Научи меня смеяться

В этой комнате не на что было смотреть. Всё такое серое, скучное и однообразное. Стена, ещё одна, ещё и ещё, пол, потолок. Какая разница? Поменяй их местами, и никто даже не заметит. В этой комнате нечем было дышать, хотя она постоянно проветривалась. Принеси кислородомер, и он покажет удобоваримый результат. Вздох — лёгкие полные. Ещё один — вот-вот и начнётся гипервентиляция, но Джисону казалось, что кислорода всё равно не хватало. Душно. В этой комнате нечего было делать. Поэтому Джисон смотрел на свои ноги. Вот так просто. Свесив их с кровати и вытянув носки по полу, он наблюдал за тем, как двигались его пальцы. Всеми можно было пошевелить, каждым он управлял и каждый контролировал. Правда, четвёртые почему-то поддавались с трудом. Крутил пятками и топал ступнями. Вроде работают. В этой комнате в любую секунду дня и ночи Джисон вспоминал тот день, когда Минхо научил его смеяться. В какой именно момент он совершил ошибку? Может это было, когда Джисон впервые пригласил ребят из школы к себе домой, чтобы всем вместе сыграть в приставку? Он тогда только переехал в город и ещё никого не знал, а обзавестись друзьями хотелось. Бросив сумки на диван, те разместились у подножья и стали спорить, кому первому достанется джойстик. Решили разобраться самым серьёзным способом, посредством цу-е-фа. Победа Феликса. Джисон запустил Sled Storm и передал джойстик другу, тот выбрал персонажа и начал заезд. И как там говорится: тише едешь — дальше будешь? Это точно не про гонки, а потому Феликс приехал последним. Парень недовольно закатил глаза и сказал, что просто привыкал к управлению. Чанбин посмеялся над ним, но не Джисон. Не знал как. Следующим был Минхо, и он показал себя гораздо лучше, сбивал дорожные знаки и кусты по пути, даже до снеговика добрался, чтобы заработать больше очков, на трамплинах успевал сделать трюки и умудрился приехать первым. Очередь хозяина. Джисон не очень-то часто играл на приставке, скорее даже совсем не. Он, в принципе, не видел в ней толка, хотя вот благодаря этой железяке у него наконец-то появились друзья, наверное. Стоило сказать «спасибо». Несмотря на все усилия, Джисон занял лишь третье место, хотя поначалу лидировал. Вот джойстик перекочевал к Чанбину. Он всё это время присматривался к трассе, анализировал, где можно было сократить, где стоило быть аккуратным, а то свалишься с обрыва или ещё лучше — застрянешь в текстурах. Чанбин начал заезд, поставив перед собой определённую задачу — сбить кролика. На первом кругу парень упустил зверька, а Минхо предупредил его, что если тот посмеет тронуть пушистика, то Ли его ударит. Второй круг, Чанбин сосредоточен так, что даже вена на лбу вздулась. Развилка. Он свернул направо, вдалеке на снегу уже виднелось бежевое мельтешащее пятно, ещё пару секунд и цель будет достигнута. Бедный кролик выбежал на дорогу. Белые хлопья косо летели, заслоняя обзор. Удар. Маленькое тельце взлетело в воздухе, а из носа Чанбина капнула красная жидкость. — Ты совсем больной! — он вскочил и начал орать на Минхо. — Я тебя предупреж… — но договорить он не успел, ведь Со ринулся в его сторону с кулаками. Они вцепились друг в друга и, как два разъярённых кота, стали кататься по полу. Феликс и Джисон, конечно же, кинулись их разнимать. От их копошения затрясся журнальный столик, а вместе с ним и ваза, которая всё же полетела вниз и разбилась на тысячи мелких осколков. Мама точно расстроится. При желании вазу всё же можно было склеить, найдя все, даже самые микроскопические, кусочки. Но это будет долго. Зря Джисон, наверное, позвал друзей поиграть. В этой серой комнате он сидел совсем один. Жаль сердце не из фарфора, его клетки отмирают. Сколько не ищи, всё равно не попадётся нужный фрагмент. В какой именно момент он совершил ошибку? Может это было, когда Минхо, валяясь в парке на траве и тупя взгляд в небо, неожиданно спросил: — Почему ты всегда такой серьёзный? Джисон тогда повернулся к нему и долго всматривался в лицо. «Он спросил, потому что считает меня странным? Или ему, правда, интересно?». — Я тебя не понимаю… — тихо ответил Джисон. Настолько, что на секунду показалось, будто фраза прозвучала только в голове. Минхо подорвался с места, залез на бёдра Джисона и начал как-то неестественно быстро перебирать пальцами по бокам парня. Позже ему объяснили, что это называется щекотка. — Вот видишь, ты не реагируешь, — с грустью произнёс Минхо. Он продолжал скользить пальцами по выпирающим под рубашкой рёбрам, но намного медленнее и не с таким напором. — А ты? — Джисон перевернул их местами и начал проделывать с другом тоже самое. Минхо под ним извивался, он выставлял руки вперёд и пытался оттолкнуть Хана. А из его рта постоянно вырывались звуки, высокие, рваные. Приятно. Это было очень приятно слышать. Джисон тоже бы так хотел, просто не знал как. Но Минхо, конечно же, не мог сдаться так легко, поэтому очередная попытка выскользнуть всё же ознаменовалась успехом. И теперь он снова нависал сверху. Глаза в глаза. Казалось, зелёные листья на деревьях перестали фотосинтезировать и окружающее пространство вмиг заполнилось непригодным для человека воздухом. Душно. Минута. Всё сначала. Парни катались по траве, пачкая свои рубашки зелёными чёрточками, а из горла Минхо всё также вырывались голосовые раскаты. — Как ты это делаешь? — шёпотом, словно это было какой-то величайшей тайной. — Это просто. Я тебе научу, — каждое слово сопровождалось тычком в лоб. И Минхо взялся за дело со всей ответственностью, а аргументировал тем, что просто «обязан это услышать». Он действительно пытался рассмешить Джисона или хотя бы добиться его улыбки. Парень столько времени провёл в интернете, ища самые лучшие подборки и вычитывая бесконечное количество анекдотов. Корчил рожицы. Говорил нелепые вещи, держа за руки, и пристально смотрел, как будто хотел загипнотизировать. И сам же ухахатывался с этих нелепых взглядов. Приятно. Джисон бы записал его смех и включал вместо музыки, даже ночью не снимал бы наушники, засыпал бы с ними, слушал эту колыбельную. Он тоже хотел. Не знал как. В один из дней Джисон всё-таки сдался: — Прости, я не могу... Но Минхо не ответил. Сидя на скамейке, он беззаботно продолжал болтать ножкой и поедать мятное мороженное. Зря, Джисон, наверное, услышал его смех. В этой комнате ни единого звука, тишина давила на барабанные перепонки. В какой именно момент он совершил ошибку? Может это было, когда на улице лил сильный дождь? Он застал Джисона по дороге к Минхо. Но ведь парни договорились устроить марафон кино, и Хан просто не мог нарушить своё обещание. Поэтому он шёл. Под холодными струями, так быстро поселившимся в его волосах, на одежде и даже в обуви. Дождь обнимал его, казалось, хотел уберечь. Только от чего? Минхо смотрел в окно и ждал. Завидев силуэт вдали, он сорвался с места и выбежал на улицу. Он не думал, просто шёл навстречу. — Ты идиот? — кричал парень. — Почему ты злишься? Я же пришёл вовремя... — Джисон действительно не понимал, он думал его друг будет рад. — Почему без зонта? Заболеешь же… — остановился напротив. — А ты? Глаза в глаза. Тяжелые капли барабанили по крыше, отбивая марш. Сердце стучало с ними в одном ритме. Искусанные губы несмело коснулись губ Джисона. — И что это было? — тихо, как всегда, спросил он, когда Минхо отстранился, чтобы набрать воздуха. Казалось, ливень поглотил все звуки, но парень услышал. — Пытаюсь хоть что-то укрыть от дождя. — При этом обслюнявив? Ответа не последовало. Минхо взял его за руку и повёл в дом, не забывая посмеиваться над замечанием. Джисону тоже хотелось, но он не умел, не знал как. Сменная одежда. Сухие полотенца, которые через минуту же отбрасывались в сторону из-за непригодности. Глаза в глаза. Горячее дыхание опаляло щёки, теперь уже более настойчиво — целовал, запускал руки в спутанные от воды волосы. В тот вечер они не включили ни одного фильма. Зря, Джисон, наверное, не сдержал обещание. В этой нагретой солнечными лучами комнате было холодно, а ведь за окном стояла тридцатиградусная жара. Парень кутался в мятую простынь, хотя всё его тело горело. В какой именно момент он совершил ошибку? Может это было, когда Джисн с классом отправился в поездку? Ему нравилось ходить и слушать про достопримечательности, а после с ребятами есть уличную еду. Вечером они договорились вместе посмотреть на фейерверки. Но Минхо был почему-то этому не рад. Весь оставшийся день ходил с опущенной головой и от всего отказывался. — Я думал, ты хочешь увидеть огни, — Джисон пристально следил за эмоциями на лице. — Хотел. — Так пошли вечером с… — Ты реально не понимаешь? — перебил его Минхо, казалось, с каждой новой фразой он раздражался всё сильнее. Глаза в глаза. Первым сдался Минхо, кричал, доказывая, что они должны идти только вдвоём, что это неправильно. Джисон, вероятно, впервые за долгое время тоже повысил голос. Он не улавливал связи. Что такого ужасного в том, чтобы пойти с остальными, тем более если уже договорились? Они же всё равно там будут вместе. Джисон и Минхо. Рядом. Парни так и не пришли к компромиссу и продолжали спорить друг с другом. Вплоть до звуков хлопков на улице. Глаза в глаза. Разноцветной палитрой фейерверки отражались в оконном стекле. А после того, как наступила тишина, они впервые заговорили о чувствах, вот так просто. Глаза в глаза. Зря, Джисон, наверное, не пошёл смотреть на огни. В этой комнате лишь серые стены, каждый миллиметр которых был похож на предыдущий. Пусто, даже с окном, дверью, тумбочкой и кроватью. Если их переставить местами, кто-нибудь заметит? В какой именно момент он совершил ошибку? Может это было, когда они лежали вдвоём на кровати в комнате Джисона. Минхо неспеша выцеловывал дорожку от подбородка, спускаясь по шее вниз к ключицам. Руки нежно блуждали по бокам. — Снова будешь щекотать? — он знал ответ, но всё равно протараторил. Просто. Чтобы разбавить атмосферу, иначе голова Джисона с минуты на минуту взорвалась бы от напряжения. — Нет, я придумал другую игру, — лукаво произнёс Минхо. Мурашки волнами пробежали по коже Джисона, когда рука потянулась к застёжке его джинс. Нет, он не был против, наоборот, ждал, когда наконец перейдут эту черту. Они были только вдвоём на этой кровати, в этом доме и казалось вообще во всей вселенной, среди тысячи плутающих звёзд, которые в ту ночь мерцали особенно ярко. Лунный свет проникал в комнату, устраивая на стене театр теней из сплетённых рук и тяжело вздымающихся грудных клеток. А губы, они были повсюду, касались каждого уголка на теле, и Джисон ещё никогда в своей жизни не чувствовал столько эмоций одновременно. Нырни глубже — и уже не сможешь всплыть на поверхность. А потому он цеплялся за плечи Минхо, как за спасательный круг. Но кто сказал Джисону, что Минхо не собирался потонуть вместе с ним? Глаза в глаза. Сбившееся дыхание, и до безумия раздражающий скрип кровати в такт толчкам. Знал бы Джисон, что так случится, точно подошёл бы к выбору со всей ответственностью, чтобы сейчас эти идиотские звуки не заглушали самый прекрасный голос на свете, его голос. Зря, Джисон, наверное, согласился на игру. В этой серой комнате время остановилось. За окном светило солнце, но Джисон не был уверен, что сейчас действительно день. В какой именно момент он совершил ошибку? Может это было, когда впервые за долгое время выпало рекордное количество снега? Занятия в школе отменили. По новостям целый день призывали водителей быть внимательными на дорогах, а пешеходов на улицах. Но кто их слушал? Белые хлопья не переставали валить. На ладони они сразу же превращались в лужицу. Минхо фыркнул, стряхнул капли и вытер руку о пуховик. Джисон не любил холод, но от прогулки, конечно же, не отказался. Потому что с ним. Просто был рядом. И смотрел на парня, пытающегося обмануть законы физики. После очередной неудачи Минхо поёжился и зарылся носом в воротник. Замёрз? Тогда Джисон подошёл вплотную, насколько позволяла зимняя одежда, и медленно стал разматывать свой шарф. Постепенно бордовая ткань перекочёвывала на шею Минхо, словно ширма, а за ней короткие, но такие родные поцелуи. — Нужно зайти за горячим шоколадом, иначе по дороге домой мы превратимся в ледяные статуи, — оторвался Джисон. — Класс, хоть отоспимся до весны, — пауза. Минхо несколько секунд всматривался в серьёзное лицо напротив, но всё-таки не смог сдержать смех от своей же шутки. Как всегда. Джисон лишь жалобно вздохнул. Горячий пар поднялся вверх, заставляя снежинки пуститься в хаотичный танец. Минхо хмыкнул, взял парня за руку и повёл к выходу из парка. Шаг. Хруст. А снег всё шёл, выстилая перед ними белую тропинку. У пешеходного перехода образовалась толпа. Светофор работал с перебоями, а регулировщик ещё не успел приехать, поэтому всё решалось в моменте, но водители постепенно брали главенство в свои руки, точнее рули. Небо не скупилось на белые хлопья. Народ толпился. Кто-то сказал, что такая хрень будет ещё минут пятнадцать. Холодно. Минхо крепче сжал руку Джисона и рванул к противоположной стороне. Гудки. Шаги. Хруст. Снежинки, такие хрупкие на вид, но такие острые в полёте, хлестали по щекам. Зимний воздух обжигал лёгкие. Шаги. Хруст. И гудки, много гудков. Парни забежали на тротуар. Толпа с этой стороны немного расступилась, давая пройти. — С ума сошёл! — не крикнул, прохрипел Джисон. Горло саднило. — Слышал? Пятнадцать минут, мы бы окоченели там, — Минхо поворачивается и улыбается как ни в чём не бывало. Глаза в глаза. — Ой, твой шарф, — коснулся шеи, пусто. — Да забей на него, — Джисон вырвал свою руку и пошёл вперёд. К кафе. Шаг. Хруст. Он злился. Как можно было так безрассудно поступить? Пар изо рта. Холодный воздух проникал всё глубже, казалось, лёгкие его совсем не интересовали. Шаг. Хруст. Позади снова слышны гудки машин. Гул толпы. Шаг. Хруст. Белые хлопья кружили перед Джисоном. Обнимали. Удар. В толпе позади начались волнения, шум усиливался с каждой секундой. Джисон, не оборачиваясь, протянул руку Минхо. Шаг. Хруст. Хруст. Он был здесь один. Никто не протянул ему руку в ответ. Кто-то кричал, что нужно вызвать скорую. Холодный воздух из лёгких начал проникать дальше в кровеносные сосуды. Каждая сгоревшая клеточка сердца заменялась на острый ледяной кусочек. Джисон не мог сдвинуться с места, ноги приросли. Он повернуть голову, чтобы увидеть его. Пальцы едва коснулись бордовой ткани. А снежинки? Они больше не превращались в лужицу на его ладони. Хлопья скапливались горкой, чего Минхо и добивался. Вряд ли он хотел обмануть физику таким способом. Горло сдавил спазм и ещё один. Голосовые связки напряглись и из глубин послышался… крик? Нет, Джисон кричал раньше, и этот звук был другим. Воздух выходил урывками, словно не хватало на большее. Спазм. И ещё один. Ещё. Нет, Минхо издавал что-то похожее и тогда он называл это «смех». Точно. У Джисона наконец получилось. Он смеялся всё громче и громче, не переставая, боялся снова забыть, как это делать. Кто-то в толпе испугано оглянулся. Приехала скорая и полиция. Быстро же. Джисон так и стоял на месте, ноги не слушались. И он смеялся, смотря как вокруг тела Минхо скапливались люди в форме, как его накрывали полотном. Наконец-то смог. Почему же Минхо его не слушал? Зря, Джисон, наверное, научился смеяться. В этой комнате он не понимал, как так легко отпустил его, почему не держал за руку, почему не пошёл за ним. В этой комнате Джисон был один. Но спроси его самого сколько человек внутри, и он ответил бы «никого». Пусто. Джисон кутался в мятую простынь из-за холода, хотя его тело горело и по венам бежала горячая кровь, разнося тепло по всем уголкам. Он задыхался, однако в комнате было достаточно кислорода. Каждый вздох застревал в горле, вот-вот и снова начнётся спазм. В этой комнате всё серое. Скучно. А потому Джисон смотрел на свои ноги и проверял. Топал ступнями, перекатывал их с пятки на носок. Каждым пальцем можно было пошевелить, каждым он управлял, каждый контролировал. Работают. Стук в дверь. В комнату тихонько вошла молодая девушка в форме с толстой косой на плече. — Джисон, пора принимать лекарства. Но парень не обратил на неё внимание, лишь сильнее впился взглядом в ноги. Вдруг, если он отвернётся, они вновь перестанут слушаться. Так в какой же именно момент Джисон совершил ошибку?