Наша вторая весна

— Обещай, что не расскажешь мне, как бы я ни просил! — горячо шепчет Кэйя, стискивая ладонь Дилюка в руке. Мальчишка кивает, поддерживая товарища. — Тогда и мой не говори, — соглашается на «клятву» Рагнвиндр младший.       Ветер треплет занавески на открытом окне. Полночь давно пройдена, но сна ни в одном глазу. Тайные ночёвки — шанс побыть вдвоём ещё дольше. Времени днём не хватает, хочется обсудить всё-всё-всё, побыть вместе хотя бы просто лёжа в кровати, глядя в тёмный потолок.       Мальчики скрепляют обещание на мизинцах, улыбаясь. У них появилась очередная общая тайна. Милая, простая и по-настоящему детская. — Всё равно он поменяется, когда мы подрастём, — улыбается Дилюк, устраиваясь на половинке подушки, дав больше места Кэйе. Аделинда и отец запретили им ночевать вместе и вот они уже около месяца тайком пробираются друг к другу в комнаты: болтают, смеются едва слышно, строят планы на следующий, безусловно захватывающий, день. Хоть кровати в поместье и широкие, подушка ведь всего одна, но они быстро приспособились спать спина к спине, не мешая друг другу (Дилюк всё равно раскинется на кровати звездой, но Кэйя никогда не скажет, что из-за его ворочания иногда просыпается среди ночи). — Интересно, как поменяется? — начинает рассуждать Кэйя, невольно принюхиваясь к запаху друга, — Надеюсь, не сильно. Мне нравится твой. — Эй, нечестно! — чуть повысил голос Рагнвиндр младший, хмурясь, — Мне теперь будет любопытно, что ты там учуял.       Кэйя только хитро улыбнулся, зная, как остановить его расспросы. — Разве ты не давал только что обещания не спрашивать? Рыцарь никогда не нарушает своего слова.       Дилюку остаётся только недовольно сопеть, понимая, что против собственного слова он никогда не пойдёт. Кэйя смеётся с его задумчивого выражения лица, утыкаясь лбом в чужое плечо, обнимает за лежащую рядом руку, начиная понемногу засыпать. — Такой тёплый, — бормочет он под нос, но Дилюк всё равно слышит. Думает, конечно, тёплый. Пиро глаз бога так просто не дают. Истинное значение этих слов он поймёт значительно позже, вспомнив этот момент из детства совершенно случайно. Но пока, озадаченный, будет засыпать в комнате Кэйи, гадая, какой же его собственный запах?

༺✧༻

      Время в патруле тянется бесконечно долго. Они бредут по лугу недалеко от Храма Ветра, высматривая лагеря хиличурлов. Солнце переваливается за полдень, ветер крепчает, задувая под форменные кители. Благо, стоит поздняя весна. Воздух уже достаточно тёплый, чтобы не морщиться от резких порывов. Дилюк даже находит их приятными, правда волосы сильно путаются. Кэйя смеётся с его борьбы со стихией, обещает помочь распутать, расчесать. Он тоже наслаждается долгожданным потеплением. Затянувшиеся с прошлой недели дожди наконец отступили, даря солнечные деньки.       Они уже возвращаются по собственному маршруту, проверив территорию, как капитан валит его в высокую траву, прижимая к земле. Нависает сверху, обнимая. — Скучаю, — шепчет Дилюк, глядя пристально. Смуглая рука тянется к его лбу, убирая спутанные ветром волосы. Спускается ниже, оглаживая большим пальцем щёку. Рагнвиндр склоняется, целуя нежно, медленно. Не торопится, чувствует, как грудь рыцаря поднимается от глубокого вдоха. Отстраняется ненадолго, вновь разглядывая родное лицо. — Странно. Видимся каждый день, но, — Кэйя едва не задыхается от пламенеющего взгляда Дилюка, — Я тоже скучаю.       Он приподнимается, целуя в ответ. Чувствует, как шершавая ладонь поддерживает его, обхватывая под затылок. Сам прижимается ближе, притягивая Рагнвиндра за шею. Отдаёт свою нежность, радуясь, что хотя бы сегодня они пошли в патруль вдвоём. Времени наедине с каждым днём всё меньше. Работы в Ордо всегда много, особенно у капитанов. Истосковавшись, толкает Дилюка на траву, а сам обнимает, утыкаясь лбом в ключицы. — Дай мне минутку, — просит не шевелиться.       Рагнвиндр понимающе обнимает в ответ, целует сизую макушку, гладит по спине. Над головой плывут облака — пушистые, лёгкие. А небо такое пронзительно-голубое. И ветер. Колышет травы и мелкие цветочки, срывая нежные лепестки, гонит их по воздуху. — Не хочу никуда идти, — лениво тянет Кэйя, поддаваясь желанию остаться здесь с Дилюком навсегда, — Там всегда такая суета, разговоры, поручения. Можно остаться здесь с тобой?       Капитан вздыхает, проводя рукой по чужим волосам, приглаживая торчащие пряди. Как бы он сам хотел провести с Кэйей всё своё время. Но долг зовёт.       Приподнял его лицо, обхватив ладонями, ещё раз целуя. Мягко коснулся губами носа, щеки, подбородка. Рыцарь засопел, немного отталкивая Рагнвиндра от себя. — Прекрати, иначе мы ещё долго отсюда не уйдём, — воззвал к его благоразумию Альберих, — Магистр тогда потребует объяснений, а ты врать не умеешь. — Ничего, остановимся как-нибудь, — стоял на своём Дилюк, оцеловывая линию челюсти, мягко переходя на шею. — Нет, — почти стонет Кэйя, упираясь в его грудь ощутимей, — Меня сводит с ума твой запах. Остановись!       Капитан замирает, вдруг задумавшись. Падает в примятую траву, наблюдая как рыцарь садится, приводя себя в порядок — приглаживает волосы, вытаскивая из той травинки, отряхивает китель. — Кей, — зовёт он, кладя руку на смуглое запястье, сжимает, привлекая внимание. Добившись пронзительного взгляда в свою сторону, продолжает, — Какой он? — Кто? — сбивается на секунду Альберих, а потом понимает. Улыбается хитро, — Мы же обещали не говорить. — Знаю, — разочарованно вздыхает Дилюк. А ведь он надеялся, что рыцарь уже и не помнит, но увы, — А примерно? Интересно же. — Говорю же, — прикрывает Кэйя глаза на секунду, — Он мне нравится. Этого будет достаточно, — резко обрывает мысль, вставая, — Идём, пора возвращаться. — Нравится, значит, — рывком поднимается на ноги Рагнвиндр, напоследок целует почти ускользнувшего из рук Альбериха.

༺✧༻

— Кей, — задумчиво тянет Дилюк, лёжа на заваленном под бумажными стопками столе, — Ну а всё-таки?       Рыцарь дёргает носком сапога, прицокивая. Они сидят над этими отчётами уже два бездновых часа, а им всё конца нет. Альберих добровольно вызвался помочь капитану в надежде, что они оба уйдут со службы пораньше. Получилось, конечно, как всегда — солнце уже давно село, а они застряли в ордене надолго. — Что опять? — отстранённо ответил Кэйя, помечая карандашом, где отчёт нуждается в доработке. — Запах… — завёл ту же песню Рагнвиндр младший, задумчиво постукивая пальцем по очередной бумажке перед ним, — Неужели тебе не хочется узнать, чем ты пахнешь? — Тебе, по всей видимости, куда интереснее поговорить про свой? — хитро прищурился рыцарь поверх бумаг, тут же откладывая их, — Я люблю загадки. — М? — не понял Дилюк, задевая подушечками пальцев свисающую над столом сизую прядь, играясь с ней, спросил, — К чему ты это? — Я не знаю свой запах, — терпеливо пустился в объяснения Кэйя, беря в руки следующий отчёт, — Но зато я могу предположить какой он. Исходя из твоей реакции на запахи. Тебе ведь нравится мой?       Дилюк начал понимать. Облокотившись на ладонь, засмотрелся на профиль рыцаря. Кивнул. — О, я его обожаю, — понизил он голос. Кэйя облизнул сухие губы, всеми силами стараясь не отвлекаться. — Ещё вопросы? — позволил он всё же себе посмотреть на Дилюка. Получив отрицательное движение головой, продолжил, — А теперь, если сэр Рагнвиндр не возражает, я бы вернулся к исполнению его обязанностей, чтобы мы успели вернуться в казармы до полуночи.       Капитан резко выпрямился, чуть покраснев. Руки мгновенно загребли к себе большую часть оставшихся бумаг. В кабинете повисло молчание. Хоть и недолгое.       Вздохнув, Кэйя отложил пару листков, задумчиво посмотрев на старательно что-то чёркавшего Дилюка. — Думаю, если успеем оставшееся за час, мы могли бы… прогуляться? — предложил неуверенно рыцарь. Рагнвиндр мгновенно отреагировал широкой улыбкой. — Зовёшь меня на свидание? — засмеялся, видя, как Альберих смущённо отвернулся, прикрываясь бумажками, — Я только за. Как насчёт выбраться ночью к Сидровому озеру? — Кхм, подходит, — тихо пробормотали в ответ, — Эй!       Возглас предназначался Дилюку, нагло ухватившему его за подбородок, легонько поцеловав. — Я тебя обожаю, — влюблённо прошептал капитан, теперь уже окончательно погружаясь в бумажную работу.

༺✧༻

      Над головой кружился тёмный омут неба, чернеющие верхушки старых деревьев смыкались по краям, сохраняя тайну встречи. Люк тащил его через Шепчущий лес, ухватив за руку. Резко дёрнув на себя, остановился, замирая. Кэйя, пытаясь отдышавшись, вглядывался в едва заметный абрис знакомого лица. Рагнвиндр приложил палец к губам, моля о тишине. Переведя взгляд вправо, рыцарь залюбовался открывшейся их взглядам поляной. Свободное от елей место облюбовали стаи светлячков, чуявшие прохладу текущего неподалёку ручья. Дилюк потащил его в скопление летающих огоньков, ступая плавно, медленно. Их мерцающий свет обступал со всех сторон, коронуя макушку, усаживаясь эполетами по плечам. Будто звёзд было мало. Заворожённый, Альберих подставлял малюткам ладони, рассматривая блестящие брюшки. Дилюк же рассматривал его. С мягкой улыбкой наблюдал восторженность Кэйи.       Руки легли на талию, притягивая к себе со спины. Шёпотом на ухо глупости и признания, пока смущённый рыцарь отвлекался на пейзаж вокруг. Первый поцелуй в щёку, тихое «Потанцуем?». Плавное покачивание, попытка задать ритм, напевая мелодию популярного вальса. Кэйя, что с улыбкой и прищуром оборачивается в его руках, кладя ладони на плечи, помогая поймать движение. Альберих не любил петь, но сейчас, будучи как никогда расслабленным, подпевал Дилюку, то отступая, то двигаясь навстречу. Ладонь легла в ладонь, сплетая пальцы, тепло разливалось по груди, выплёскиваясь счастливой улыбкой. Кружась всё быстрее, они смотрели лишь друг на друга, забывая о тьме ночи, скользя меж повисших огней.       Последний «аккорд». Оба замерли, не желая разрушать молчание. Альберих сжал ведущую его ладонь сильнее, делая шаг к капитану. Приближаясь, словно в нерешительности, смотрел на приоткрытые губы. Дилюк не двигался с места, предоставляя Кэйе свободу в действиях. Склонив голову, рыцарь осторожно, словно в первый раз, коснулся обветренных губ Рагнвиндра, застывая. Теряясь в мгновениях, они стояли посреди лесной поляны, разделяя тихое чудо общего на двоих чувства.       Отстранившись, Дилюк вглядывался в мерцающую звезду-зрачок, смотрящую на него сейчас с доверием, признательностью, радостью. Ладонь очертила смуглую щёку, шершавостью кожи заставила рыцаря вздрогнуть. Кэйя, постепенно выпутываясь из меланхоличного состояния, обнял Рагнвиндра, кладя тому на плечо голову. Дилюк был не против, тихонько качая его в своих объятиях, щекой потираясь о сизую макушку, вдыхая родной запах. — Кэй, — позвал он чуть слышно, — Мне вспомнились строки…       Он помолчал, задумавшись. — Я прочту? — слыша усмешку Альбериха, продолжил, — Погружался я в море клевера…       Бледная рука заправила выбившуюся прядь за ухо. — Окружённый сказками пчёл, — словно напевая, декламировал Дилюк, — Но ветер, зовущий с севера, Моё детское сердце нашёл.       Кэйя отстранился, внимательно глядя на него, словно ожидая продолжения. Рагнвиндр под этим взглядом смутился, отворачиваясь. — Нет, лучше другое, — зажмурившись, пытался вспомнить строки, напоминающие об Альберихе, что было несложно. Он думал о нём постоянно, — Владычица упала на колени На ложе трав, в прелестное цветенье Левкадских лилий, лёгкою главой…       Дилюк запнулся, вновь встречаясь взглядом с внимательно смотрящим на него рыцарем. Кэйя улыбался. Отступил на шаг, ведя за собой. Упал в траву, утягивая капитана. Губы нашли губы, глаза прикрыты, очарованные ночью и теплом рядом. Альберих притягивает его ладонями на щеках, гладит медленно, и целует. Снова целует. И ещё раз. Дилюк нависает сверху, удерживаясь подкашивающимися руками, с каждым мигом прижимаясь теснее. Кэйя не против.       Кроны деревьев шумят, но всё это вдалеке, не здесь.       Ветер гонит сорванные листья по поверхности ручья, но всё это вдалеке, не здесь.       Ночная птица, устроившая охоту, кричит протяжно, но всё это вдалеке, не здесь.       Над ними только звёзды. Над ними только безмолвные облака. Над ними только тихое дыхание, едва слышный стон. Шорох одежды.       Кэйя смотрит поверх деревьев, в звёздную синь. К шее прижимаются горячие губы, целуя. Он дрожит, цепляясь пальцами за китель Рагнвиндра. Родной запах мешается с ненавязчивыми светяшками, свежей, ещё не успевшей покрыться летней пылью травой, мокрой землёй. Может это его запах? Он так хорошо сочетается с горячим Дилюком, с его феромоном, его сутью.       Нет.       Он не знает своего. Не может угадать, подходят ли они. Боится узнать.       Прижимается ближе, путаясь пальцами в огненных кудрях, вдыхая их запах, даже не пытаясь вычленить для себя чем они пахнут. Он просто любит его.       Дилюк приподнимается, глядя с нежностью. Кэйя лежит под ним в расстёгнутой рубашке, тяжело дыша. Зрачок-звезда куда темнее обычного, а крылья носа в беспокойстве втягивают ночной воздух. Дилюк любуется, проводя рукой по смуглому торсу. Его окружил запах Альбериха, обычно тщательно сдерживаемый. Он упивается им, вдыхая полной грудью. Непохожий ни на что, он становится самым родным, что есть у Рагнвиндра.       Он припадает к шее, ласкает кожу, проходясь языком, целует, чувствует, как торс обвивают чужие бёдра. Как на затылок ложится рука, не давая отстраниться. Дилюк подчиняется, целуя за ухом, наслаждаясь тихими постанываниями. Кэйя как всегда невыразителен в своих чувствах, оттого капитану интереснее следить за каждой его (пусть и незначительной) реакцией.       Его руки отстраняют, прижимая за запястья. Дилюк смотрит хитро, с вызовом. Склоняется, целуя, массирует пальцами выступающие у пястья косточки, шепчет «отпусти меня». Кэйя сбит с толку, но хватку на чужой талии ослабляет. Ноги расходятся, дав больше места для манёвра. Его вновь целуют. «Полежи так немного», шепчут в губы.       Все сомнения забываются, стоит Рагнвиндру сместиться ниже, поцелуями скользя с шеи на плечо. Рубашку разводят в стороны, ладони проходятся по торсу, останавливаясь на талии. Если Дилюк постарается, сможет их сомкнуть. Эта мысль сбивает дыхание, ноги подрагивают. Большие пальца надавливают на кожу возле пупка, то спускаясь к кромке штанов, то поднимаясь вверх, пока губы капитана ведут ниже, касаясь горячим дыханием торчащего соска. Тёмную ореолу накрывает тепло — язык размашисто лижет чувствительную кожу. Кэйя борется с собой, кусая губы. Пальцы впиваются в траву, ногтями уходя в рыхлую землю. — Нас не услышат, — шепчет Дилюк между поцелуями, — Расслабься.       Кэйя не может. Он уверен, что стоит забыться, его голос пронесётся по всему Сидровому озеру. Так хорошо ему сейчас. Но самоконтроль отступает под лавиной ощущений, стоит Рагнвиндру размашисто лизнуть его от пупка почти до самых ключиц, попутно вдавливая пальцы в бока. Первый явный стон проносится над поляной. Дилюк, довольный маленькой победой, благодарно целует его под челюсть. — Молодец, не сдерживайся, — шепчет в самое ухо, оглаживая талию. Кэйя отворачивается, стараясь глубоко дышать, чувствуя, что капитан спускается еще ниже. Бездна.       Ловкие пальцы расстёгивают пуговицы на штанах, пока губы целуют его плоский живот. Язык кружит вокруг пупка, слизывая с кожи пот. Стоит ему коснуться углубления в коже, Кэйя вновь стонет, пытаясь свести дрожащие ноги. Дилюк отстраняется, сбрасывая собственный китель, а после тянет на себя штаны рыцаря, прося приподняться. Альберих в полусне двигает бёдрами, избавляясь от мешающей одежды, замечая, каким взглядом смотрит на него капитан. Запрокидывает голову, смеясь.       Рагнвиндру не до смеха. Он изо всех сил сдерживается, чтобы не прижать Кэйю всем весом к земле. Стискивает зубы, медленно дышит через нос, но помогает мало. Витающий в воздухе феромон путает мысли, торопит исполнить задуманное. Но Дилюк лишь поочерёдно приникает к коленям — пока целует одно, пальцами оглаживает второе. Успокаивает Альбериха, помогает расслабиться. Задумка работает — Кэйя до ужаса смущаясь, разводит ноги, позволяя Рагнвиндру вернуться к поцелуям живота. Однако, капитан не спешит. Проходит лаской по внутренней стороне бедра, спускаясь ниже. Феромон одуряющ, он бьёт в голову не хуже отцовского вина. В порыве чувств Дилюк ставит засос, зализывая начинающее багроветь пятно. Рыцарь всё чаще позволяет себе стонать, откидываясь головой на траву. Под ногтями набилась земля, он просто вырывает пучками сочно пахнущую траву, не обращая ни на что внимания. Очередной укус, и спина выгибается навстречу.       Рагнвиндр переводит взгляд на пах. Здесь темно, но он прекрасно может различить сочащиеся от природной смазки половые губы, сейчас резко сжавшиеся. Кажется, он был слишком близко, тревожа их дыханием. Не останавливаясь на достигнутом, Дилюк обращает всё своё внимание к ним, легонько дуя. Смуглые бёдра сжимаются вокруг его головы, из-за чего приходится удерживать их ладонями, упираясь в землю локтями. Собственное возбуждение трётся о ткань штанов, но он готов потерпеть ради удовольствия партнёра.       Осторожничая, язык проходится по блестящей от смазки кожи, вызывая новую волну в спине и напряжение в ногах. Второй раз Дилюк действует уже смелее. Лижет снизу вверх, вслушиваясь во всё более громкие стоны Кэйи. Движет головой, стараясь задать темп, сглатывает терпкую смазку, впиваясь в чужие бёдра сильнее. Альберих постепенно привыкает, расслабляясь, но капитан чувствует, что лоно всё ещё подрагивает, стоит языку надавить сильнее. Он меняет тактику — напрягая язык, проникает внутрь. Совсем неглубоко, но этого хватает для нового, куда более громкого стона. Голова движется вперёд-назад, только нос мешается. Отстранившись, Дилюк вновь принимается лизать половые губы, проходясь широко, собирая все выступившие капли. Вспоминает, где местечко, от которого Альберих впадает в небытие, пытается найти его, исследуя всё языком. Находит его в самом верху, надавливая. Кэйя уже просто мычит, раздвигая ноги шире. Живот ходит ходуном от частого и быстрого дыхания.       Пальцы левой руки очерчивают низ живота, ползя ниже. Касаются клитора, нежно массируя. Напряжённый язык погружается внутрь. Запрокинутая голова. Стон, плывущий к верхушкам деревьев. Ещё один. И ещё. Стоит Дилюку сильнее надавить пальцами или глубже забраться языком, как Кэйя перестаёт себя контролировать и новый стон рождается над поляной.       Это могло бы называться пыткой, не будь Альбериху по-настоящему хорошо от каждого действия Дилюка. Мышцы живота сходили с ума, сокращаясь. Перенапряжённые ноги явственно дрожали, но рыцарь волевым усилием удерживал их на месте, не дав сжать Рагнвиндру голову.       Теряясь в собственных ощущениях, Кэйя чувствовал, как подходит к пику: движения руки стали хаотичными, а язык проникал в него, извиваясь внутри. Долго он это не выдержит. Дрожащими пальцами он попытался отстранить Рагнвиндра, ухватив за волосы, но был остановлен. Свободная рука капитана отвела его запястье, и экзекуция продолжилась. — Люк, — стонал Альберих, едва узнавая свой хриплый голос, — Остановись, я сейчас…       Он уже не мог ничего контролировать. Тело выгнулось само по себе, пробежавшая волна жара устремилась к самым кончикам пальцев, внизу стало ещё мокрее. Он простонал в последний раз, уже не в силах сказать ни слова. Кэйе казалось, что он и пальцем больше не пошевелит, оргазм вымыл все силы, оставляя приятную опустошённость.       Дилюк приподнялся. Нижняя часть лица была мокрой, он небрежно вытер её тыльной стороной ладони, оглядывая расслабленного рыцаря. Падая в траву рядом, капитан так же пытался перевести дух, но не мог оторваться от тёмного глаза напротив. Едва совладав с дыханием, самодовольно улыбнулся, спрашивая: — Понравилось?       Кэйя смотрел на него задумчиво, кусая губы. — Я голос сорвал, — прошептал он, хмурясь, — Сам как думаешь?       Дилюк смеётся, притягивая Альбериха к себе ближе. Рыцарь устраивается на его плече, расслабленно вздыхая. Капитан набрасывает сверху валявшийся неподалёку китель, всё же ночи у воды прохладные.       Они лежат в тишине некоторое время. Каждый думает о своём. Даже в сон немного клонит.       Пальцы медленно перебирают сизые пряди, ласково очерчивают щёки. — Люк, — неожиданно завозился Кэйя, — А ты…       Рагнвиндр понимает. Укладывая рыцаря обратно, отвечает: — Не переживай, я уже, — немного смущённо признаётся он. Альберих фыркает. — И когда только успел, — сонно бормочет. — Видел бы ты себя, — оправдывается капитан, — Один только запах чего стоит.       Он задумывается. Может это лучший момент спросить? — Кей, — шепчет нежно, — Может скажешь какой он? Мой запах?       Альберих, проваливаясь в сон, трётся носом о чужую шею, улыбаясь: — Какой… — медленно тянет он, — Ты пахнешь… домом…       Последние слова еле слышны и Дилюк точно не разобрал их, если бы они не лежали так близко друг к другу. Он замирает, чувствуя, как сильно в груди бьётся сердце.       «Глупое», думает он.       «Ты же его разбудишь».       Руки бережно обнимают рыцаря, прижимая к себе.       Больше он никогда не спросит.       Никогда.