное. ромео – и есть новичок? но как он оказался здесь? почему сразу не подошел? почему напрямую не сказал, что он – это он? пик признал самому себе, что не помнил его имени еще давным-давно, но даже когда услышл его имя не сообразил, что это мог быть тот самый новичок. перевернув листок, он увидел еще один небольшой текст; «ах да, меня зовут не ромео. я выдумал это имя после переезда. прости за обман.» сука. ну что за пиздец? какой же он идиот. опять упустил своего «друга». а друг ли он ему вообще? они не виделись больше десяти лет, а как увиделись спустя долгое время – потрахались. сердце адски стучало, намерееваясь пробить ребра. руки дрожали, дыхание сбилось точно так же, как и этой ночью, которую пик никогда не забудет. он в очередной раз потерял человека, который был ему дорог.

дорог?

да, дорог.

***

прошла неделя. самая ненавистная неделя. невыносимо долгая и нудная. пик надеялся, что вот сейчас ромео вернется, они поговорят по душам и все обсудят. но дни шли, смены пика и данте менялись день за днем, сигарета за сигаретой. даже тетушку он перестал навещать. в воскресенье под закрытие, когда уже никого не осталось, пик решил спросить у данте, не видел ли он, вдруг розовый приходил. данте вышел на смену из-за большого наплыва гостей, за что пик ему был очень благодарен. — данте. у меня к тебе вопрос, — пик подошел к подчиненному после того, как вытер все столы. — слушаю вас. — ты не видел тут случайно парня с розовыми волосами? у него еще рубашки смешные бывают. — конечно видел, он появляется каждую мою смену. ромео вроде его зовут? вы, что-ли, его знаете? — еще как знаю, — промямлил себе под нос пик, на что получил вопросительный взгляд данте. — забей. завтра я выйду с тобой. как и ожидалось, на следующий день за час до закрытия розовый появился за барной стойкой, пока пик отходил в кладовую. вернувшись, он застал данте и ромео за разговором о дорогом коньяке. — ой, пик, привет, — нервно поздоровался розовый, бегая глазами по спокойному лицу пика. — ага, и тебе. останься после закрытия. — невозмутимо поставив чистые бокалы, пик бегло оглядел ромео, оценивая его внешний вид. он выглядел как обычно, будто ничего не произошло, и сейчас перед ним стоит не друг его детства, в которого он был влюблен по сей день, а простой бармен. тяжко выдохнув, пик отправил данте протирать пустующие столы, а сам занялся баром, что бы наблюдать за розовым. людей осталось немного, поэтому данте отправили домой. ромео все так же лениво потягивал виски, а пик убирал столы. вскоре он закрыл помещение, выключив практически весь свет. — есть что сказать? — пик подсел к розовому на соседний стул. — как будто, нам нужно о многом поговорить. — залпом допив остатки алкоголя, ромео попросил налить ему еще, на что получил стоящую перед носом целую бутылку виски. — спасибо, — немного опешив промямлил тот. — пожалуй, я должен тебе рассказать, почему ушел тогда и сейчас, — и получил согласный кивок, — я побоялся своих чувств, уговорил родителей сменить город. все еще не понимаю, почему они согласились переехать на другой конец страны. я бы так и жил, вечно меняя партнеров, пока не увидел тебя в том парке. ты гулял там в воскресенье под дождем. я.. — замялся тот. весь диалог он теребил в руках стакан, и как только его не крутил. сразу видно, сильно нервничал, — вспомнил былое. вспомнил, как тупо в тебя влюбился, словно школьница в пубертате нещадно втюрилась в старшеклассника. и шел за тобой всю дорогу до бара. в этот раз я решил не бежать, а наблюдать со стороны. — он выдержал паузу, сделал пару глотков с горла, и продолжил, — в один день мне просто осточертело смотреть на тебя издалека, и я пропал. безвылазно сидел дома, рубился в приставку и убивал горе самым дешевым виски. все еще на языке тот мерзкий вкус дешеманского пойла. — очередной глоток и длительная пауза. тут уже не выдержал пик. — и это тебе тоже надоело, поэтому ты вернулся сюда и предложил мне переспать? тебе не кажется, что это слегка странно? — кажется. но я был пьян и убит старым горем. прям как сейчас. конечно, это не оправдывает мое поведение, и то, что я просто использовал тебя для своих похабных желаний и в очередной раз свалил в закат, оставив лишь несчастную записку. мне кажется, я жалею, что оставил ее. ведь, если бы ты не узнал, что я это я, не смотрел бы на меня так разочаровано сейчас. тем не менее, каким образом ты оказался здесь? относительно небольшой город на другом конце страны. не поверю, что ты просто полюбил это место и по собственному желанию сюда приехал. — после того, как ты пропал, мои родители погибли. я остался с братом. полгода назад он тоже умер. больше меня там ничего не держало и я уехал как можно дальше. — ебушки-воробушки.. — ромео от шока прикрыл рот рукой. он ожидал услышать что угодно, но не это, — сочувствую тебе — на что получил лишь кивок. — почему ты ушел в этот раз? — пик переключил тему, не желая больше говорить о своей семье. — все тоже самое. испугался своих чувств. да и ты не узнал меня. не оставив бы я ту записку.. — розовый нервно закусил губу, да так, что прокусил до крови. пик рвано выдохнул. напряжение буквально присутствовало в воздухе. и оба его ощущали. такая странная и неожиданная для него встреча спустя больше десяти лет.. он не мог в это поверить. рука машинально потянулась к чужому лицу, нежно поглаживая щеку ромео, он смотрел в его карие глазки, вспоминая каждый момент, проведенный с ним раньше. он никогда не ловил себя на мысли, что ему может симпатизировать новичок. ему было не до этого. учеба, учеба, учеба. — рано или поздно я бы узнал тебя. в том парке я неожиданно начал вспоминать о тебе. о том, как было тогда хорошо, тихо и спокойно. в моем случае, еще все были живы, ты был рядом, хоть мы толком и не разговаривали. ты был единственным моим другом. только тебя я мог терпеть. я помню твои слова в эту ночь. я все еще тебе нравлюсь. да? — ромео сжато кивнул. — я не могу разобрать своих чувств к тебе, я никогда ни о чем таком не думал. но мне кажется, я тоже что-то чувствую к тебе. если ты хочешь, мы можем попробовать.. — он не успел договорить, его перебили. — хочу. что угодно хочу. лишь бы не покидать тебя снова, — хрупкие слезы покатились по бледному от стресса лицу. пик молча вытирал их. напряжение ушло. осталась лишь сладкая тишина внутри и вокруг, которая прерывалась тихими всхлипами. он больше не позволит себе потерять человека, который ему дорог. даже связываясь со своим прошлым, он был счастлив сейчас. тот, кто успокаивал его в детстве, сейчас тихо хнычет в его плечо, нещадно коря себя за страх, за слабость, за беспомощность. они еще поговорят. и будут говорить много и долго. будут говорить всегда. лишь бы снова не потеряться. «знаешь, пик, как это ни печально, есть в жизни вещи, которые не вернешь. уж если что-то сдвинулось с места, назад хода не будет, как ни старайся. чуть что пойдет на перекосяк – все! ничего уже не исправишь.» но они исправили.