2. Химера.

      Он знал, чем всё кончится — ещё до того, как «всё» толком началось. Просто знал, чувствовал, но никогда не обращал внимание. Это было бесполезно, никто не был в силах изменить события. Просто потому, что он — это он.       Даби понял, что Ястреб из себя представляет, как только взглянул в его глаза в первый раз. Кажется, он тогда увидел всё, что с ними случится — боль, огонь, предательства, отчаяние. И просто проигнорировал. Потому что путь, по которому они пройдут, необходим, как воздух. Потому что то, что они будут чувствовать, намного глубже всех последствий. У них не было и шанса против судьбы.       Поэтому он просто позволяет этому произойти.       Ястреб трется рядом с ним, встает непозволительно близко, кидает игривые ухмылки. В глазах — осколки, в глазах — холодный расчет. Даби знает, что происходит. Он улыбается этому знанию. Можно ли будет использовать эту птичку для своей выгоды? Определенно.       Потому что он не знает, по каким правилам играет Даби. Пока две стороны играют в шахматы, разменивая пешки и пугая друг друга взаимными нападениями, пирокинетик держит в руках карты, умело заталкивая козыри по карманам. Двуличная птичка отправляется во внутренний карман плаща, к самому сердцу, в самое пекло.       Ястреб тоже понимает, что что-то идет не так. Он думает, что Даби ведет себя странно, но никаких доказательств не находит. Душа заходится в панике, предчувствуя трагичный финал, но холодный разум выигрывает — Даби просто сумасшедший, нет смысла копать глубже!       Они обмениваются колкими улыбками, встречаясь на заброшенной стройке. Они кидают друг на друга хитрые взгляды, пересекаясь в темном закоулке. Они игриво ухмыляются друг другу, оказавшись наедине в развалинах старого многоквартирного дома.       Партнерские отношения быстро разваливаются. Это не небытие, не конец, не провал — появляются новые ипостаси, две, или больше, и пускай это разные стороны, они идут рядом, сплетаются, срастаются уродливой химерой. Будь такое существо реальным, оно бы сдохло при рождении, но они оба поддерживают его, подталкивают, и первые неуверенные шаги быстро становятся бегом.       Это не закончится ничем хорошим. Это нездорово ровно настолько, насколько необходимо им обоим, потому что внешний мир давит, вышибает дух, размазывает по земле, и неправильность того, что происходит между ними, становится спасительной нитью — чтобы знать, что может быть ещё хуже.       Когда Комиссия давала Ястребу это задание, они сказали, что любые, даже самые грязные методы, одобряются. Что бы сказала Комиссия сейчас? Ястреб не узнает, потому что и Комиссия никогда не узнает — он не включает никаких подробностей в свои отчеты. Это должно остаться с ним навсегда.       Даби с удивлением и наслаждением смотрит в его глаза, как будто видит насквозь и остается довольным. Он даже не подозревал, что Герой номер два способен на такое. Он видел, как тот убивал, калечил и предавал людей, но не мог подумать, что тот способен сделать такое с собой. Ястреб убивает, калечит и предает самого себя, свои идеалы, свои убеждения и — раскрывает для него руки.       Он знает, что это непростительно. Ему плевать, пока Даби с ухмылкой подходит вплотную и притягивает к себе за талию, впечатывая в своё ненормально горячее тело. Потому что созданная ими химера со своими ипостасями — сложное сплетение из лживого партнерства и искреннего влечения.       Да, ничего не выйдет. Комплекс героя тянет изнутри, ночами нашептывая глупое «ты его вылечишь, ты ему поможешь, ты его изменишь», но он никогда не был настолько наивным, чтобы верить в такое при свете дня. Он не справится с этим, он никогда не спасет Даби. Даби не желает его спасения. Мечты о счастливом совместном будущем остаются за толстыми стенами спальни.       Скоро всё кончится, они оба это знают. Они не могут отойти от своих целей, они оба это знают. Они могут позволить одной стороне себя просуществовать хотя бы немного, зная, что они оба обречены — просто чтобы узнать, как всё могло быть, сложись события иначе.              В комнате полно людей — злодеев. Ястреб имеет какое-то представление максимум о половине из них. Остальную часть составляют дебютанты, скрытные или слишком незначительные злодеи, чтобы целенаправленно искать о них информацию. Они треплются о своих взглядах на решения начальства, обсуждают бывшие и грядущие сражения или просто хвастаются боевыми заслугами.       Ястреб здесь не за этим. Он чувствует, что в комнате чуть теплее, чем в других помещениях, несмотря на её впечатляющие размеры. Может быть, это не так, и тепло чувствует не он сам, а одно из его маленьких перьев, занимающее место во внутреннем нагрудном кармане черного стеганного плаща, в опасной близости от раскаленной печи.       «Раскаленная печь» нагло ухмыляется, закидывает ногу на ногу и смотрит на Героя номер два через всю комнату, сидя на диванчике у дальней стены. Комично-одинокий, потому что никто из Фронта не рискует не то что садиться рядом, даже подходить близко — слишком боятся быть сожженными в пепел. Рядом не побоялись бы устроиться только члены Лиги Злодеев, но никого из них нет сейчас в комнате. Кто Ястреб такой, чтобы отказываться от подачки судьбы?       Взгляд Даби становится серьезным. Ястреб подмигивает ему и, взмахнув напоследок крыльями, неторопливо выходит из комнаты. Красное перо во внутреннем кармане трепещет, заметно тянет, и Даби накрывает его рукой, через ткань ощущая подергивания. Что ж, если Ястреб хочет играть, он готов присоединиться.       Даби тяжело сглатывает и улыбается, про себя считать секунды. Раз, два, три. Пирокинетик не замечает, как начинает отбивать пальцами ритм по подлокотнику. Тридцать пять, тридцать шесть, тридцать семь. Взгляд скользит по присутствующим злодеям, но видит только смазанные пятна. Семьдесят восемь, семьдесят девять, восемьдесят. Коленка нервно трясется.       Когда счет переваливает за сто двадцать, Даби встает со своего места. Он не ставит цели привлечь внимание, но разговоры в комнате всё равно моментально затихают. Он чувствует на себе десятки взглядов и игнорирует их. Ему совершенно не важно, что творится в головах этих бестолковых пешек. Он чувствует зарождающийся внутри жар. Люди расступаются, пропуская его вперед, и приходят в себя только после того, как за ним захлопывается дверь.       Поворот, лестница, поворот, ещё поворот, ещё лестница. Заученное место. Последняя комната в дальнем уголке Виллы. Даби не знает, как Ястреб выторговал её себе, если он вообще сделал это, но эта комната стала частым местом встреч, где никто и никогда им не мешает. Внутри есть кровать, кресло, письменный стол и пара стульев, а также окно с широким подоконником. Этого более, чем достаточно. Даби устроили бы голые стены и пол, и про себя он шутит, что, если бы на кону не стояли его цели, ему и приватность была бы не нужна. Пирокинетик думает, что на самом деле это могло бы стать новый гранью, если бы они могли дать этой идее шанс. Фантазия о том, как он грубо доминирует над Ястребом, унижая его перед кучей мелких, ни на что не способных злодеев, заводит.       Когда Даби входит, первое, что бросается ему в глаза — развалившийся на кресле Герой номер два. Парень сползает по спинке, почти растекаясь, и расправленные крылья вяло свешиваются с разных сторон, доставая концами до самого пола. Ястреб задумчиво смотрит в потолок, кажется, даже не замечая пришедшего. На его лице сохраняется серьезное выражение до тех пор, пока не щелкает закрытая на замок дверь.       Ястреб немного дергается и натягивает беззаботную улыбку, которая в партнерской жизни должна была создавать образ наивного дурачка, но Даби с этой стороны их химеры видел его без всяких притворств. Несколько мелких перьев разбросаны по полу, и это не слишком типично для героя, старающегося держать себя собранным, находясь в логове злодеев. Но он выглядит так, как будто у него нет сил на это сейчас, и Даби не комментирует. Он подходит чуть ближе и складывает руки на груди, по новой рассматривая заученное лицо. Внутренний огонь немного потухает, сменяясь неясным, давно забытым чувством.       Ястреб какое-то время молчит. Он чувствует, как рушится его образ, но не может заставить себя собрать маску по кусочкам. Он просто знает, что это бессмысленно. Потому что скоро это всё закончится, потому что, возможно, он больше никогда не сможет остаться с Даби наедине вот так, и маска уже не нужна, она скоро станет бесполезной. Он заставляет себя держать улыбку на лице и сползает ещё чуть ниже, из-за чего крылья неудобно упираются в спинку кресла.               — Тебе потребовалась всего пара минут, чтобы сорваться и догнать меня, мм? Кажется, твоя выдержка слабовата, — Ястреб склоняет голову набок и беззвучно смеется, больше дразня, чем пытаясь задеть. Даби непроницаемо смотрит на него. — Ну чего ты так дуешься? У тебя ещё есть шанс доказать мне, что ты способен продержаться дольше.              Слишком явное заигрывание, в котором Ястреб случайно — случайно ли? — допускает осечку. Потому что это «ещё есть шанс» дает понять, что времени остается всё меньше. Глупо думать, что Даби не замечает этого, хотя выражение его лица не меняется. Герой невинно пожимает плечами и тянет руки вверх.       Даби не понимает, почему это вообще должно его волновать. За привычно-лживыми янтарными глазами плещутся такие печаль и скорбь, каких он не видел в Ястребе за всё время их знакомства. Ни в ком, наверное, не видел. Герой улыбается, но этой улыбке не место в его взгляде. Он выглядит так, как будто завтра конец света, как будто мир рухнет, как будто, стоит ему покинуть комнату, его поведут прямиком на расстрел. Ястреб молчит, не может сказать об этом ни слова, потому что это просто часть его сущности. Он знал, что финал будет болезненным. Он не думал, что выдержать это будет так сложно.               — Я бы не советовал тебе дразнить меня, курица. Мы оба знаем, чем это закончится, — он подходит ближе, цепляет руки Ястреба за свои плечи и поднимает с кресла. Герой виснет на нём, стоя на носках, чтобы удобно зарываться лицом в перекат плеча. — В прошлый раз ты скулил как последняя шлюха и умолял меня не тянуть дольше.              Ястреб задыхается возмущением, и его крылья яростно дрожат. Даби ухмыляется, понимая, что это только показуха. Лицо героя становится горячим из-за смущения. Пирокинетик обхватывает ноги парня, закидывая себе на пояс и заставляя скрестить их за своей спиной, и устраивает руки на чужих ягодицах. Даби знает, что им обоим это нравится. Из-за полых костей Ястреб весит как ребенок, и держать его довольно просто. В этой позе героя удобно прижимать к стене, беря на весу, ощущая, как он приятно цепляется за него, словно боясь упасть. Но это кажется не слишком привлекательным сейчас.       Даби садится на кровать, устраивая Ястреба на своих коленях. Герой отказывается отлипать от него, только сильнее цепляется и втискивается в горячее даже через одежду тело. Даби недовольно фырчит, но дает ему эту минуту слабости. Он ведет ладонями по бокам, ощущая чужую дрожь. Пальцы забираются под край обтягивающей майки, закатывая вверх, и ласково проводят по поджавшемуся животу. Ястреб шумно дышит у самого уха Даби, немного ерзая на коленях, и кто-то из них мог бы пошутить, что он играет с огнем. Пирокинетик опускает руки ниже, забираясь под пояс свободных штанов, и герой уже тревожно вздрагивает, готовясь к резким действиям, но Даби замирает, просто оставляя горячие ладони на мягких ягодицах. Он больше ничего не делает, но Ястребу неожиданно хочется плакать.       Больно. Ястреб ненавидит это. Ментальная боль всегда была для него невыносимой. К физической он давно привык, ещё на полигонах, где Комиссия заставляла его переступать грань своих возможностей раз за разом, привычка укрепилась сотней травм и сражений, но психологической боли противостоять сложно всегда. И сейчас он оказывается слишком слаб, чтобы противостоять ей.       Даби слабо раскачивается вперед и назад, словно успокаивая расстроенного ребенка, и Ястребу почти становится за это стыдно. Они оба знали, что однажды всему придет конец. Просто, видимо, Даби не был таким мечтателем, каким был он, и глупые редкие фантазии не сбили его с пути. Какой смысл терять сейчас время на этой глупой боли?       Ястреб вырывается и соскальзывает с нагретого местечка. Даби спокойно отпускает его и, склонив голову, наблюдает своими бирюзовыми глазами из-под челки. Он ждет, покорно-готовый ко всему, что герой готов ему дать, и это заставляет Ястреба покраснеть и немедленно отвернуться. Он слышит смешок, но игнорирует его. Вместо этого он быстро снимает куртку и очки с наушниками, откидывая их на стол. Пальцы ловко поддевают край обтягивающей майки и тянут вверх, постепенно открывая вид на тело. Ястреб знает, что люди называют его тело идеальным. Ястреб думает, что в глазах Даби это не прибавляет ему очков привлекательности: Даби вообще много чего говорит о нём, — ещё больше думает — но горящие глаза способны рассказать намного больше, чем болтливый рот.               — Решил устроить мне небольшой стриптиз, птенчик?              Задумавшийся Ястреб не замечает, что застыл. Из мыслей вырывают привычные горячие ладони, ложащиеся на выступающие тазовые косточки и притягивающие к пирокинетику. Герой покорно делает шаг ближе, непозволительно близко. Он знает, что ему стоит только попросить, и он получит ещё больше. Он знает, насколько это приятно. Но слова застревают в горле горьким комом.       Даби ведет руками по гладким бокам, по кубикам пресса, оглаживая весь торс, куда может дотянуться. Ястреб упирается в чужие плечи и томно вздыхает, когда впервые за вечер его касаются губы. Даби целует поджимающийся живот, вываливает язык и мажет им по коже. Ястреб чувствует гладкий шарик пирсинга, приятно контрастирующий с шершавым языком. Пирокинетик прижимает его ещё ближе, крепко удерживая горячими ладонями, и продолжает вылизывать все доступные участки, иногда цепляя кожу зубами. Сверху слышатся приглушенные стоны, постепенно становящиеся всё более несдержанными.       На очередном движении рук Ястреб вскрикивает и слабо трепыхается. Даби отрывается от влажного живота и поднимает глаза на героя, выглядя на самом деле более удивленным, чем следовало. Ястреб одной ладонью прикрывает рот, и Даби может только видеть его возмущенный взгляд. Вопреки недовольному виду, вторая рука оглаживает обгоревшую кожу плеч и забирается под растянутую майку.               — С каких пор ты щиплешься во время прелюдий? — в его голосе наигранное раздражение, и Даби только сильнее сжимает свои пальцы на гладкой коже.               — Не кипятись, птичка, я не специально. Это из-за скоб на руках, — пирокинетик улыбается и выпрямляет спину, тянется вверх. Ястреб понятливо убирает свою ладонь и наклоняется, принимая поцелуй.               — В таком случае тебе стоит быть более внимательным, если ты не хочешь расстаться со своими руками, — его голос звучит приглушенно, и в доказательство серьезности этой угрозы красные крылья за спиной распушаются.               — Тебе нравятся мои руки! — с этим утверждением спорить невозможно, Даби знает это. — Так что это тебе надо перестать быть таким привлекательным, чтобы я перестал хотеть трогать твоё хорошенькое тело.               — Не издевайся надо мной!              Ястреб отворачивается, когда слышит громкий смех, но Даби всё равно видит его горящие стыдливым румянцем уши. Просто очаровательно. Пирокинетик мало лукавил в своих словах — когда Ястреб скидывал свой дурацкий образ и позволял себе хоть немного искренности, он становился таким аппетитным, что Даби хотелось отгрызть от него кусочек. Иногда он бывает близок к тому, чтобы сделать это, но ему всегда удается себя остановить. Не хочется к списку сомнительных заслуг, состоящему из насилия, убийств, поджогов и сумасшествия, добавлять ещё и каннибализм.       Шаловливые пальцы быстро щелкают пряжкой ремня. Даби игриво смотрит на Ястреба, который, всё также показушно игнорируя его взгляды, продолжает раздеваться. Жар, исходящий от пирокинетика, сильнее нагревает комнату, из-за чего становится даже тяжело дышать.       Даби жадно оглядывает открывшееся ему голое тело. Он знает его практически наизусть, с головы до ног и кончиков перьев, каждый крохотный шрамик, каждое чувствительное место. Ястреб крепко сложен, но не перекачен — дополнительная масса снижала бы скорость и ловкость во время полета. Под загорелой кожей перекатываются мышцы, которые очерчивает соблазнительная капелька пота. Ястреб кидает на Даби неясный взгляд, и из-за меток вокруг глаз он выглядит по-настоящему хищно.       В горле всё так же стоит ком. Герой шагает ближе, и Даби быстро перехватывает его, роняя на кровать и нависая сверху. Он облизывает губы, специально показывая шарик пирсинга, и наклоняется, чтобы оставить засос на ключице. Ястреб стонет и впивается в жесткие пряди волос, тянет к себе, заставляя буквально впечатываться лицом в свою кожу. Пирокинетик кусает все доступные места и зализывает ранки, иногда чувствуя во рту привкус соленой крови. Укусы перетекают от плеча к плечу, практически не касаясь шеи, и постепенно уходят ниже, к вздымающейся груди. Ястреб тяжело дышит, практически ощущая, как плавятся его тело и мозг от этих прикосновений. Даби упирается одной рукой рядом с головой героя, а второй ведет по его телу, словно разминая пластилин для лепки. Ястреб выгибается навстречу, и пирокинетик прихватывает бусинку левого соска зубами, вырывая из героя громкий вскрик. Свободная рука проходится по правой стороне груди, также играясь с чувствительным местом пальцами. Ястреб откидывает голову назад, зажмуривает глаза и прикрывает рот рукой, пытаясь не пропустить совсем уж непристойные звуки.       Даби отстраняется и довольно скалится. Он с гордостью оглядывает результат своей работы — верхняя часть торса Ястреба покрыта красочными засосами, кое-где видны кровоподтеки, а кожа влажная от его слюны и пота. Крылья, прижатые к кровати, подрагивают, из-за чего некоторые перья опадают на простыни. Возбужденный член героя прижимается к его животу, пачкая смазкой, а сам Ястреб сильно подрагивает от нетерпения. Такая картина заставляет самодовольство трепетать.               — Ты такой красивый сейчас, птенчик, — Даби с несвойственной лаской укладывает руки на бока Ястреба и оглаживает большими пальцами. Герой краснеет ещё сильнее, хотя это и казалось невозможным.              То, что происходит внутри, кажется чем-то нереальным. Нельзя дать название этому чувству, в нём сосредоточено слишком много всего. Привязанность, ярость, страсть, печаль — может, даже любовь. Это непреодолимая необходимость быть рядом, даже если они оба знают, что это кончится, сломав их обоих. Никакое рациональное мышление не способно остановить это притяжение. Тела, мысли горят, ожоги остаются на коже, в сознании — обширными шрамами, на которые будет больно даже смотреть. Это больно уже сейчас, больно настолько, что в глазах собираются слезы.       Палец быстро стирает со щеки каплю крови. Даби натягивает ухмылку и немного отстраняется. Ястреб поднимает на него затуманенный взгляд, смотрит вопросительно и нетерпеливо. Пирокинетик успокаивающе поглаживает его ногу и встает с кровати. Плащ сваливается с его плеч на грязный пол, следом идет простая потрепанная майка. Ястреб с волнением оглядывает раненную и здоровую кожу, стянутую медицинскими скобами. Даби редко раздевается полностью, и героя это на самом деле расстраивает, хотя он не смеет настаивать.       К куче одежды на полу прибавляются штаны и сапоги. Даби кидает на ждущего продолжения Ястреба взгляд и облизывает губы, игриво показывая шарик пирсинга. Герой на это только фыркает и раскрывает руки, приглашая вернуться.               — Не слишком ли опрометчиво ты себя ведешь, птичка? — Даби возвращается на кровать, упираясь руками по бокам от головы Ястреба, и наклоняется к самому его уху. — Теряешь бдительность, находясь в одной комнате с психопатом-убийцей. Может, именно сегодня я решу подпалить твои крылышки?               — Не говори глупости, — Ястреб дрожит, но не от страха, а от того, как приятно чужое дыхание опаляет его кожу. — Я знаю, что сегодня это не произойдет. Только не сегодня.              Даби приподнимается и вопросительно смотрит на героя. Тот молчит. Его брови страдальчески сведены к переносице, он выглядит так, как будто раскаивается и просит быть искренним в этот раз. Он всё ещё выглядит слишком соблазнительно, с беспорядком на голове, следами на торсе и вспотевшей кожей, но Даби видит его насквозь — всё то отчаяние, которое он сейчас испытывает. Доверие, которое не словами, но поведением дает информацию, помогает Даби вопреки тому, что должен делать на самом деле. Кого он на самом деле предает? Комиссию, героев, Лигу, злодеев? Или самого себя, свои идеалы и убеждения, себя, каким он был всего несколько месяцев назад, пока глупое стечение обстоятельств не столкнуло его с Даби?       Ястреб отворачивается, не вынося прямого взгляда. Он закусывает нижнюю губу до крови, а глаза начинают подозрительно блестеть в полумраке комнаты. Даби не нужны слова, чтобы понять. Рука ложится на щеку героя, поворачивая его лицо, и пирокинетик не заставляет их снова смотреть друг на друга. Он наклоняется ниже, целуя приоткрытые губы, слизывает каплю крови, наслаждаясь металлическим привкусом, посасывает податливый язык, проходится по ровным зубам, дразнит нёбо шариком пирсинга. Ястреб с удовольствием постанывает и закидывает руки на шею злодея, притягивая ещё ближе. Даби горячий, самая настоящая печь, и Ястреб иногда хочет расплавиться в нём.       Рука Даби со щеки скользит ниже, очерчивает дрожащий бок кончиками пальцев, подхватывает крепкое бедро, закидывая себе на плечо. Ястреб стонет в поцелуй. Его тело дрожит, когда горячие пальцы сжимаются на его заднице и отводят одну половинку в сторону. Пирокинетик разрывает поцелуй и садится. Кивком головы он отбрасывает немного влажную челку с глаз. Ястреб кидает на него вопросительный взгляд.               — Прости, птенчик. Не пойми меня неправильно, целуешься ты крышесносно. Но, — Даби вслепую нашаривает на кровати бутылек. Щелкает крышка, и тонкая струйка смазки вытекает на подставленные пальцы. — Хочу видеть тебя целиком, пока буду брать тебя.              Даби с удовольствие наблюдает, как герой давится вздохом и зажимает рот, смотря на него дикими глазами. Его лицо моментально становится красным, а брови очаровательно-жалобно взлетают вверх. Пирокинетика каждый раз как в первый веселит реакция Ястреба на его грязные словечки, то, как нетерпеливо дрожит его тело, жаждая ощутить чужие прикосновения.       Отвлеченный своим смущением, Ястреб едва не упускает момент, когда в него проникает первый палец. Руки Даби похожи на произведение искусства. Даже медицинские скобы, пересекающие его ладони, и грубая обгоревшая кожа не портят этого, создавая невероятный контраст. Его руки горячие, а длинные, изящные пальцы могут творить такие чудеса, после которых Ястреб не может смотреть пирокинетику в глаза. Герой чувствует себя привычно, когда к первому пальцу добавляются второй и третий. Но стыдно ему не из-за этого, а из-за того, как быстро и просто они оказываются внутри. Он бы хотел закрыть лицо ладонями, но прервать зрительный контакт с Даби не выходит.               — Ты играл с собой, прежде чем прийти сюда? — Ястреб не может понять, было это вопросом или утверждением. Он бы не смог ответить, язык отказывается поворачиваться во рту. Лицо горит под внимательным взглядом. — Такая нетерпеливая птичка. Тебе пришлось справляться самому с этим, но теперь можешь не переживать. Я здесь, и я помогу своей птичке получить то, что она хочет.              Вот теперь Ястреб точно не выдерживает. Он вскидывает руку и прячет лицо в запястье, второй сильнее сжимая простыни. Даби не останавливает, только удерживает за талию на месте, продолжая лениво двигать внутри пальцами. Растяжка Ястребу очевидно не нужна, но пирокинетик не может удержать себя от того, чтобы немного поиграться с героем.       Пальцы поглаживают простату, и Даби с довольной улыбкой выслушивает стоны Ястреба, смотрит, как герой неосознанно дергается навстречу движениям его руки. Он мог бы продолжить делать это, ему правда нравится, каким беспомощным выглядит Ястреб, насаживаясь на его пальцы, и он бы точно мог кончить только от этого. Но он чувствует, что сегодня всё должно быть не так. И останавливается под разочарованный вздох.       Член Даби уже давно стоит, но пирокинетик просто игнорирует собственные потребности. Сгоревшее тело привело его к высокому болевому порогу, но вместе с тем общая чувствительность заметно упала. Это полезно, когда ему нужно держаться большее количество времени, чтобы вывести из строя врага или довести партнера в кровати до экстаза, хотя иногда он чувствует себя расстроенным тем, что не может почувствовать всё полностью. Обычно ему хватает морального удовлетворения, когда он видит реакцию на свои действия, но иногда он правда хочет больше физического. Он бы хотел прочувствовать прикосновения Ястреба целиком.       Даби проводит рукой по своему члену, размазывая остатки смазки, и приставляет головку к растянутому колечку мышц. Герой под ним издает звук, средний между жалобным скулежом и курлыканьем, и немного подается бедрами вперед. Даби крепко удерживает его одной рукой, придавливая к матрасу, а второй помогает себе, когда наконец толкается вперед. Он неторопливо двигается, останавливаясь только тогда, когда оказывается внутри целиком. Ястреб протяжно стонет и хлопает крыльями.              — Ты так хорош, птенчик. Такой же узкий, как и в первый раз, — Даби укладывает обе руки на бока героя, после чего немного выходит и толкается назад, вырывая из Ястреба приглушенный стон. — И издаешь такие прекрасные звуки.              Ястреб непроизвольно зажимается, когда Даби наконец начинает двигаться в своем издевательски медленном темпе. Обычно пирокинетик менее сдержан, предпочитая брать его грубо и быстро, и вечно спешащего героя это на самом деле более чем устраивало. Однако медленный темп… похож на самую сладкую пытку в его жизни.       На свои размеры Даби никогда не жаловался. Вернее сказать обратное — иногда он ловил завидующие взгляды Ястреба, которые так и подталкивали его сказать что-нибудь грязное и унижающее. Даби обожает смущать его, особенно во время близости. За столько встреч он начал даже понимать закономерность реакций на его слова. Что нужно сказать, чтобы герой завелся с пол-оборота, или вспыхнул умилительным румянцем, или сильнее сжался, чтобы даже двигаться в нём стало сложнее…       Улыбнувшись, Даби медленно выходит до конца. Ястреб поднимает на него замыленный взгляд, но не успевает ничего сказать или сделать, когда пирокинетик быстро толкается назад, проезжаясь по простате. Герой захлебывается стонами, откидывает голову назад, и Даби может видеть, что в его глазах собираются слезы, а с уголка губ стекает слюна. Такой грязный и открытый. Даби уверен, что, если бы не героика, Ястреб стал бы самой востребованной порнозвездой. Он повторяет своё движение, и героя выгибает дугой над кроватью. Неконтролируемые крылья бьются по простыни, во все стороны разлетаются перья, и среди этого хаоса золотая кожа ястреба блестит от пота, под ней перекатываются крепкие мышцы, на шее призывно дергается кадык, и Даби едва понимает, что собственное тело повышает температуру. Разве можно не смотреть на это произведение искусства?       В моменте Ястреб думает, что больше не сможет это вынести. Он цепляется пальцами за простыни, влажные пятки проскальзывают по ткани, и он дергается, пытаясь отползти, дать себе передышку, но конечности оказываются слишком слабыми, а удерживающие руки — надежными.       Даби слишком горячий и твердый. Похоже на то, что его трахают раскаленной арматурой, и он бы даже хотел это озвучить, но вместо слов из горла вырывается клёкот вперемешку со стонами. Изнутри словно обжигает, это одновременно приятно и почти больно, и руки Даби тоже приносят боль. Кажется, пирокинетик сам не может это остановить. Он просто смотрит сумасшедшими бирюзовыми глазами, впитывая каждый звук, каждое движение Ястреба, улыбается блаженно, безумно, не переставая двигаться немного хаотично, смешивая быстрые и медленные толчки.              — Даби, Даби, Даби, Даби! — Ястреб с трудом собирает свои силы и вцепляется пальцами в израненное плечо пирокинетика, пытаясь привести его в чувства. Однако, кажется, его слова только раззадоривают, движения становятся быстрее. — Ч-черт, Даби, пожалуйста! Остановись!              Никакой реакции. Скорость и грубость не были чем-то непривычным, но никогда в процессе Даби не отключался от мира, не терял контроль над своим огнем, не делал по-настоящему больно. Ястреб снова закидывает голову и позволяет слезам сорваться с ресниц. Он пытается расслабиться, абстрагироваться от происходящего, просто дать Даби закончить, и молится, чтобы к тому моменту он всё ещё был хотя бы относительно цел. Пальцы, с двойной силой сжимающиеся на его талии, не дают быть настолько оптимистичным.       Даби не знает, что с ним происходит, ему просто так хорошо, как не было уже давно. Ястреб под ним трясется, плачет, звонко щебечет и стонет. Он прекрасен, слишком невероятен, его кожа под пальцами ощущается лучше шелка, он мокрый и узкий внутри, и хочется ещё больше, ещё глубже, ещё сильнее. Хочется сжать его своими руками, разорвать кожу, размозжить кости, вынуть все внутренности, выпить его крови — поглотить любыми способами, вплавить его в себя, навсегда оставить его частичку рядом. Сжечь его, чтобы никто больше не мог им владеть. И — сгореть самому вместе с ним.       Он ускоряется, ощущая, как подходит к самому краю. В воздухе пахнет паленым, и ему на самом деле кажется, что комнату заволакивает дымом. Он слабо думает об этом, замирая глубоко внутри Ястреба, проживая, кажется, самое лучшее мгновение в своей жизни. Даби чувствует себя ослабевшим, но одновременно с этим бодрым. Сознание не проясняется до конца.       Ястреб видит, как Даби дергается, и его внутренности заливает жидким огнем. Это на грани, и он не уверен, чего больше — боли или удовольствия. Он чувствует этот жар глубоко в себе и зацикливается на мысли, что уже никогда не сможет от него избавиться. Конечности безвольно опускаются на кровать, как будто его резко отключили, и, хотя его член всё ещё стоит, истекая смазкой, герой не уверен, хочет ли он чего-либо.       Из стыков здоровой и поврежденной кожи идет дым, и Даби не шевелится, только тяжело дышит и смотрит отстраненным взглядом. Ястреб смотрит на него в ответ, слишком уставший и изломанный, чтобы помышлять дать отпор или сбежать. Но они оба ничего не делают, и это становится странным, потому что Даби до сих пор внутри.              — Земля вызывает огненного парня, прием, — Ястреб выдавливает из себя замученную улыбку, когда Даби реагирует на его слова и немного отстраняется, выходя из его тела, но продолжая удерживать его на месте. Взгляд пирокинетика становится яснее. — Пришел в себя, костерок?              — Ястреб… — произносит Даби на выдохе и наклоняет голову. Герой вздрагивает из-за этого обращения.              Взгляд Даби кажется теперь изучающим и опасным. Он скользит им по Ястребу, от ног до головы, словно оценивая результат своей работы. Герой не знает, о чём думает пирокинетик, но его глаза поблескивают. Его кожа наконец перестает тлеть, и остатки дыма просачиваются через щели окна наружу.       Ястреб вскрикивает, когда Даби неожиданно закидывает его бедра себе на плечи, поднимая его нижнюю половину тела. Ястреб упирается лопатками в кровать и шипит сквозь зубы, когда поясницу тянет болью. Пирокинетик только отстраненно хмыкает и наклоняет голову. Комнату наполняет громкий стон, когда язык с шариком пирсинга проходится между ягодиц героя, слизывая начавшую вытекать сперму и играясь с растянутыми краями входа.              — Даби, блять! — сил брыкаться нет, но теплые прикосновения раззадоривают чувствительную кожу. Стоны и неловкое чириканье срываются с губ, и Ястребу остается только заткнуть рот рукой, чтобы не дать новым звукам вырваться.              Даби не слушает его и не обращает внимания на подергивания. Он старательно вылизывает Ястреба, проникая языком внутрь, специально сильнее прижимает к нежным стенкам металлический шарик. Губы припадают к краям припухшего входа, по комнате раздаются смущающе громкие мокрые звуки. Ястреб мечется по постели, издавая задушенный клекот, и, кажется, теряет последние крупицы сознания. Постепенно затекает шея, и Даби в последний раз размашисто проходится по ложбинке между ягодиц, после чего ведет языком дальше, по яичкам и члену, заставляя героя дрожать ещё сильнее. Он сразу вбирает член в рот на половину, и, стоит языку с металлическим шариком пройтись по головке, Ястреб сразу кончает.       Ястреб не уверен, стонет он или нет. Слух пропадает, в ушах пищит, в голове словно бьет колокол. Он, кажется, даже немного отключается, только отдаленно чувствует, как чужой язык слизывает остатки его спермы, а затекшую поясницу наконец опускают на кровать. Кажется, его даже немного поправляют, укладывая в более удобную позу, но в этом он уверен ещё меньше.       Даби, уже успев натянуть штаны и серую майку, усаживается на край кровати и внимательно смотрит на героя. Прошло минут десять, и Ястреб просто продолжает лежать безвольной куклой, впиваясь остекленевшими глазами в потолок. На то, что он жив, указывают вздымающаяся от дыхания грудная клетка и редкое моргание. Он не реагирует на голос, и почему-то Даби не может больше заставить себя прикоснуться к нему. Красные ожоги от его ладоней на коже заставляют его сердце сжиматься от отдаленного чувства, похожего на вину.       Ястреб кажется разбитым, но этот вид всё равно великолепен. Даби задается вопросом, мог ли он украсть его для себя? Чтобы, когда мир рухнет, Ястреб остался навсегда прикован к нему, безвольный и зависимый. Эта мысль не уходит дальше. Пирокинетик знает, что его связь с Ястребом другого толка, и простого подчинения ему не хватит. Кроме того, если завтра правда что-то случится, он уже не вернется назад. Месть, на которой он жил все эти годы, станет последним актом для него — он не увидит результатов падения мира.       Ястреб приходит в себя волнами. Просто зрение постепенно фокусируется, боль возвращается в тело вместе с безумной усталостью. Тепло, почти горячо, и рядом сидит кто-то, кем может быть только Даби. Это немного успокаивает и пугает одновременно. Он не знает, что произойдет дальше, и слишком слаб, чтобы дать отпор в случае чего.              — Очнулся?              Ястреб быстро моргает и наконец понимает, что Даби всё это время смотрел на него, пока он пытался прийти в себя. Тело непроизвольно напрягается, как будто ощущая опасность, но пирокинетик неподвижно сидит на самом краю. Он вопросительно наклоняет голову и как будто стыдливо пожимает плечами, явно расстроенный из-за испуга Ястреба. Проходят ещё долгие пять минут, прежде чем кто-то из них решается продолжить диалог.              — Что ж, ты превратил меня в полный беспорядок, Даби, — Ястреб старается звучать непринужденно, но его голос звенит ломающимся стеклом. Он ведет взглядом по своему телу, собирая оставленные засосы, синяки и ожоги. Интересно, как долго они будут сходить? — Буду смотреть на все эти следы одинокими ночами и плакать, вспоминая о тебе. Как маленькая сопливая фанатка, — он улыбается, но не может скрыть, что прячет за словами свое настоящее «Я».              — Скорее уж смотреть и дрочить в ладошку, — Даби более расслабленно фыркает и встряхивает головой, откидывая челку. Что-то внутри сжимается, но он не собирается произносить эти слова. Извинения будут неискренними.              Ястреб насмешливо фыркает и немного елозит, устраиваясь удобнее. Тело отдает тянущей болью, но уже не такой яркой, какой она показалась герою в момент пробуждения. Давно наступила ночь, за окном едва различимы черные кроны деревьев. Комнату освещает обшарпанная лампа, умостившаяся на столе в дальнем углу. Её света едва хватает, чтобы осветить их лица, но этого достаточно. В отдалении слышны шаги и разговоры — члены ПФО разгуливают по коридорам на разных этажах особняка, и, вероятно, они могли слышать звуки из этой комнаты, но Ястребу уже не важно. В комнате тепло и уютно.       Ястреб дергается от неожиданности, когда чужая ладонь ложится на его бедро и аккуратно — трепетно? — поглаживает. Нет намека на что-то ещё, только немая попытка принести успокоение им обоим, продлить контакт ещё хоть на пару минут, прежде чем он оборвется навсегда.       Даби задумчиво смотрит в окно, и Ястреб наслаждается тем, что рассматривает его профиль. У пирокинетика красивые, кажущиеся отдаленно знакомыми черты лица. Ровный нос, скулы, выразительные глаза. Герой не может удержаться от того, чтобы попытаться представить его без шрамов — каким было лицо Даби до этих ожогов? Не выходит. Именно они, эти страшные раны, добавляют ему эту ни на что не похожую изюминку, делают его особенным. И Ястреб на самом деле считается его по-своему красивым — в ужасном, уродливом, зловещем смысле. А глаза похожи на лед.              — Иногда мне жаль, что мы встретились именно так. Я бы хотел узнать тебя другого. Или хотя бы в других обстоятельствах, — Ястреб складывает руки на животе, пытаясь придать себе беспечный вид. Голос всё равно надламывается. Внутри как будто образовалась дыра. — Иногда мне жаль, что мы вообще встретились. Я бы хотел не знать тебя.              Он многое не договаривает, но вкладывает в слова. Он хотел бы не знать, что будет между ними, не хотел бы чувствовать всё то, что чувствует теперь, не хотел бы понимать, какую часть себя он потеряет вместе с ним, не хотел бы думать о том, чего они никогда не смогут получить. Это несправедливо. Это было невозможно для них.       Даби кидает на него быстрый взгляд и снова переводит к пейзажу за окном. Сложно увидеть хоть что-то, стало так темно, что теперь можно разглядеть только нечеткое отражение комнаты и их самих в стекле. Но лучше смотреть туда, чем на Ястреба. Герой с ног до головы покрыт им, его прикосновениями, его запахом, его сущностью. Он знает, что эта ночь — немое прощание.              — Взаимно, Ястреб, — Даби прикрывает глаза и еле слышно выдыхает: — Взаимно.